Готовый перевод Eastern Unbeaten's Devoted Love / Дунфан Бубай: Путь к сердцу Непобедимого: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Трое прошли через несколько двориков и обошли стороной одно из больших зданий. На вывеске над его дверями красовались три позолоченных иероглифа: Сад Литературной Изысканности. Это место служило для совещаний высшего руководства зала, а во время празднеств здесь устраивали банкеты.

Главный зал был очень просторным, на взгляд Чжэн Дуна, в нем насчитывалось около пяти-шести сотен пинов. Высокое главное место заведующего располагалось в самом центре на возвышении, а вдоль ступеней по обе стороны стояли метровые чайные столики; такое расположение рядов тянулось до самых дверей зала. К этому моменту зал был уже полон людей, и прибывшие с ними управляющие тоже сидели на своих местах. Увидев появление Дунфана, все прекратили разговоры и встали, чтобы поприветствовать его.

Дунфан Бубай под всеобщими взглядами поднялся на самое высокое место. На его лице неизменно играла мягкая, словно весенний ветерок, улыбка, однако Чжэн Дун чувствовал исходившую от него величественную ауру.

Дунфан занял свое место, а остальные рассадились внизу. Порядок рассадки отражал положение каждого в иерархии, и Чжэн Дуну пришлось пройти на единственное оставшееся свободное место ближе всего к Дунфану, поскольку оно было последним незанятым.

Возможно, Ло Син не был до конца уверен в статусе Чжэн Дуна, к тому же заметил, что тот живет по соседству с Дунфаном, а потому и выделил ему такое место. Чжэн Дун обвел взглядом всех присутствующих, запечатлев в памяти их лица.

Дунфан объявил о начале пиршества. Атмосфера постепенно теплела. Время от времени кто-нибудь подходил к Дунфану, чтобы поднести вина, и тот принимал все знаки внимания без исключения. Его властный нрав гармонично сочетался с мягкостью, он был со всеми приветлив и прекрасно умел располагать к себе людей. Заметив благородные манеры Дунфана, его изысканную речь и природную властность в каждом жести, все присутствующие начисто забыли о былом пренебрежении и прониклись к нему еще большим уважением.

Изредка кто-нибудь подходил выпить с Чжэн Дуном, но он не отказывался и не отнекивался, а на любопытные и изучающие взгляды вокруг и вовсе не обращал внимания, продолжая молча наслаждаться изысканным вином и яствами, усердно налегая на еду, пока остальные беседовали. Они обсуждали повседневные дела организации, а он только что прибыл и вставить слово все равно не мог. Когда атмосфера за чужими разговорами накалилась еще сильнее, Чжэн Дун уже наелся.

Ло Син позвал группу девушек, которые завели легкие песни и танцы для развлечения гостей. После трех чарок вина речи и поступки собравшихся стали еще более раскованными. Дунфан обменивался кубками со своими подчиненными в атмосфере полной гармонии, а некоторые мужчины и вовсе принялись флиртовать с танцовщицами. Зал наполнился мужским смехом, бранью и женским кокетливым ворчанием, сливающимся со смутными звуками музыки, которые наводили на мысли о легкой дремоте и отрешенности.

Чжэн Дун решил, что ему здесь больше делать нечего — он приходил лишь поесть, — и поднялся из-за стола. Снаружи уже совсем стемнело, но яркая луна освещала дорогу так хорошо, что он не рисковал врезаться в искусственные холмы. Летний ночной ветерок обдал его необыкновенной свежестью. На обратном пути в свой двор он протрезвел наполовину. Наевшись досыта, уснуть он бы все равно не смог, поэтому он навел порядок в узле с вещами и отыскал две смены грязной одежды. Взяв их, он направился к колодцу во дворе и принялся сноровисто стирать.

Чжэн Дуна вдруг посетило странное чувство: такая жизнь тоже была по-своему хороша — днем работаешь, ночью отдыхаешь, и нет больше ни изнурительного усердия, ни гнетущего чувства одиночества и тревоги. Раньше он вечно ощетинивался всеми иглами, пытаясь создать для Чжэн Чэна безопасную гавань, где можно укрыться от любых бурь. Когда же у него хватило ума осознать их положение, сталкиваясь с чужим фарисейским сочувствием, жалостью и отчуждением, он чувствовал себя словно заведенная пружина, вращаясь без единой минуты передышки. Но стоило тому ребенку вырасти и перестать в нем нуждаться, как он вновь терял почву под ногами. Он был человеком, который страшно боялся одиночества. Он даже радовался, что погиб: если бы он жил и смотрел, как самый близкий человек, с которым они вместе делили тяготы, покидает его ради создания собственной семьи, одиночество наверняка разъедало бы его душу, причиняя невыносимую боль, словно впившийся паразит.

Теперь же, как бы ни складывались его дела за пределами дома, у него был кровный отец, который ждал его дома. Ему больше не нужно было надрываться, пытаясь все вытянуть на себе. Теперь у него был дом — там, где свирепствуют демоны боевых искусств, на Хэймуя.Чжэн Дун, пребывавший в глубокой задумчивости, внезапно увидел перед собой пару черных сапог. Его руки, стиравшие одежду, невольно дрогнули, и несколько капель воды брызнули на обувь. Чжэн Дун оцепенел и медленно перевел взгляд вверх по фигуре. Синие штаны, алый халат с вышитыми облачными узорами, статная осанка, красивые губы, прямой нос, густые брови и глубокие, словно бездонная бездна в ночи, глаза. Взгляд Чжэн Дуна замер на губах собеседника: они были необычайно красивой формы. Так и подмывало… Чжэн Дун облизнул пересохшие губы.

Видя, что юноша застыл в оцепенении, Дунфан пришел в некоторое замешательство. Этот паренек то проявлял озорство, то хитрость, то… искушение, а теперь вот осмелился сидеть и глазеть на него, задрав голову.

Дунфан слегка наклонился, чтобы лучше рассмотреть его, и теперь их лица оказались прямо друг напротив друга. Чжэн Дун видел мельчайшие пушинки на коже юноши, а его дыхание касалось лица Дунфана. Сердце последнего словно кто-то сжал.

Нарушив тишину, Дунфан спросил: Что ты делаешь?

Чжэн Дун внезапно очнулся, осознав, что уже долгое время пялился на губы этого человека. Он поспешно отвел взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец. Хорошо, что в ночной мгле это было трудно заметить. С-стираю! — ответил он.

Отдай это слугам, зачем они иначе нужны?

Поздно уже, к чему тревожить людей? Я привык стирать сам.

Чжэн Дун подумал, что собеседник проявил заботу, и добавил: Давай свою сменную одежду, я постираю её вместе со своей.

Дунфан бросил на него короткий взгляд и молча ушел к себе в комнату.

Чжэн Дун был немного обескуражен такой четкостью и решительностью действий. Что такого он сказал? Стоило ли так реагировать? Даже не попрощался. Не успел он закончить свои мысли, как Дунфан вернулся, держа в руках два халата — те самые, что он носил сегодня и вчера. Я терпеть не могу запах мыльных бобов! — бросил он.

Чжэн Дун молча принял одежду, опустил её в деревянный таз с чистой водой и добавил туда немного жидкости из маленького флакона, который был под рукой, после чего пояснил: Это моё особое самодельное средство для стирки. Оно с яблочным ароматом!

Выражение лица Дунфана стало сложным. Если он появится перед подчиненными, благоухая яблоками, это не добавит ему авторитета. А если люди неправильно поймут и начнут таскать ему корзины с яблоками в знак почтения — что тогда делать? Ладно, пускай, надену, когда будем в пути.

Видя перемену в его настроении, Чжэн Дун ощутил легкое торжество. Он принялся неспешно тереть ткань и завел непринужденную беседу: Ты, должно быть, много выпил, нужно приготовить отвар, чтобы протрезветь?

Такое количество вина меня не свалит! — голос Дунфана звучал чисто и звонко, словно капли воды, падающие на нефритовое блюдо в тишине ночи.

О? И сколько же нужно выпить, чтобы свалить заведующего зала Дунфана? — с легкой насмешкой спросил Чжэн Дун.

Хоть тысячу кубков — не захмелею! — кончик фразы приподнялся, в голосе послышалась гордость.

Чжэн Дун про себя усмехнулся: вино, которое он здесь пробовал, было пресным и безвкусным. Технологии дистилляции здесь были развиты слабо, и крепость напитков редко превышала двадцать-тридцать градусов.

Когда вернемся, я сам приготовлю вино и угощу тебя, тогда и оценим, осилишь ли ты тысячу кубков.

Хорошо. — Дунфан смотрел на него ярким, проницательным взглядом, ничуть не разгневавшись на прозвучавшие в словах Чжэн Дуна сомнения.

В будущем ходи вместе с управляющим Цянем и остальными проверять счета, — помолчав, добавил он, — проверка счетов — это важное дело. — Сказав это, он развернулся и ушел к себе, погасил свет и лег спать.

Чжэн Дун остался один, пытаясь понять, есть ли какая-то логическая связь между этими двумя фразами. Лишь спустя долгое время он вспомнил, что днем говорил Ло Сину о том, что не может «разделить заботы заведующего в важных делах».

Чжэн Дун чувствовал, что в его присутствии Дунфан ведет себя иначе: порой проявляет холодность, порой погружается в свои дела, но именно это казалось ему более искренним, чем то, как тот вел себя на людях, легко и непринужденно поддерживая светскую беседу.

Ха, ну почему ты такой нелепый и при этом такой милый! — Чжэн Дун замурлыкал под нос мелодию, продолжая стирать, и настроение его значительно улучшилось. Лишь спустя мгновение он осознал важную проблему: это ведь гостевой двор, где же сушить мокрую одежду?

http://bllate.org/book/40631/5162144

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода