Вэнь Си стоял, покорно опустив взор:
— Раб не смеет просить о многом, Ваше Величество. Лишь бы после смены очутиться в отдельной каморке, где можно спокойно приклонить голову, да съесть миску горячей еды. Большего мне не нужно.
Пэй Сюаньянь никак не ожидал, что запросы у маленького евнуха окажутся столь скромными.
Император находился в редкостном благодушии и решил проявить милость. Однако слуга не выпрашивал ни чинов, ни золота — попросил лишь отдельный покой да скромный провиант.
Оставалось лишь догадываться, проявил ли евнух искреннюю неприхотливость или тонко разыгрывал скромность.
Впрочем, понять его было несложно. С его-то нынешним положением при дворе: хоть Вэнь Си и попал в императорские покои, из-за прежней службы у низложенного наследника его беззастенчиво причисляли к фракции сторонников прежней династии. Среди прочих дворцовых слуг он занимал самое ничтожное место.
— Быть по-сему. Вдобавок повелю пожаловать тебе сундук золота. Служи верой и правдой, и Император не оставит тебя своей милостью.
Вэнь Си пал на колени, опустившись лбом в холодный пол:
— Раб безмерно благодарен Вашему Величеству за величайшую щедрость!
— С сего дня будешь подносить мне тушь и готовить бумаги.
Занятие это, хоть и не казалось чрезмерно тяжелым, всё же не приближало его к числу доверенных лиц. Но по сравнению с прежней долей — мёрзнуть на ветру у высоких дверей в ожидании случайного оклика — это был несомненный шаг вперёд.
Вэнь Си снова склонился:
— Раб повинуется государю.
Пэй Сюаньянь отличался властным и подозрительным нравом. Трон достался ему не по праву наследования, а был вырван из рук родного дяди. Потому в каждом подданном — будь то ближний слуга или дальний вассал — он неизменно прозревал измену.
В отличие от покойного императора Чэнгуана, Пэй Сюаньянь стремился сжать все нити управления империей в единый кулак. Только сокрушительная централизация власти давала ему чувство безопасности.
Государственные дела давили на него неподъёмным грузом, а над столом вечно возвышались стопки донесений; засиживаться за свитками до глубокой ночи стало обычным делом. К тому же со дня восшествия на престол не прошло и года, а желание проводить Новую политику и искоренить застарелые пороки прошлого правления требовало от него ежедневного, изнурительного труда.
Вэнь Си молча стоял подле повелителя, размеренно растирая тушь в тушечнице.
В голове его, однако, кружился рой мыслей: как найти верный подход к Пэй Сюаньяню? Как выслужить его доверие? Действовать следовало тонко, без спешки — малейшая оплошность вызовет подозрения, и тогда всё пропало. Но и медлить было нельзя: если он способен ждать, то яд, сжигающий его нутро изнутри, покорно ждать не станет.
— Императорский брат!
Звонкий, чистый голос заставил его вздрогнуть. В Зал Усердного Правления без всякого доклада стремительно вошла девица.
Она ничуть не походила на утонченных, строго воспитанных барышень из знатных семейств. На ней был подогнанный по фигуре красный парчовый кафтан с узором «босянхуа», рукава перехвачены кожаными наручами, на талии — пояс с резными бляхами, а на ногах — сапоги. Вся её статная фигура дышала духом неукротимой юности и военной сноровки.
То была единственная родная сестра государя — принцесса Аньлэ, Пэй Сяньюэ.
Пэй Сюаньянь даже не поднял головы от бумаги, лишь сделал размашистый штрих кистью:
— Сколько раз повторять: если уж пренебрегаешь докладом слуг, то хотя бы стучи в двери. Вся твоя выучка совсем псам под хвост ушла?
Принцессу ничуть не задели суровые слова. Пока прочие трепетали перед Пэй Сюаньянем, она лишь пропускала его наставления мимо ушей.
Словно вихрь, она подлетела к столу и с присущей ей прямотой выпалила:
— Братец, до меня дошли слухи! Ты распорядился вскрыть усыпальницу императорского дедушки, нагнал страху разной чертовщиной, а потом заставил этих проходимцев из Императорской астрономической обсерватории водить за нос упёртых стариков-министров прямо на совете?
Она задорно рассмеялась:
— И кто только сподобился подать тебе столь коварный совет? Уж не командующий ли Цю? Только у этого пройдохи достанет дерзости на подобные происки! Хотя, признаться, задумка просто блестящая!
Пэй Сюаньянь обмакнул кисть в тушь и небрежно заметил:
— Тот, кто подал этот совет, стоит прямо перед тобой.
Следя за движением руки государя, Пэй Сяньюэ повернула голову и столкнулась взглядом с Вэнь Си, тихо и бесшумно растиравшим тушь.
Вэнь Си тут же опустил взор и глубоко склонился:
— Раб приветствует принцессу.
Разглядев лицо юноши, Пэй Сяньюэ просияла. Она моментально потеряла интерес к угрюмому брату и, весело улыбаясь, подошла к Вэнь Си.
Она принялась рассматривать его со всех сторон, искренне удивляясь:
— И где только брат отрыл этакого евнуха? С лица — чистый нефрит, глаз не оторвать! Как зовут тебя, малый?
Девушка трещала без умолку, резко контрастируя со своим холодным и властным братом. От неё не веяло угрозой — лишь искренним, живым любопытством.
Вэнь Си мягко ответил:
— Отвечая на вопрос Вашего Высочества: имя раба — Вэнь Си.
Пэй Сяньюэ повторила про себя пару раз и закивала:
— И лицом хорош, и имя ладное.
А затем выдала нечто совершенно неожиданное:
— А переходи-ка ты ко мне! Зачем эдакому пригожему юноше прислуживать возле столь занудного государя? Вся твоя живая душа возле него высохнет.
"Высохнет" — слово оказалось удивительно точным, да только император предпочитал осушать не душевные силы, а кое-что совсем иное...
— В моих покоях тебе будет легко и привольно, — продолжала искушать принцесса. — Счастливый случай выпадает не каждый день. Ну что, согласен?
Вэнь Си краем глаза уловил, как изменился настрой императора.
Пэй Сюаньянь отложил кисть. Его лицо оставалось непроницаемым, однако Вэнь Си чутко уловил, как воздух в зале налился тяжестью, будто перед грозой.
Вэнь Си пал на колени, подбирая самые учтивые слова:
— Раб глубоко тронут благосклонностью Вашего Высочества, но моё ничтожное усердие не достойно такой высокой чести.
Он сделал паузу и добавил с глубоким почтением:
— К тому же жизнь моя принадлежит Его Величеству. Раб предан государю до последнего вздоха, и в сердце его нет места иному помыслу. Прошу принцессу простить мою дерзость.
Уголки губ Пэй Сюаньяня едва заметно дрогнули.
"А этот малый знает своё место."
Пэй Сяньюэ досадно цокнула языком и, подавшись ближе, прошептала с наигранной таинственностью:
— Знаю я, что ты просто страшишься его гнева и кривишь душой! Всякий, кто видит меня, проникнется ко мне симпатией. Если передумаешь — сразу иди в мои покои, я спорить не стану.
Пэй Сюаньянь бросил на неё строгий взгляд, хотя в голосе звучала снисходительная теплота:
— Тебе мало слуг, что я пожаловал? Уже заглядываешься на моих людей?
Пэй Сяньюэ фыркнула:
— Да разве те кривобокие бездельники сравнятся с этим беленьким, пригожим евнухом? Я уж грешным делом подумала, что ты забрал себе лучшего, а мне спихнул остатки.
Император поднял свернутый свиток и слегка стукнул её по лбу:
— Продолжишь молоть чушь — я и тех слуг заберу обратно.
Принцесса ойкнула, обняла голову и отскочила на пару шагов назад:
— Виновата, братец, виновата! А кстати, Ло Юнхуай сказывал, будто ты перевел в свои покои евнуха, что прислуживал Пэй Цзыюю?
Девушка легкомысленно добавила:
— Представитель фракции сторонников прежней династии прямо у тебя за спиной... Тебе совсем жизни без опасности не мыслится? На мой взгляд, вернее было бы просто казнить его, дабы искоренить беду в зародыше.
Она распоряжалась чужой жизнью так просто и беспечно, что её детская непосредственность казалась жутким контрастом с жестоким смыслом сказанного.
Пэй Сюаньянь усмехнулся, бросив на Вэнь Си прохладный, насмешливый взгляд:
— Слышишь? Видать, не один я желаю твоей смерти. Всё ещё мнишь меня жестоким?
Вэнь Си немедленно склонился еще ниже, выражая безупречную верность:
— Государь мудр и проницателен. Для меня великое счастье — служить столь просвещенному правителю, и за сию милость я благодарен судьбе.
Слушая их перепалку, Пэй Сяньюэ наконец сообразила, в чём дело, и изумленно округлила глаза:
— Так это он и есть? Тот самый евнух Пэй Цзыюя?
Поборов удивление, она задумчиво потерла подбородок:
— А у этого мальчишки Пэй Цзыюя, оказывается, неплохой вкус! Даже слуг себе подбирает по лицу. Красивые евнухи — редкость. Брат, может, всё-таки не будешь его убивать?
Пэй Сюаньянь бросил на неё ироничный взгляд:
— Отчего же твоя решимость столь быстро улетучилась? Только что пеклась о моей безопасности, а теперь забыла об угрозе?
Пэй Сяньюэ задорно хихикнула:
— Эка беда! Отдай его мне, я уж живо выбью из него дурную дурь. Обещаю, будет шелковым!
— Твои хитрости видны мне насквозь.
Пэй Сюаньянь шутливо замахнулся на неё снова:
— Если сейчас же не уберёшься, я сам выбью из тебя всю спесь.
— Братец — настоящий скупердяй!
Принцесса сотворила смешную рожицу и, приподняв полы кафтана, со смехом выбежала из зала.
Вэнь Си смотрел вслед её удаляющемуся, живому силуэту, и в памяти его невзначай всплыли давние дни, проведенные в родном доме вместе с братом и младшей сестренкой.
Сестра росла проказницей. Когда отец приносил им одинаковые подарки, она всякий раз норовила отобрать то, что досталось братьям. Брат был строг и не позволял ей капризничать, а она, едва слыша упрёки, пряталась за спину Вэнь Си, пищала: «Второй братик, защити!», — и показывала старшему язык.
Но те времена ушли слишком давно... Ныне, пытаясь вспомнить лица родных, он с ужасом понимал, что образ брата и сестры размывается в памяти, словно тушь на мокрой бумаге.
— Чего застыл? Мечтаешь отправиться вслед за ней во дворец принцессы?
Ледяной голос императора мгновенно развеял теплую дымку воспоминаний. Перед Вэнь Си снова простирались мрачные реальности сурового дворца и жестокий, своенравный властелин.
Вэнь Си опомнился и спешно опустил голову:
— Раб не дерзнул бы о таком помыслить. Лишь глядя на беззаботную радость принцессы, я невзначай вспомнил о своей семье и потерял самообладание. Прошу Его Величество карать меня за оплошность.
Пэй Сюаньянь к тому времени уже досконально изучил подноготную своего нового слуги.
Семейство Вэнь происходило из чиновничьего рода. Пусть они и не принадлежали к высшей знати, Вэнь Си рос как благородный молодой господин. Увы, его отец абсолютно не умел выбирать правильную сторону при дворе: в годы правления Тайву, когда три принца сошлись в кровавой борьбе за престол, тот опрометчиво встал на сторону князя Чжуана.
Князь Чжуан отличался непомерными амбициями, но не имел достаточного ума, а потому потерпел разгромное поражение и очутился под домашним арестом. Когда к власти пришел император Чэнгуан, последовала неизбежная волна расправ, и семья Вэнь оказалась в расстрельных списках.
Вэнь Си тогда был совсем мал. Его не сослали вместе с отцом и братом в дикие земли Линнаня, а оскопленным отправили прислуживать во дворец.
Пэй Сюаньяню не было дела до чужих семейных трагедий. Его ответ прозвучал холодно и сухо:
— Ты — человек, лишенный рода и продолжения. Переступив порог дворца, ты обязан был отречься от любых прошлых привязанностей.
"А вот и нет! У меня есть семья!" — мысленно, с глухим гневом воспротивился Вэнь Си. Ему мало того, что его заставляли гнуть спину за двоих, так теперь ещё пытались лишить последних чувств. Проклятый феодальный уклад!
Однако вслух он смиренно вымолвил:
— Его Величество — отец и повелитель для всей Поднебесной, а значит, и для меня тоже. В сердце и помыслах раба есть место лишь для государя.
"Лживый, льстивый малый..."
Пэй Сюаньянь развернул новый свиток, но на губах его едва заметно скользнула лёгкая ухмылка.
***
Глубокой ночью лекаря Суня без церемоний подняли с постели стражники Дворцовой управы охраны.
Едва успел он переступить порог покоев, как к его ногам со звоном подлетела белая фарфоровая бутылочка, разлетевшись на мелкие осколки.
— Бесполезная тварь! — в гневе прорычал император. — Отчего я принял снадобье с добавлением его крови, но так и не смог сомкнуть глаз?
Пэй Сюаньянь изнывал от застарелого яда. Тот не только вызывал приступы дикой, неукротимой ярости, но и лишал его сна. Он рассчитывал, что снадобье с добавлением крови Вэнь Си принесёт желанный покой, однако проворочался до самой полуночи, так и не смог погрузиться в забытье.
Лекарь Сунь в ужасе пал ниц, заколотившись лбом о ковёр:
— Ваше Величество, сжальтесь! Ничтожный слуга... ничтожный слуга немедленно вернётся в аптеку и переделает состав...
— Переделает?! Сколько раз ты его переделывал?! Похоже, твоя голова слишком долго засиделась на плечах, и тебе надоело жить!
Лекарь Сунь задрожал всем телом:
— Воз-возможно... возможно, кровь, извлеченная из тела, быстро теряет свою силу и потому в снадобье не оказывает должного действия...
Пэй Сюаньянь холодно усмехнулся, и голос его прозвучал угрожающе:
— Что же ты предлагаешь? Хочешь, чтобы Государь каждый день обнимал этого малого и пил его кровь вживую?
http://bllate.org/book/40594/5181740
Готово:
