Остальные классы учились в обычном режиме, при проходе по коридору отовсюду доносились голоса читающих и объясняющих учителей, и лишь у третьего класса стояла тишина.
Обычно заполненный людьми класс сейчас пустовал. Светло-синие занавески у окна раскачивало ветром, они издавали шуршащий звук трущейся друг о друга ткани, и лишь в дальнем углу кто-то согнулся за партой.
Линь Бо и впрямь тайком сбежал обратно в класс. Занавеска рядом внезапно качнулась, солнечный свет хлынул из-за окна, падая на сине-белую школьную форму и растрёпанные пряди волос, очерчивая их нечётким сиянием.
Смягчив шаг, Сунь Жань медленно подошёл к столу, молча положил на него висевшую на руке куртку и опустил взгляд на сидевшего рядом человека.
Линь Бо снова спал. Касалось ощущение, будто он вечно не высыпается: большую часть времени в школе он просыпался лишь затем, чтобы снова заснуть, и это заставляло всерьёз подозревать, что по ночам он вовсе не смыкает глаз, превратив школу в собственную спальню.
Ветер колыхал занавески, солнце просвечивало сквозь наслоившиеся за окном листья, и пятнистые блики зелени падали на уголки его закрытых глаз, тихонько покачиваясь — непринуждённо и легко.
Сунь Жань никогда прежде не видел Линь Бо в такие моменты. Пусть их образы и характеры слегка различались, но то, как этот человек спал, ничуть не изменилось.
Раньше, стоило проснуться, он всегда видел перед собой его лицо, и к этому уже давно привыкли; стоило наглядеться вдоволь, как образ сам отпечатался в памяти.
Только вот он никак не ожидал, что впоследствии эта обыденность превратится в безвозвратное прошлое.
Никаких встреч, никаких поцелуев. Тот, до кого раньше можно было дотянуться, просто перевернувшись на другой бок, вдруг оказался далеко-далеко, а телефонные звонки теперь обрывались после пары дежурных фраз. К телу больше нельзя было прикоснуться, и даже голос постепенно расплывался, становясь глухим.
— …
Макушка лета давно миновала, но назойливое стрекотание цикад то и дело шло в контратаку.
Взгляд упал на светлые уголки губ, подсвеченные россыпью световых пятен. В наступившей тишине Сунь Жань опустил глаза: одной рукой он оперся на высоко возвышавшуюся стопку книг, а другую провёл сзади по шее парня, уперевшись в освещённый солнцем подоконник.
Рука, лежавшая на подоконнике, чуть напряглась, вены на предплечье слегка вздулись, и он в абсолютной тишине медленно наклонил корпус.
Так близко, что уже можно было ощутить знакомый приятный запах и услышать ровное дыхание.
— Братишка Жань, мы тоже вернулись! Там только что в соседнем классе кто-то хотел твою... Это что такое?
В тот самый миг, когда дыхание едва не коснулось уголков губ, задняя дверь класса распахнулась, и толпа возвращавшихся с игры парней ввалилась внутрь, тесня друг друга и нарушая царившую тишину. Движение Сунь Жанья замерло.
Те четвероклассники не умели ни проигрывать, ни признавать поражения, и после ещё одного кона им расхотелось продолжать. К тому же состав команд как раз не сходился, так что Чжан Юаньчжоу и остальные закончили раньше и тоже поспешили вернуться.
Вот только момент для возвращения выдался на редкость подходящим: едва переступив порог, они увидели, как кто-то наклонился неизвестно зачем, и с любопытством вытянули шеи.
Сидевший у окна повернулся и посмотрел на них. Лишённые света, непроницаемо-чёрные зрачки скользнули вбок, а свирепые, надменные брови и глаза источали поразительно густую угрюмость.
Испугавшись, Чжан Юаньчжоу и остальные заподозрили, что у них проблемы со зрением. Они зажмурились, снова открыли глаза, но стоило взглянуть ещё раз, как всё вернулось в норму — на лице Сунь Жанья вновь застыло обычное выражение.
Потирая похолодевшую спину, Чжан Юаньчжоу с облегчением выдохнул, на его лице вновь появилась улыбка, и он продолжил прерванную фразу:
— В соседнем классе одна девчонка хотела...
Помогла Линь Бо снять очки, всё ещё державшаяся на переносице оправа, Сунь Жань аккуратно сложил их и бережно положил сбоку, после чего выпрямился со словами:
— Он спит. Пойдём поговорим на улице.
Только что вернувшаяся толпа снова высыпалась наружу, шаги и голоса постепенно затихли.
В пустом, тихом классе исчезли звуки ровного дыхания.
Линь Бо открыл глаза, и сонливость на дне его зрачков почти полностью рассеялась. Брови недоумённо взлетели вверх, он с упором на стол медленно приподнялся, тыльной стороной ладони потрогал щеку, слегка щекотливую от слишком близкого чужого дыхания, и, опустив взгляд, заметил сложенную оправу, оставленную в стороне.
Оказывается, всё ради того, чтобы снять эту вещь.
Возвращаясь, он так сильно хотел спать, что заснул и совсем забыл их снять.
Взяв очки, он опустил голову и надел их, небрежно взъерошив растрёпанные ко сну пряди. Недоумение на лице по-прежнему не исчезло.
Но разве чтобы снять очки, требовалось подбираться так близко?
.
В будние дни в бильярдных бывало мало посетителей — заведения забивались под завязку в основном по праздникам и выходным, но порой среди недели случался внезапный наплыв людей. Линь Бо пришёл после занятий на смену и как раз угодил на такой час пик.
Кассир сегодня отпросился, так что ему пришлось совмещать учёбу с работой за кассой, и деньги он принимал до тех пор, пока пальцы не заболели. Лишь когда схлынул самый тяжёлый наплыв клиентов, стало чуточку легче.
Каждая секунда приносила доход, и сидевший рядом на отдыхе Старый Фань расплылся в такой улыбке, что глаз было не видать.
Несколько девушек, только что расплатившихся за игру, отойдя на приличное расстояние, продолжали то и дело оглядываться на стоявшего у стойки юношу в тёмном худи. Старый Фань наблюдал за этой сценой от начала до конца, затем бессильно откинулся на спинку кресла и бросил стоявшему рядом:
— Заполучить тебя — всё равно что найти золотую жилу.
Стоило поставить сюда писаного красавца, как он тут же превратился в живой талисман: с тех пор как этот старшеклассник устроился на работу, доля девушек-посетительниц в заведении заметно возросла. Воспользовавшись моментом, он на волне успеха открыл зону для некурящих, и выручка теперь выглядела куда привлекательнее, чем раньше.
Линь Бо не уловил смысла его слов и, повернув голову, переспросил:
— Мм?
В ту же секунду зазвонил оставленный с краю телефон, экран ярко вспыхнул. Бросив на него быстрый косой взгляд, он тут же отвернулся и оставил устройство без внимания.
Старый Фань тоже услышал звук, похлопал по сиденью рядом и произнёс:
— Глянь-ка. Теперь всё спокойно, можешь ответить на сообщение.
Тогда Линь Бо сел, бросил Ладно в ответ, взял телефон и, опустив глаза, скользнул взглядом по выскочившему уведомлению. Немного помедлив, он неуверенно принялся набирать ответ.
— Сообщение от друга?
Старый Фань пару раз смахнул пальцем на экране собственного телефона — судя по всему, любопытство всё же пересилило. Он придвинулся ближе и с преувеличенно трагичным видом пролил пару несуществующих слезинок, вытирая их со словами:
— Неужели завёл друзей в школе? Сяо-Бай, ты наконец-то снова с кем-то подружился в школе!
Без шуток, у этого работника, казалось, вообще не было ровесников-приятелей. В эпоху, когда молодёжь сидит в сети круглыми сутками и обожает строчить сообщения, телефон этого парня мог молчать целые сутки напролёт, из-за чего начальник одно время даже подозревал, что перед ним обыкновенный кусок кирпича.
Линь Бо не разделял подобную точку зрения до конца:
— Разве это можно назвать дружбой?
Сообщение прислал Сунь Жань — контакт добавился только сегодня. После сегодняшнего урока физкультуры, вернувшись вместе со всей остальной компанией, этот парень ни с того ни с сего заговорил о добавлении в контакты и сам всё сделал, в одиночку завершив весь процесс добавления.
Когда телефон вернули владельцу, в списке контактов уже красовался один новый пользователь, подписанный как Красавчик.
Собеседник отвечал молниеносно, словно сторожил телефон в ожидании: стоило закончить фразу, как тут же прилетело новое сообщение.
— …
Скользнув взглядом по ответному сообщению, он нервно дёргнул уголком глаза.
Палец застыл над клавиатурой, совершая суетливые движения, но он так и не смог придумать, что на это ответить. В тишине Линь Бо молча отложил телефон и закрыл лицо ладонями.
Судя по его виду, это походило вовсе не на весточку от друга, а на оглашение смертного приговора. Старый Фань покосился на него, притянул телефон к себе и произнёс:
— Дай-ка гляну.
Красавчик: [Завтра после школы пойдём домой вместе?]
л: [Я предпочитаю личное пространство]
Красавчик: [Я тоже очень люблю твоё личное пространство]
Красавчик: [Значит, мы на одной волне, так что завтра после школы возвращаемся вместе]
— …
Четыре коротких строчки стоили того, чтобы изучать их всю жизнь.
Под тихим взглядом Линь Бо Старый Фань разразился первым за сегодня громогласным хохотом.
— Ха-ха-ха-ха-ха, а твой друг с юмором! До чего же забавный парень!
Смеясь громче всех на свете, Старый Фань наконец схватился за сердце, пытаясь перевести дыхание, прежде чем его окончательно прихватит. Сделав несколько глубоких вдохов, он выдавил:
— Ну так и сходи с этим другом! Ты ведь столько дней отпахал на смене, завтра как раз выходной — погуляй с другом как следует. Ты ведь наверняка в последний раз выбирался куда-то с приятелями уйму времени назад, пусть в конце концов всё и свелось к походу в библиотеку с книгами. Если не хватит денег — скажи мне, я проспонсирую по полной программе!
В голосе всё ещё слышалось едва сдерживаемое дрожание — он из последних сил давил смех.
Линь Бо с онемевшим лицом налил стакан воды и протянул ему.
Передав воду, он немного подумал, достал из рюкзака мятную конфету и спросил:
— Будешь конфету?
Какая же упругая, жувучая попалась конфетка. Старый Фань разом заглотил все оставшиеся слова.
.
Пережив рабочую неделю, они наконец добрались до пятницы, предвкушая грядущие два выходных дня. По утру настроение учеников в классе было видно невооружённым глазом.
Сунь Жань тоже пребывал в отменном расположении духа. Едва Линь Бо переступил порог класса и опустил на пол рюкзак, тот тут же подсел к нему, с гордостью демонстрируя содержимое своей сумки.
Камеру, которую он присмотрел вчера, сегодня уже вручили ему в руки. Сумка для фотоаппарата забила ранец почти наполовину, заняв бо́льшую часть пространства, а помимо неё там лежали зонт, влажные салфетки и целая гора прочих вещей.
В этом рюкзаке раньше находилось место и для булочек, и для фруктов, теперь же в него уместилась даже камера, вот только учебников в нём отродясь не видали. По крайней мере, Линь Бо ни разу не замечал, чтобы оттуда достали хоть одну книгу.
Устроившись за партой, он произнёс:
— Ты что, на пикник собрался? Приятного отдыха.
— Что за слова, мы же договорились идти вместе. По дороге можно заглянуть куда-нибудь ещё.
— Это моя собака. Ты раньше... Тебе она наверняка понравится, и если хочешь, я могу скрепя сердце попросить Дядю Чжун привести её, чтобы ты вывел её на прогулку.
Превратив прогулку в решённый заранее вопрос, Сунь Жань в процессе разговора как бы между делом развернул мешавшую стену из книг, превратив её вертикальное положение между партами в горизонтальное, и в один миг освободил огромное пространство. Соединив два доселе изолированных континента, он быстренько разложил поверх несколько фотографий щенка.
При этом пальцы слегка напряглись от усердия, а сам он украдкой косился на соседа, сосредоточенно выискивая в его мимике и на губах малейшие признаки недовольства и готовясь в любой момент отразить бурю.
У этого парня было развито сильнейшее чувство порядка, и любое перемещение его вещей без разрешения грозило неминуемой отповедью — даже если речь шла всего лишь о стопке книг.
— Отлично. Ни намёка на нахмуренные брови, ни сердитого взгляда, ни даже попытки выругаться. Линь Бо заметил, что книги развернули, но не придал этому особого значения, а его внимание полностью переключилось на фотографии щенка.
Он уцелел.
Словно одержав тяжёлую, но безупречную победу, убедившись, что ругани не будет, Сунь Жань мгновенно расслабился. Оперевшись локтями о парту, он свысока глянул на сдвинутую стопку книг, и во взгляде его читались надменность и торжество.
http://bllate.org/book/40554/5150589
Готово:
