Оригинал: Глава 11. Скрытые течения
— Вот как, — Чжань Мин подавил зародившееся в сердце сомнение и невозмутимо произнес: — Раз племянник здесь, я могу быть спокоен.
Цзи Сюань слегка улыбнулся, сложил ладони у груди и едва заметно кивнул Чжань Мину.
Брови Чжань Мина чуть дрогнули: судя по всему, действительно стряслась какая-то беда.
С появлением Чжань Мина прежде напряженная атмосфера в комнате мгновенно разрядилась, а на доселе посиневшем лице Сюэ Яна наконец проступило хоть какое-то выражение.
— Отец-настоятель Цзи Сюань проделал столь долгий путь в семью Сюэ, не желаете ли сперва отдохнуть с дороги? — с некоторой неловкостью обратился к нему Сюэ Ян.
Цзи Сюань бросил на Сюэ Яна взгляд, в котором не было и следа той мягкости, с какой он прежде смотрел на Чжань Мина, более того, в его взгляде читалась отчужденность.
Монахи из Монастыря Чжаохуэй вовсе не были оторванными от мира живыми бодхисаттвами: достигнув Стадии Золотого Ядра, они погружались в мирской пыл, постигали его и видели насквозь. Всевозможные мерзости этого суетного мира были им прекрасно знакомы, поэтому, сталкиваясь с обычными людьми, они вполне могли обернуться самыми страшными свирепыми асурами этого света, от одного вида которых те лишались сна и покоя.
В конце концов… в конце концов, они были практикующими буддистами, живущими в жестоком мире, а вовсе не аскетами, жаждущими спасти все живые существа.
Именно благодаря этому Монастырь Чжаохуэй столь долгое время правил Восточным морем.
Сердце Сюэ Яна тревожно забилось. Крепко сжав кулаки и глядя на этого сверстника, который был почти на две тысячи лет младше его самого, он неожиданно испытал жуткий страх. Пробыв на стадии Превращения Духа столько лет, он впервые испытывал подобное чувство перед практиком, чей уровень культивации уступал его собственному.
— Благодарю уважаемого мирянина Сюэ за заботу, но мне достаточно поселиться вместе с дядей, а для этих учеников вы можете выбрать жилье по своему усмотрению, — крайне холодно произнес Цзи Сюань.
Сюэ Ян и не помышлял распоряжаться по своему усмотрению, но всё же в трепете согласился. Этот Цзи Сюань определенно не был обычным практиком стадии Превращения Духа: обладая столь мощным давлением, он, казалось, обладал поистине незаурядной силой.
Цзи Сюань кивнул. Хотя черты его лица по-прежнему оставались мягкими, аура вокруг него излучала странную, леденящую остроту, заставляя относиться к нему со всей серьезностью.
Цзи Сюань и Чжань Мин удалились вместе, в то время как члены семьи Сюэ не смели вымолвить и слова.
Как только они вышли из главного зала, Цзи Сюань внезапно обернулся и, бросив взгляд на шествующего позади Сюэ Линя, слегка нахмурил брови, обращаясь к Чжань Мину:
— Кто это?
Чжань Мин с некоторым смущением потер нос:
— Это ребенок из семьи Сюэ, одаренный.
Цзи Сюань услышал это и улыбнулся:
— Дядя по-прежнему… — его тон прозвучал несколько неопределенно, но выражение лица было крайне мягким.
Чжань Мин не расслышал конец фразы и лишь неловко улыбнулся.
Сюэ Линь стоял за спиной Чжань Мина, слегка приподняв голову и глядя на этого человека.
Глядя, как Цзи Сюань смотрит на Чжань Мина, Сюэ Линь вдруг почувствовал мимолетную вспышку отвращения.
Он стоял прямо здесь, и этот человек говорил о нем, но от начала и до конца так и не удосужился взглянуть на него хоть раз.
Столь естественное, само собой разумеющееся высокомерие казалось ему невыносимо режущим глаза.
Хотя перемены в настроении Сюэ Линя были едва уловимы, Цзи Сюань мгновенно уловил эту фальшь и резко перевел взгляд на юношу, однако Сюэ Линь уже давно опустил глаза, не позволяя заметить ни единого изъяна.
Цзи Сюань нахмурился и отвел взгляд.
— Дядя, давайте сперва вернемся, — мягко сказал он Чжань Мину.
Чжань Мин кивнул. Нынешнее положение семьи Сюэ было довольно запутанным, и в подобных обстоятельствах единственным, кому он мог доверять, оставался Цзи Сюань.
Они вдвоем вернулись в дворик, где раньше останавливался Чжань Мин. Поскольку им предстояло обсудить дела, Чжань Мин велел Сюэ Линю отправляться в свою комнату для медитации, а сам вместе с Цзи Сюанем вошел в главную комнату.
Стоя во дворе и глядя, как эти двое плечом к плечу исчезают в дверях, Сюэ Линь испытывал крайне противоречивые чувства. К этому моменту он наконец разобрался, что именно стряслось в семье Сюэ: пока Чжань Мин вел переговоры со старшими клана, сам он воспользовался случаем и выведал всё у слуг из двора Сюэ Яна. Хотя это вышло не столь солидно, как у Чжань Мина, но оказалось чрезвычайно действенным.
Кто бы мог подумать, что найдется смельчак, решившийся бросить вызов Монастырю Чжаохуэй. Сюэ Линь не понимал, был ли этот безумец излишне глуп или безрассудно смел. Он отлично осознавал влияние Монастыря Чжаохуэй во всем Восточном море и легко мог представить себе участь тех, кто перешел ему дорогу. Исходя из этого, неведомый демон, перевернувший Восточное море вверх дном, вовсе не казался таким умным, как он воображал.
В глазах Сюэ Линя мелькнул темный огонек, и он повернулся, направляясь в свою маленькую комнату.
***
Едва Чжань Мин и Цзи Сюань перешагнули порог комнаты, Цзи Сюань тут же заговорил:
— У дяди есть какие-нибудь зацепки?
Чжань Мин вздохнул и, достав из рукава нефритовый жетон, протянул его Цзи Сюаню.
— Здесь записано всё, что я видел своими глазами, но никаких открытий. Ты пробовал использовать технику ретроспекции? — с надеждой глядя на него, спросил Чжань Мин.
Ретроспекцию можно было считать тайным искусством Монастыря Чжаохуэй: она позволяла после гибели человека призвать с помощью этой методики блуждающие по миру осколки его души и увидеть то, что он лицезрел перед смертью.
Однако условия для проведения столь сложного тайного искусства были крайне суровыми и далеко не всегда увенчивались успехом. Более того, погибшие монахи принадлежали к низшим кругам обители и вовсе не имели права зажигать светильники души, что делало применение этой техники еще более затруднительным.
— Я действительно призвал осколки его души, — нахмурившись, произнес Цзи Сюань. — Только вот картины перед его смертью были слишком хаотичными, никаких важных записок я не разглядел, однако тот демон, что вырывал сердца, несомненно, является демоническим культиватором.
С этими словами он сделал жест рукой, и на его ладони возник хрустальный шар. Протянув его Чжань Мину, Цзи Сюань мягко проговорил:
— Дядя может взглянуть сам, быть может, обнаружишь что-то еще.
Чжань Мин кивнул и принял хрустальный шар. Подобный артефакт требовал применения тайных искусств, доступных лишь практикам выше стадии Превращения Духа, и по сравнению с простой печатью на нефритовом жетоне был куда более надежным и полным.
Чжань Мин выделил нить духовного сознания и погрузил ее в хрустальный шар.
Стоило его сознанию проникнуть внутрь, как он тут же испуганно отпрянул от представшей перед ним картины, наконец-то поняв, что именно имел в виду Цзи Сюань, говоря об отсутствии полезных зацепок.
Окутанный клубами черного дыма человек казался лишенным не только черт лица, но едва ли не самой плоти. Со стороны он выглядел как сгусток зловещей черноты, парящий в воздухе — с расплывчатыми чертами и переполненный чудовищной, зашкаливающей злобой.
Чжань Мин нахмурился. Ему еще никогда не доводилось встречать практиков с настолько тяжелой злобой. Хотя прежде он безвылазно сидел на Острове Бодхи, ему доводилось видеть немало приезжавших туда с визитами монахов, среди которых попадались и пойманные последователи еретических путей, но ни у одного из них не было столь глубокой, всепоглощающей ауры ненависти.
Застыв на месте, Чжань Мин смотрел, как это создание рубит монахов всего монастыря, словно овощи на базаре. Реалистичность ощущений в хрустальном шаре заставляла его кровь стынуть в жилах.
Когда всё закончилось, Чжань Мин почувствовал, что его голова раскалывается от тупой боли — столь сильным оказалось потрясение. Лишь когда он отозвал свое духовное сознание, то заметил, что его спина покрылась холодным потом.
Видя бледного, тяжело дышавшего Чжань Мина, Цзи Сюань сохранял мрачное выражение лица. Налив чашку чая и протянув ее старшему, он тихо произнес:
— Дядя, успокойся.
Внутри Чжань Мина все сжалось. Поспешно подавив хаос в мыслях, он принялся читать успокаивающее заклинание — еще чуть-чуть, и он бы впал в демоническое помрачение.
Обретя душевное равновесие, Чжань Мин открыл глаза, но в их глубине залегла суровость.
— Доложил ли ты об этом старшему брату? И к слову, что за история была с Мостом Зарождения Сердца, о которой ты упоминал ранее? — тихо спросил он.
Цзи Сюань легко огладил рукав и сложил печать одной рукой — мгновенно вокруг домика раскинулся барьер. Его плавные, безупречные движения придавали ему еще больше изящества.
Но Чжань Мин от этого лишь сильнее тревожно сжалось сердце: неужели с этим делом связаны какие-то невыразимые тайны?
— Я уже доложил об этом старшему брату, можете не беспокоиться, — неторопливо ответил Цзи Сюань. — А история с Мостом Зарождения Сердца — всего лишь предлог. По пути в Таньюань я столкнулся с некоторыми неприятностями.
Что? Чжань Мин ошеломленно уставился на Цзи Сюаня.
Кто бы посмел бросить вызов самому Цзи Сюаню? Это и впрямь выглядело странновато: хоть практики стадии Превращения Духа в Монастыре Чжаохуэй не были на вес золота, но на Восточном море на каждом шагу они тоже не валялись, не говоря уже о том, за его спиной стоял сам монастырь. Чжань Мин отказывался верить, что кто-то в здравом уме на Восточном море окажется столь слеп.
— Это люди с Восточного моря? — поспешно осведомился Чжань Мин.
— Нет, — Цзи Сюань покачал головой. — Почерк похож на людей из Центральных Земель, — нахмурившись, ответил он. Выходцы из Монастыря Чжаохуэй испытывали к Центральным Землям врожденную неприязнь.
— Центральные Земли? — Чжань Мин вспомнил оставшегося в семье Сюэ члена клана Дуань. — Это клан Дуань?
— Нет, не они, — приподняв бровь, ответил Цзи Сюань. — Впрочем, кто бы ни явился из тех краев, разве найдется хоть один, кто не подчиняется клану Дуань? — в голосе Цзи Сюаня прозвучала насмешка. — На этот раз люди из клана Дуань возжелали заварить кашу в Восточном море, используя дело этого юнца. Прародитель догадался об этом давным-давно, так что дядя может быть спокоен.
Невозмутимый вид Цзи Сюаня несколько развеял тревогу Чжань Мина.
— Раз старший брат готов, я спокоен. Просто мне кажется, что в этот раз всё далеко не так просто, — нахмурившись, Чжань Мин в мыслях раз за разом прокручивал сюжет, который всё еще хранил в памяти.
Нынешний временной отрезок относился к событиям, происходившим еще до начала сюжета книги, поэтому конкретные детали в тексте не описывались подробно, однако по дальнейшему развитию событий можно было уловить слабые нити.
Главный герой пробивался сквозь топи Западной Пустоши, в то время как героиня, будучи ученицей великого старейшины Секты Цанлань, жила весьма счастливо. Секта Цанлань процветала, семья Сюэ словно канула в лету — о ней не было ни слуху ни духу, а великий оплот Восточного моря, Монастырь Чжаохуэй, вовсе не удостаивался особого внимания на стороне героини.
Неужели в оригинальном романе Монастырь Чжаохуэй проиграл противостояние с кланом Дуань?
На сердце у Чжань Мина стало тяжело.
Информации по-прежнему катастрофически не хватало. Не имея возможности строить какие-либо прогнозы, он мог лишь осторожно ступать шаг за шагом.
Приняв решение, Чжань Мин чуть кивнул:
— Раз так, я спокоен. И всё же к этому делу стоит отнестись со всей серьезностью, ведь клан Дуань — противник не из легких.
— Не волнуйтесь, — с холодной усмешкой ответил Цзи Сюань. — Мы соперничаем с кланом Дуань на Континенте Лихо уже столько лет, что в общих чертах можем догадаться, какие замыслы они вынашивают. Только вот нынешний клан Дуань — уже не тот, что прежде, и далеко не всё в этом мире подвластно их воле.
Глядя на улыбку Цзи Сюаня, Чжань Мин по какой-то причине почувствовал смутное беспокойство.
http://bllate.org/book/40588/5154998
Готово: