Готовый перевод Ordinary Friends / Обычные друзья: С чистого листа: Глава 13

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Благодаря своей чистоплотности Сюй Цзинцзэ слишком хорошо знал, в каких ситуациях и на что именно направлен такой взгляд.

Раньше Сюй Цзинцзэ лишь в одиночку пылал страстью, но на этот раз та самая пылающая сторона обожгла его так сильно, что он получил тяжелые ожоги. Ничего страшного, что его раны кровоточили и покрывались волдырями — в конце концов, тайная влюбленность чаще всего остается невнятной и в итоге увядает сама собой. Стоит лишь забиться под одеяло, проплакать или поразмыслить всю ночь, а на следующее утро проснуться — и Сюй Цзинцзэ снова станет лихим и жизнерадостным молодцом.

Вот только срывать злость на девчонках, как это делал Цинь Вэйнин, было поистине подло. Больше всего на свете Сюй Цзинцзэ ненавидел, когда кто-то издевается над слабыми. Для здоровенного лба ростом в девять чи обижать стариков, слабаков, женщин и детей — это и вовсе было дном днищенским.

Сюй Цзинцзэ отпустил воротник Цинь Вэйнина, заслонил собой стоявшую за спиной Хэ Шулэй и не отступил ни на шаг:

— Ты что, только что сбежал после повторного осмотра из психиатрической больницы? Какая доблесть — срывать злость на девушке?

Хэ Шулэй схватила Сюй Цзинцзэ за рукав сзади, пытаясь объясниться:

— Сюй Цзинцзэ, успокойся...

— Человек угостил тебя чаем с молоком, и в этом тоже есть ошибка? Что с тобой не так, ты не выносишь, когда люди относятся к тебе хорошо? Ты что, как собака Лю Дунбиня, не ценишь добрых людей? — Сюй Цзинцзэ был на пике ярости.

Услышав фразу про собаку Лю Дунбиня, Цинь Вэйнин чуть прищурился и холодно усмехнулся:

— Это она угостила? Это ты угостил. Не думай, что я не знаю, что у тебя на уме.

Сюй Цзинцзэ вдруг словно ударили в самое уязвимое место, и его пыл немного угас.

Надо заметить, что для того, чтобы одержать сокрушительную победу в таком словесном поединке, умение сыпать остротами, безусловно, является важным звеном, но чтобы побеждать наверняка, нужно сперва занять моральную высоту и принять вид человека, абсолютно правого во всем под небесами. Как говорил Ван Янмин: «Победить горних разбойников легко, победить разбойников в сердце — трудно». Стоит лишь мысленно поставить себя на место разбойника, как это будет означать, что небеса обрекают тебя на гибель, и дело вовсе не в неумении вести бой.

Толстяк Ван со стороны холодно наблюдал за происходящим. Увидев, что Сюй Цзинцзэ внезапно оказался в проигрышном положении, он тут же шагнул вперед и произнес:

— Командир Сюй, не слушай бредни этого ублюдка, есть смелость — пойдем драться в мужской туалет!

Цинь Вэйнин бросил косой взгляд на Толстяка Вана, а затем перевел взгляд обратно на Сюй Цзинцзэ:

— Разве ты не хочешь, чтобы кто-то служил тебе собакой? «Собака Лю Дунбиня» — да ты и этого недостоин?

— ... — Сюй Цзинцзэ замолчал.

Сюй Цзинцзэ никак не ожидал, что, оказывается, у него в мыслях было именно это.

— Ах ты блядь, на кого это ты батон крошишь! — Толстяк Ван первый сообразил, к чему клонят, и замахнулся кулаком.

Учитель словесности в этот момент как раз допил кружку чая, и у него появилась нужда. По дороге в туалет он вдруг вспомнил, что пора бы проинспектировать, как репетирует эта банда макак из 20-го класса, дошел по коридору до задней двери репетиционного класса и встал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь:Учитель словесности с довольным видом подумал: хм, кажется, сейчас разыгрывается сцена, где представитель рабочих Лу Дахай заявляется в дом, чтобы гневно обличить Чжоу Пуюаня, и сцепляется в драке с сыном Чжоу Пуюаня — Чжоу Пином. И надо же, играют прямо как взаправду.

— Черт возьми, ну и тяжелая у тебя рука! — взревел Толстяк Ван, прижимая руки к животу.

Только тут учитель словесности сообразил: оказывается, это вовсе не репетиция.

Когда учитель словесности выбил дверь, Толстяк Ван уже полулежал на полу.

Пять минут спустя Цинь Вэйнин, Сюй Цзинцзэ и Ван Цзюньнань пришли в учительскую для доклада. Их также сопровождала староста Хэ Шулэй и староста класса по предмету Ли Тинтин.

Одной рукой Сюй Цзинцзэ волок полумертвого Толстяка Вана, а другой снял свою школьную куртку и попросил Хэ Шулэй повязать её вокруг талии, чтобы прикрыть наполовину вымокшие школьные брюки. Хэ Шулэй вздохнула: Старый Сюй, ты просто...

Староста по предмету Ли Тинтин вцепилась в подол свитера Сюй Цзинцзэ и с плачевным видом спросила: Оба старосты, скажите, что мне теперь говорить?

Вокруг Цинь Вэйнин не было такой суеты, как у Сюй Цзинцзэ: он засунул руки в карманы школьной куртки и держался на почтительном расстоянии от шедшей впереди четвёрки.

Только в этот момент Сюй Цзинцзэ повернул голову и бросил на Цинь Вэйнин быстрый взгляд исподлобья, уголки его губ чуть дрогнули в усмешке, и он тут же отвернулся обратно.

Их взгляды на мгновение скрестились в воздухе, после чего оба тут же отвели глаза.Цинь Вэйнин подумала: неужели он боится, что я сбегу на полпути?

Сюй Цзинцзэ сегодня был одет в темно-синий шерстяной свитер. Когда он задвинул Хэ Шулэй за спину, то закатал рукава свитера, обнажив наполовину предплечья с едва наметившимся рельефом мышц. Полуденное солнце падало на эти обнаженные участки, и кожа казалась почти прозрачно-белой.

На груди у Сюй Цзинцзэ был вышит небольшой медвежонок панда. Сам Сюй Цзинцзэ вовсе не был круглым и пухлым, как панда, но выглядел таким же безобидным.

Его зрачки были чуть светлее черго цвета, а длинные ресницы порой доставляли ему неудобства, потому что когда он улыбался, они наполовину закрывали ему обзор. Когда он улыбался, в уголках рта залегали едва изогнутые складки. Все эти детали складывались в образ абсолютно безобидного и располагающего к себе Сюй Цзинцзэ.

И тем не менее, этот самый Сюй Цзинцзэ заслонил собой одноклассницу, защищая ее, рывком поднял катавшегося по земле толстого подпевалу и даже бросился вперед, чтобы врезать Цинь Вэйнин.

Возможно, как и его отец Сюй Тянь, Сюй Цзинцзэ тоже отлично умел притворяться. Он блестяще владел искусством покупать сердца людей с помощью того, чего у него было в избытке, и стоило ему оказать кому-нибудь пустяковую услугу, как он тут же приобретал множество преданных сторонников.В этом мире всегда мало людей, сохраняющих ясность ума, и Цинь Вэйнин был из тех, кто не желал слепо и бездумно плыть по течению. Он прекрасно понимал суть этого спектакля: сначала у человека отнимают всё до последнего, а затем швыряют обратно кость с жалкими крошками мяса, ожидая, что он падет ниц, начнет преданно вилять хвостом и ластиться к благодетелю.

Сюй Тянь не мог притворяться абсолютно безупречно, и его сын Сюй Цзинцзэ — тоже. Цинь Вэйнин твердо верил в это, подобно тому как сохранял еще крошечную веру в справедливость этого мира.

В учительской Хэ Шулэй наконец-то смогла внятно объяснить всю предысторию, и нашелся хоть кто-то, готовый выслушать ее: на стенках того стакана с молочным чаем собралось много капель конденсата, она не удержала его в руке и случайно уронила на пол. Она как раз собиралась извиниться перед Цинь Вэйнин, когда вперед бросился Сюй Цзинцзэ.

Так что вся эта история по сути оказалась сплошным и полным недоразумением.

— Учитель, вы же знаете, Сюй Цзинцзэ никогда не был импульсивным человеком. Наверное, он просто погорячился, к тому же я сама всё невнятно объяснила, так что в случившемся есть и моя вина, — пояснила Хэ Шулэй.

Цинь Вэйнин, Сюй Цзинцзэ и Толстяк Ван выстроились перед Чжан Ли в ряд в виде буквы Г, выстроившись в линию, напоминающую значок мобильной сети, и хранили молчание.

Классный руководитель Чжан Ли, который всего-то хотел спокойно отработать смену и вовремя уйти домой, снова почувствовал знакомую головную боль.

Причиной действительно было недоразумение: первым заговорил Сюй Цзинцзэ, первым ударил Толстяк Ван, но в итоге сильнее всего избили Толстяка Вана, а лицом перекошенным от ярости выглядел Сюй Цзинцзэ.

Сам Цинь Вэйнин на фоне всего происходящего казался на редкость невинным и сохранял невозмутимое выражение лица, транслируя позицию поступайте с нами так, как сочтете нужным, хотя Чжан Ли прекрасно понимал: без его участия сегодняшний инцидент никогда бы не случился.

Сюй Цзинцзэ знал, что школьные правила наказания за драки всегда строились на простом принципе: ругаться можно как угодно, но стоит делу дойти до кулаков — ситуация меняется кардинально. И кто бы ни был виноват, тот, кто ударил первым, всегда оказывается правым в меньшей степени.

Чжан Ли бросил взгляд на Сюй Цзинцзэ, и тот немедленно принял серьезный вид, с праведным и непреклонным выражением заявив:

— Учитель Чжан, в случившемся определенно есть вина и моя, и товарища Вана. Как вы смотрите на то, чтобы я отвел товарища Вана в больницу на осмотр? Все расходы я беру на себя, а если придется вызывать его родителей в школу, я готов пойти вместе с вами. А когда вернемся, мы с товарищем Ваном напишем объяснительные по две тысячи слов каждая, идет?

Чжан Ли перевел взгляд на Цинь Вэйнина, но тот по-прежнему хранил молчание с бесстрастным лицом.

— Но извиняться перед ним мы не станем ни при каких обстоятельствах, — добавил Сюй Цзинцзэ.

Разумеется, в извинениях не было никакой необходимости, ведь Сюй Цзинцзэ вовсе не бедствовал. Зачем поступаться собственным достоинством из-за того, что можно запросто уладить деньгами? — подумал Цинь Вэйнин.

Из-за этого он не смог сдержать эмоций и едва слышно, почти незаметно усмехнулся.

Сюй Цзинцзэ сжал кулаки, а Толстяк Ван тут же наигранно охнул, схватившись за живот:

— Учитель Чжан, как же больно, пожалуй, мне всё-таки лучше сразу поехать в больницу…

— Ладно, отправляйтесь в больницу. Хэ Шулэй, Ли Тинтин, вы двое возвращайтесь на уроки. Цинь Вэйнин, ты остаешься, — Чжан Ли поспешил ухватиться за первую же возможность поставить точку в этом запутанном деле.

Толстяк Ван, словно бесхребетный, полупривалился к Сюй Цзинцзэ, и они вместе с Хэ Шулэй, поддерживая друг друга, выволокли его из учительской.

Хэ Шулэй с полным тревоги лицом спросила, не нужно ли ей тоже поехать с ними, но Сюй Цзинцзэ отмахнулся, сказав, что в больнице все равно придется задирать одежду для осмотра, и это будет не очень удобно. Только после этого она ушла, то и дело оглядываясь на ходу.

Миновав лестничный пролет, Толстяк Ван уже собрался было снова застонать, как Сюй Цзинцзэ отвесил ему легкий подзатыльник:

— Хватит уже притворяться.

Толстяк Ван тут же бодро подскочил, словно воскреснув в полном здравии, и сверкнул глазами:

— Шэнь Цзинцзэ, как думаешь, а не содрать ли нам с этого Цинь Вэйнина кругленькую сумму в качестве компенсации, чтобы проучить ублюдка?

— По-твоему, он не понял, что ты играешь на публику? — встречным вопросом ответил Сюй Цзинцзэ.

— Мне казалось, у меня неплохо получилось вжиться в роль.

Сюй Цзинцзэ лениво было что-то объяснять Толстяку Вану: стоило тому замахнуться, как Цинь Вэйнин легко увернулся, а его ответный удар пришелся аккурат по пояснице Толстяку Вану, но этот дурень упрямо продолжал держаться за живот, хотя их боевые возможности находились совершенно на разных уровнях.

— Во-первых, ты начал первым, мы изначально были неправы, а в больнице сразу станет ясно, что ты в полном порядке. К тому же ты забыл, из-за чего он вообще сюда перевелся — из-за драк. Если раздуть скандал, чего ты добьешься? Хочешь, чтобы его отправили обратно туда, откуда он пришел?

— Но нельзя же просто так спускать ему это с рук, и что, мы правда будем писать эти объяснительные? У этого гада язык и впрямь ядовит донельзя, неудивительно, что его периодически лупят.

— Писать еще губы раскатывать. — Сюй Цзинцзэ вышел на обочину, поймал такси и затолкал внутрь Толстяка Вана: — Сначала съездим в больницу сделать снимки. Если есть травмы — лечись, а если все нормально, то мы…

— Куда мы?

— В компьютерный клуб играть, с меня угощение.

Эта самая обыденная фраза сорвалась с губ Сюй Цзинцзэ, и тут, откинувшись на спинку сиденья такси, он вдруг захотел задать Толстяку Вану вопрос: неужели я действительно выгляжу со стороны именно так?

Сюй Цзинцзэ был уверен, что у него и в мыслях не было ущемлять чье-то человеческое достоинство, но ему одновременно хотелось спросить: неужели и вы все тоже считаете, что меня можно просто купить?

Неужели от меня и впрямь исходит именно такое впечатление?

В конце концов Сюй Цзинцзэ так и не задал этот вопрос, потому что стоило ему лишь немного подумать об этом, как всё казалось до отвращения фальшивым и напыщенным. Его деньги никому не мешали жить, и он тратил их на кого хотел и когда хотел исключительно по собственной воле — он их не крал и не грабил.

http://bllate.org/book/40558/5150988

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода