Сун Янь с абсолютно бесстрастным лицом произнес:
— Я выбираю смерть.
·
Умирать столь прекрасный маленький соученик, разумеется, не собирался. В конце концов Ся Чжие силой взвалил Сун Яня себе на спину, дотащил до дороги, и они поймали такси до больницы.
В общежитие они вернулись уже за полночь.
Стоило комендантше общежития заметить ногу Сун Яня в гипсе, как она тут же ахнула:
— Ай-яй-яй, как же это вас угораздило? Сильно болит?
Сун Янь, опираясь на костыли, ответил:
— Всё в порядке, ерунда.
И правда ерунда — всего лишь растяжение связок голеностопа, ничего серьезного. Наложили гипс, велели две недели отлеживаться да попить противовоспалительные и снимающие отёк лекарства.
Вот только когда такой смазливый, чистенький молодой господин получает травму, он начинает вызывать у окружающих особую жалость. Комендантша посмотрела на Ся Чжие таким взглядом, будто перед ней стоял бессовестный негодяй:
— Опять ты натворил дел?
Ся Чжие даже не стал отпираться:
— Ага, моя вина.
Комендантша тут же воодушевилась:
— Я так и знала! Послушай меня: сам с ума сходишь — ладно, но зачем нового соученика трогать, а? Раз уж набедокурил, будь добр по-мужски взять на себя ответственность и как следует позаботиться о человеке, понял?
Ся Чжие кивнул:
— Тетя, не переживайте, я позабочусь о Сун Яне.
Комендантша осталась довольна:
— То-то же. А теперь марш по комнатам, ложитесь спать пораньше. Нечего тут из-за молодости до полуночи куролесить, слыхивали?
Ся Чжие снова кивнул:
— Угу, понял, ночью куролесить с ним не буду.
Комендантша перевела взгляд на Сун Яня:
— А ты?
Сун Янь:
— …
Он понятия не имел, почему этот диалог с каждой секундой звучал всё более двусмысленно, поэтому участвовать в нем ему совершенно не хотелось.
Однако забота комендантши явно не оставляла ему выбора, так что пришлось скрипеть зубами:
— Услышал.
Комендантша наконец осталась довольна и удалилась.
Ся Чжие скосил глаза на Сун Яня и лениво, с подковыркой улыбнулся:
— Ну что, соученик Сун Янь, раз уж я должен нести за тебя ответственность, давай я тебя наверх на руках отнесу?
Сун Янь холодно выдал ему одно слово:
— Проваливай.
Затем он уперся костылями в пол, собираясь собственными силами покорить неприступную вершину в виде шестого этажа общежития Третьей средней школы Наньву.
Однако на первом же шаге раздался сухой треск, и видавший виды больничный деревянный костыль переломился пополам.
Сун Янь:
— …
Ся Чжие:
— …
Последний окончательно не выдержал и расхохотался:
— Ладно, не буду издеваться. В какой комнате живешь, помогу подняться.
Первый с каменным лицом швырнул сломанный костыль в сторону:
— 616.
Ся Чжие приподнял бровь:
— Номер неплохой, к счастливым относится.
Счастье чертово.
Будь он и правда счастливым, не угодил бы в такую передрягу.
Сделав скорбное лицо, будто у него умерли все родственники, Сун Янь оперлся на протянутую руку Ся Чжие и, хромая, поплёлся на шестой этаж.
По идее, он понимал, что вины Ся Чжие во всей этой истории вроде как и нет.
В конце концов, тот просто решил угостить его ужином, никак не ожидая столкнуться с уличной шпаной. Да и когда хулиганы объявились, именно ему, Сун Яню, пришло в голову пригрозить полицией, что и привлекло к ним внимание и закончилось вывихнутой ной.
Во всей этой ситуации не было ни единого злого умысла или ошибки со стороны Ся Чжие.
Но Сун Янь чувствовал, что они с этим Ся Чжие, судя по всему, абсолютно несовместимы от природы — иначе с чего бы им при первой же встрече ввязываться в драку да еще и калечить его наполовину?
К тому же с головой у этого парня явно было не всё в порядке.
Поэтому, руководствуясь инстинктом самосохранения и заботой о собственном рассудке, Сун Янь решил впредь держаться от Ся Чжие как можно дальше.
В идеале — настолько далеко, чтобы они больше никогда в жизни не пересеклись.
А не то он боялся в один прекрасный день не выдержать и совершить убийство.
Пока он так размышлял, они добрались до двери комнаты 616. Сун Янь забрал из рук Ся Чжие свой рюкзак и холодным тоном выпроводил провожатого:
— Пришли. Спасибо. Счастливого пути. Проводить не буду.
Однако Ся Чжие так и стоял на месте, не сдвинувшись ни на дюйм.
Сун Янь нетерпеливо приподнял веки, сдерживая подступающее раздражение:
— Тебе спать не пора?
Ся Чжие, опустив голову, смотрел на него:
— Я-то спать хочу, но...
— Есть что сказать — выкладывай.
— Дверь заблокирована.
— ?
— Я же не могу применять грубую силу к пострадавшему.
— …
— Так что не мог бы ты, будь любезен, немного подвинуться, чтобы я открыл эту благородную дверь с номером 616?
— …………
Открывать ему дверь не хотелось от слова совсем — Сун Янь предпочел бы заварить её наглухо.
Глава 4. Одна кровать
Наверное, он в свое время был слишком непочтителен с Сун Минхаем, раз его сослали в Наньу принимать кару в лице Ся Чжие.
Стоило Сун Яню воочию увидеть, как Ся Чжие ловко извлекает ключ, открывает дверь комнаты 616, а затем достает из тумбочки студенческий билет с выведенным размашистым почерком именем Ся Чжие, как воздух вокруг него стал настолько холодным, что им можно было бы мгновенно остудить жидкий азот.
Ся Чжие закинул собственную подушку и одеяло на верхнюю полку, а затем перетащил еще не разобранную постель Сун Яня вниз:
— У тебя ноги не сгибаются, пока побудешь внизу.
Сун Янь застыл на пороге и не шевелился.
Ся Чжие скосил на него глаза:
— Чего? Не хочешь быть подо мной?
Сун Янь:
— …
Какую же чушь этот парень несет целыми днями.
— Я не привык спать на чужих постелях.
— О, ну тогда попрыгай сюда на одной ножке, я погляжу.
— …
Попрыгай на тебе.
Ся Чжие усмехнулся:
— Ладно тебе, не кривись. Простыни и пододеяльник я только сегодня сменил, они новые и чистые.
Раз уж разговор зашел об этом, дальнейшие споры выглядели бы просто жеманством.
Но Сун Янь с самого детства привык жить в окружении прислуги: даже когда раньше ему доводилось изредка оставаться в школе с ночевкой, горничные приходили по графику, чтобы забрать грязное белье и застелить свежее. Теперь же он внезапно оказался в одиночестве в месте, где условия для жизни были намного хуже прежних, да еще и хромым на обе ноги — всё вокруг словно сговорилось против него.
Набивка ни в какую не хотела забираться внутрь пододеяльника как надо, и после долгих безуспешных попыток одеяло с чехлом превратились в сплошной запутавшийся ком.
У Сун Яня лопнуло терпение, и он раздраженно швырнул постельное белье на кровать, а застывшее в уголках глаз и на брови недовольство ярко продемонстрировало истинный нрав капризного молодого господина.
http://bllate.org/book/40559/5151077
Готово:
