Тихой ночью на улицах Цзюаня она катила на велосипеде с привязанными к нему ветровыми колокольчиками, неторопливо продвигаясь вперед. Проехав по пустынной Северной дороге Дунцюань, она добралась до шумного ночного рынка Гуаньху и наконец миновала многоэтажки старой постройки, откуда доносился чей-то скрип. Оглянувшись назад, она увидела, как развешанное на галереях старое белье танцует под дуновениями ветра в тусклом свете уличных фонарей.
Этот танец ступал по усыпанным пылью световым точкам, срываясь из ночи прямо в почву, где гнил и исчезал...
Ли Кайчжэнь × Чу Юй
Тот, кто предал, проглотит тысячу игл.
Она ехала на велосипеде с ветровыми колокольчиками по ночным улицам Цзюаня, медленно двигаясь вперед.
Первая глава
Дзень!
В выходной день, когда не нужно было рано вставать на работу, Ли Кайчжэнь разбудил не будильник, а автомобильный гудок с улицы.
Едва проснувшиеся зрачки несколько раз перевернулись под веками, и наконец она разомкнула глаза. Резкий звук клаксона продолжался секунды три-четыре и стих, оставив в ушах легкий звон, а следом за ним все остальные чувства незаметно обострились в несколько раз. Маленький вентилятор, стоявший на полу как раз вровень с краем ее кровати, водрузили на бледно-головной пластиковый табурет, подняв тем самым уровень потока воздуха. Прохладу от него чувствовалось лишь в самый первый миг, когда она касалась лица, а стоило ей овеять все тело, как оно снова погружалось в духоту.
Стояла лишь середина февраля, но в уезде Цзюань уже начинал заявлять о себе влажный и знойный сезон возвращения южного ветра.
Вентилятор работал на минимальной скорости, издавая едва слышное гудение, и создаваемый им слабый ветерок почти не приносил никакой пользы.
Она перевернулась на другой бок лицом к стене, оклеенной обоями в мелкий фиолетовый цветочек, и подумала: ну хоть что-то, лучше, чем ничего.
Ли Кайчжэнь смотрела на эти безымянные цветочки, и ей казалось, будто ее взгляд способен пронзить тонкие обои и разглядеть по ту сторону облупившуюся, покрытую пятнами плесени полуразрушенную штукатурку.
Когда она только переехала в Цзюань, то, глядя на эту комнату площадью меньше пяти квадратных метров, чувствовала лишь то, как тесное и душное окружение со всех сторон давит на нее, не давая вздохнуть.
Поступив в университет, Ли Кайчжэнь страстно любила путешествия и останавливалась в обычных номерах звездных отелей стоимостью никак не меньше семи-восьми сотен. Что уж говорить о прежних временах, когда она жила в коттеджном поселке Наньцзинь, где один только задний сад был больше всей этой квартиры. Цветущие там растения были живыми, а оранжерейный уход гарантировал, что цветы будут цвести круглый год. А не как эти обои, призванные прикрыть расползающуюся повсюду гниль и плесень.
Сначала она подумывала о том, чтобы сделать ремонт. Но когда зашла в интернет, чтобы выбрать краску для стен, и взглянула на пожелтевшую лампу накаливания под потолком, а затем перевела взгляд на цементный пол, где даже не было плитки — накатило такое глубокое чувство бессилия, обрушившееся лавиной со всех сторон, что у нее не осталось сил сопротивляться.
В конце концов она предпочла заклеить все дешевыми обоями.
Однако, пережив испытание сухой зимой, сырость, вызванная липким воздухом, казалось, просочилась и впиталась прямо в эти обои. Ли Кайчжэнь заметила в углу размытые следы, похожие на капли влаги, упавшие на бумагу — она и ожидавшего этого.
Подумав о том, откуда взялось это пятно, она вдруг почувствовала легкую тошноту.
Ли Кайчжэнь выдохнула, поднялась с кровати и, опуская ноги на пол, случайно зацепила шнур питания вентилятор, так что он с грохотом свалился с табурета.
— … — мысленно выругавшись, она подняла вентилятор, шаркапнула шлепанцами и вышла наружу.
Почистив зубы и ополоснув лицо, она вышла в комнату: вся мебель в старой многоэтажке в лучах утреннего солнца излучала какую-то ветхую старость, а на столе уже стоял заготовленный с утра завтрак. Вернее, не так — просто миска белого риса да остывшие соевое молоко с палочками из теста.
Ли Кайчжэнь подошла, приподняла марлевую сетку, взяла палочку из теста и сунула в рот, принимаясь пережевывать.
Хотя еда остыла, в ней все еще чувствовался аппетитный запах гари. Раньше она почти не ела по утрам ничего подобного — дома всегда были заботливо приготовленные прислугой блюда, продуманные до мелочей и поданные с идеальным уходом.
Конечно, Ли Кайчжэнь прекрасно понимала, что это все в прошлом.
Она с усилием откусила сразу несколько крупных кусков, словно пытаясь проглотить вместе с едой что-то еще, щеки ее надулись, а от напряжения свело зубы.
Покончив с завтраком и убрав со стола, Ли Кайчжэнь встала перед ростовым зеркалом, висящим прямо в прихожей возле туалета, чтобы расчесать волосы.
Квартирка со всех сторон была крошечной, главная спальня выходила на балкон и была чуть просторнее, но все равно ненамного отличалась от ее комнаты. В прихожей, не считая туалета, кухня и гостиная были абсолютно никак не разделены, а всякие мелочи и хлам васлись по углам, так что порой трудно было понять, где что находится.
Собрав волосы в хвост, Ли Кайчжэнь бросила взгляд на календарь в правом верхнем углу: тринадцатое февраля, благоприятно: привлечение богатства.
Ее сердце без всякой причины опустилось еще ниже.
Деньги. Деньги были нужны буквально на каждом шагу.
Ее отец, Ли Юань, попал в беду как раз в тот год, когда Ли Кайчжэнь училась на третьем курсе института. Проблемы возникли у делового партнера, которого втянули в дело из-за общества с ограниченной ответственностью, а Ли Юаня привлекли к ответственности как сопоручителя.
Однако в народе говорят, что худой худой верблюд все равно больше лошади, и даже несмотря на неприятности, с состоянием семьи Ли им не грозило разориться в одночасье.
Но произошло то, чего никто не ожидал: вскоре Ли Юаня приговорили к трем годам лишения свободы за создание аварии на дороге в состоянии алкогольного опьянения. Когда огласили приговор, наступила настоящая нищета.
Ради выплаты компенсации семье пострадавшего ушли подчистую и те крохи имущества, которые суд еще не успел заморозить. Но даже при этом оставался долг, казавшийся ей теперь неподъемной суммой.
Хуэйфэн — город большой, но всех влиятельных и известных людей можно было пересчитать по пальцам, и слухи разнеслись по всему кругу. Для Ли Кайчжэнь, выросшей с серебряной ложкой во рту, это стало страшным ударом, но ей пришлось смириться.
Потеряв абсолютно все и оставшись даже без отца рядом, Ли Кайчжэнь была вынуждена покинуть Хуэйфэн.
В тот день, когда она в одиночку прибыла в этот маленький уезд Цзюань, стояла пасмурная погода, и ледяной ветер со смешанной моросью больно и зло хлестал по лицу, но она все равно упорно стояла под домом у многоэтажки, пока совсем не стемнело.
Лишь когда у дома напротив залился яростным лаем огромный желтый пес, она наконец потащила чемодан в подъезд, покрытый неведомо каким толстым слоем пыли.
·
Выходить из дома пришлось уже ближе к полудню, но солнца на улице почти не было, хотя духота стояла по-прежнему удушливая — верный признак скорого дождя.
Она стояла у входа, достала телефон, просмотрела список контактов и заколебалась, стоит ли отправлять сообщение.
В конце концов Ли Кайчжэнь решила молча погасить экран и убрала телефон в карман.
Неподалеку от многоэтажки раскинулся небольшой рынок: на выложенных из цемента прилавках расстелили пленку, а поверх навалили овощи, с которых даже толком не стряхнули землю. Раньше Ли Кайчжэнь умела только открывать рот, чтобы поесть, и большинство этих овощей даже в лицо не знала.
Сейчас ситуация изменилась не сильно.
Пройдя мимо рядов с овощами и завернув за угол, она наконец увидела асфальтированную дорогу и привычные широкие улицы. Шагнув на тротуар, обсаженный по обочинам деревьями, Ли Кайчжэнь почувствовала, как зажатый в груди воздух чуть-чуть отпустило.
Обхватив себя рукой за плечи, она ускорила шаг и направилась к пустынной автобусной остановке. Отыскав глазами нужный маршрут, она застыла, уставившись на список станций на указателе.
Минут через десять показался зеленый автобус, который медленно катил по дороге, постепенно сбавляя ход, пока наконец не остановился.
Стоило ей войти в салоне, отнюдь не пустовавший автобус тут же проводил ее несколькими оценивающими взглядами.
На Ли Кайчжэнь была надета простая черная трикотажная кофта: от горловины до груди шла глубокая вырезанная треугольником вставка с открытой кожей, из-за чего издалека казалось, будто на шее красуется широкое черное ожерелье. Ниже шли выцветшие голубые джинсы, слегка расклешенные книзу у щиколоток, которые подчеркивали ее длинные и стройные ноги.
Проигнорировав чужие взгляды, она опустила монету в ящик для билетов и направилась прямо к окну, где и замерла на месте.
Автобус то и дело останавливался на пути, пока на табло не высветилось название остановки: Южный вокзал Цзюаня.
Ли Кайчжэнь вышла.
Южный вокзал был станцией высокоскоростных поездов Цзюаня, и скоростные поезда до Хуэйфэня ходили туда всего три раза в день: самый ранний — около половины первого дня, второй — в четыре часа дня, а последний, самый поздний — в девять вечера.
http://bllate.org/book/40630/5162030
Готово: