Лу Цин сидел между Янь Цзыюем и Ци Аньяо и заметил, что Ци Аньяо почти не ел креветок, крабов и тому подобную пищу, выбирая вместо этого ушек, гребешков и устриц — то, что очистить проще всего.
Неужели Ци Аньяо просто ленится их чистить?
Надев перчатку, Лу Цин очистил одного лобстера, а затем в порядке эксперимента положил крупное, мясистое мясо в пиалу Ци Аньяо.
Палочки Ци Аньяо замерли, сам он тоже остолбенел и повернул голову к Лу Цину.
Сидели они близко, и стоило Ци Аньяо уставиться на него своим невероятно красивым лицом с агрессивными чертами, как Лу Цин, сколько бы ни заставлял себя сохранять хладнокровие, почувствовал, что дыхание перехватило, а лицо мгновенно запылало.
Янь Цзыюй повернулся, увидел это и с улыбкой произнес:
— Лу Цин, ты тоже заметил, что Аньяо ленится чистить морепродукты? Раньше я по доброте душевной очищал для него пару штук, но потом понял, что этот человек не только принимает всё как должное и не испытывает ни малейшей благодарности, но еще и жалуется, будто старик очистил недостаточно чисто. Я ведь тоже устал, мне и самому-то не хватает, с какой стати мне еще для него стараться?
Ци Аньяо через плечо Лу Цина бросил на Янь Цзыюя холодный косой взгляд:
— Я оплачиваю этот ужин, имею ли я право выставить тебя отсюда?
Янь Цзыюй вжался в плечи, изобразив испуг, и сделал вид, будто застегивает рот на молнию.
Лу Цин улыбнулся:
— Я отлично умею это делать, у меня получается очень быстро.
Ци Аньяо опустил взгляд и увидел изящные, белые и тонкие пальцы Лу Цина в перчатках, испачканные капельками красного масла. Тот сосредоточенно очищал морепродукты в панцирях и складывал всё в чашку Ци Аньяо.
Ци Аньяо уставился на руки Лу Цина, а затем придержал его за предплечье:
— Хватит, ешь сам.
Шэнь Вэй бросил взгляд на пиалу Ци Аньяо и с завистью произнес:
— Какой же Лу Цин заботливый! Аньяо, если ты не ценишь такого счастья, я могу поменяться с тобой местами.
— Проваливай, — безжалостно бросил Ци Аньяо.
У Лу Цина рыльце было в пушку, и чтобы никто ничего не заподозрил, он очистил еще двух раков-богомолов и положил их в чашки Янь Цзыюя и Шэнь Вэя.
Увидев это, Ци Аньяо почему-то почувствовал легкое раздражение:
— У них что, своих рук нет?
— А у тебя нет? — весело отозвался Янь Цзыюй и, набравшись смелости, огрызнулся, отправляя рака в рот.
Ци Аньяо занес ногу и через Лу Цина пнул Янь Цзыюя. Тот едва не подавился раком, схватился за горло, тяжело задышал и, чувствуя себя чудом избежавшим гибели, похлопал себя по груди:
— Чуть не помер, чуть не помер...
Лу Цин поспешно протянул ему стакан с водой.
Ци Аньяо притянул Лу Цина обратно и положил ему кусочек гребешка:
— Было бы лучше, если бы он подавился. Ешь давай.
Когда они, сытые и довольные, вышли из ресторана морепродуктов, было уже за девять вечера. С неба снова начал накрапывать дождь, Янь Цзыюй зябко содрогнулся и прижался к Шэнь Вэю:
— Ну надо же, какая большая разница температур днем и ночью.
Куртка Лу Цина совсем не защищала от холода; подгоняемая ветром, она прилипла к телу, из-за чего он казался еще более хрупким.
От выпитой бутылки пива голова слегка кружилась, и он машинально обхватил себя руками, опустив взгляд и молча стоя у обочины вместе со всеми в ожидании машины.
Ци Аньяо следил за Лу Цином с самого выхода из заведения — он сразу понял, что в такой легкой одежде тот непременно замерзнет. Но этот упрямец даже посинел от холода, а все равно делал вид, будто ему нипочем. Прижась он к нему хоть немного так же, как Янь Цзыюй к Шэнь Вэю, ему наверняка стало бы намного теплее.Ци Аньяо перебрал в голове целую кучу мыслей, а когда опомнился, то обнаружил, что уже снял куртку и привычным движением набросил её на Лу Цина.
Лу Цин широко распахнул глаза, ошеломленно глядя на чужую куртку у себя на плечах, а затем растерянно перевел взгляд на Ци Аньяо.
Чувствуя себя неловко под таким пристальным вниманием, Ци Аньяо с легким раздражением пояснил:
— Мне жарко стало после еды.
Он встал перед Лу Цином и застегнул молнию на его куртке до самого подбородка. В сиянии неоновых огней их взгляды встретились.
Без верхней одежды Ци Аньяо остался в черной футболке с короткими рукавами.
Лу Цин посмотрел на его крепкие руки, выглядывающие из-рукавов футболки, и сердце его защемило, словно его бережно приподняли на ладони. Ладони сами собой сжались в кулаки.
Янь Цзыюй и Шэнь Вэй синхронно обернулись, и Янь Цзыюй тут же завопил:
— Что за богатырское здоровье у Яо-гэ? Я тут чуть не замерзаю, а ты еще и раздеваешься.
Стоя рядом с Лу Цином, Ци Аньяо с насмешливой улыбкой бросил Янь Цзыюю:
— Кто просил тебя не пить молоко для роста.
Янь Цзыюй неуверенно заныл:
— Так возможности не было... — затем он с усмешкой повернулся к Лу Цину: — Лу Цин, не мог бы ты внести свой вклад в повышение общей физической формы двести третьего? Поделись со мной утренним молоком на полмесяца.
Лу Цин еще не до конца оправился от шока после того, как Ци Аньяо укутал его в свою куртку. Спрятав половину лица в высоком воротнике, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки, он кивнул:
— Угу, можно.
Глаза Янь Цзыюя загорелись, и он рассмеялся:
— Что это? Это же лучший сосед в мире! Ха-ха-ха-ха!
Ци Аньяо посмотрел на Лу Цина.
Лу Цин с мягкой улыбкой согнул глаза, его длинные ресницы слегка затрепетавший, отбрасывая тень на щеки.
Сестру Лу Цина звали Лу Айи, она была известным стримером внешности на одной из платформ: при росте метр семьдесят, с длинными волосами крупными волнами, яркими алыми губами и соблазнительной, женственной фигурой.
Поскольку накануне она вела трансляцию до самого рассвета, Лу Айи проспала до двух часов дня и, выбравшись из постели со взъерошенными волосами, поплелась в ванную чистить зубы, как вдруг раздался звонок в дверь.
Лу Айи совершенно не заботилась о своем имидже и пошла открывать дверь прямо с зубной щеткой во рту — в конце концов, Лу Цин видел ее в любом, самом растрепанном виде.
Распахнув дверь, она замерла.
Перед ней стояли Лу Цин и Чжун Чжан. Лу Цин уже привык к такому состоянию сестры, а вот Чжун Чжан вытаращил глаза.
— Богиня, вы...
Лу Айи бросила на Лу Цина убийственный взгляд.
С абсолютно невинным видом Лу Цин развел руками:
— На звонки ты не отвечала, на сообщения тоже. Так что я здесь ни при чем.
Пробормотав сквозь пену для зубов ругательство в адрес мелкого паршивца, Лу Айи развернулась и вернулась в ванную.
Десять минут спустя Лу Айи вышла из ванной с изящным легким макияжем на лице, сияя и озаряя всё вокруг. Увидев, что Лу Цин уже помог ей навести порядок в бардаке гостиной, она тут же расплылась в улыбке.
— Ели? — она взъерошила волосы любимого младшего брата и ущипнула его за щеку.
Лу Цин кивнул на обеденный стол:
— Мы поели по дороге, а тебе взяли на вынос тушеного цыпленка по-хуанмэнь.
http://bllate.org/book/40615/5158891
Готово:
