— Маленький Кэ.
Низкий голос внезапно прозвучал прямо над ухом, и Ли Кэ так испугался, что едва не выронил телефон.
Он суетливо повернулся и сбивчиво попытался оправдаться:
— Я… я просто так, листал…
Выражение лица Гу Чжиюя нельзя было назвать хорошим, однако он не стал препираться с Ли Кэ, а лишь протянул ему тарелку с нарезанными фруктами:
— Сперва поешь фруктов.
Ли Кэ в растерянности взял тарелку, собираясь сказать что-то еще, чтобы исправить положение, но Гу Чжиюй уже повернулся и ушел обратно на кухню.
Ужин показался Ли Кэ совершенно безвкусным, словно трава. Украдкой поглядывая на Гу Чжиюя, он не заметил никаких признаков особых эмоций.
Если Гу Чжиюй не хотел, чтобы тот что-то заметил, Ли Кэ ни за что не смог бы докопаться до истины.
По идее, злиться должен был Гу Чжиюй, но поскольку тот не выказал ожидаемого гнева и никак не отреагировал на проверку телефона в дальнейшем, Ли Кэ неожиданно первым почувствовал себя обиженным и разозленным.
— Ты что, больше не дорожишь мной? — скрестив руки на груди и слегка покраснив глаза, перешел он в нападение.
Гу Чжиюй, который в этот момент как раз отвечал на рабочее сообщение, услышав это, бросил на Ли Кэ взгляд, тут же отложил телефон, подошел и крепко прижал Ли Кэ к груди:
— Что случилось?
Ли Кэ не мог выдавить из себя ни слова и лишь сердито фыркнул, отвернувшись, на что Гу Чжиюй лишь слабо улыбнулся:
— Хочешь смотреть — смотри, не стоит из-за этого злиться.
Что бы ни происходило, Гу Чжиюй всегда проявлял к Ли Кэ бесконечное терпение и снисходительность.
Ли Кэ молча смотрел в лицо Гу Чжиюя и думал: ведь любой человек, полюбящий Гу Чжиюя, — это нечто само собой разумеющееся. Гу Чжиюй был слишком хорош, как вообще в этом мире мог появиться такой замечательный человек, как Гу Чжиюй?
— Гу Чжиюй, — Ли Кэ поднял руку и коснулся маленькой родинки у него над бровей, закрыв ее подушечкой большого пальца, и тихо спроил: — Скажи… ты ведь не скрываешь от меня что-нибудь?
Глаза Гу Чжиюя медленно моргнули, и он ответил, что нет.
— Хорошо.
Ли Кэ больше не стал допытываться. Практически в тот же миг, как стихли его слова, он властно, с почти выплескивающейся наружу силой припал к его губам.
Гу Чжиюй тут же ответил на поцелуй, мягко, но уверенно принимая всю его тревогу и смятение, постепенно превращая этот опрометчивый натиск в медлительный, полный нежной тоски и тягучей страсти поток.
После всего Ли Кэ лежал и спал без задних ног. Гу Чжиюй аккуратно привел все в порядок и только тогда тихонько отправился в кабинет, чтобы закончить незавершенные дела.
Раздался тихий звук закрывающейся двери спальни, и Ли Кэ, который только что «крепко спал», резко дернул одеяло, накрывшись с головой.
В темноте он протянул руку, мертвецки вцепившись пальцами в собственные волосы, и потянул изо всех сил — раз и еще раз. Суставы пальцев от предельного напряжения потеряли всякий цвет и стали мертвенно-белыми.
Кожу головы пронзила острая, разрывающая боль. Зажмурив глаза, он чувствовал, как слезы беззвучно катятся по переносице и впитываются в наволочку. Неизвестно, сколько времени прошло, но когда он наконец разжал пальцы, между ними осталось немало насильно вырванных сломанных прядей.
Спустя долгое время Гу Чжиюй вернулся в комнату, на ощупь забрался в постель и прижал Ли Кэ к себе. Ощутив знакомое тепло груди и тела, Ли Кэ наконец по-настоящему заснул.
Возможно, из-за того, что днем он совершенно неожиданно встретил Чэнь Синшэна из поселка Синфэн, ему приснился очень-очень длинный сон.
Во сне был много лет назад тот душный и липкий летний день, принадлежавший поселку Синфэн.
Лето 2010 года.
Старый софора у въезда в поселок Синфэн неизменно раскидывал летом густую тенистую крону. Под деревом стояли два деревянных стола, за которыми целыми днями собирались бездельничающие тетушки и дедушки, чтобы перекинуться в маджонг. Костяшки глухо стучали о столы, и время от времени доносились перепалки из-за долгов или шулерства.
В самый разгар полуденного зноя небольшой магазинчик на восточной окраине поселка превращался в штаб-квартиру детворы. Зеленое эскимо по пятьдесят фэней, завернутое в тонкую бумагу, стоило лишь надкусить, как холодок проникал прямо в сердце. Ли Кэ безумно хотелось сладкого, а в кармане не было ни гроша, поэтому он просто присел на корточки у корней софоры, ковырял грязь палочкой и ждал подходящего случая.
— Эй, вы слыхали? Младший сын из семьи старого Гу вернулся, — бросая кости, проговорила тетушка с родинкой на лице и звонко выкрикнула: — Двойка бамбуков!
Поселок Синфэн был всего-то с пивную кружку размером, любые свежие сплетни разлетались по нему в тот же день. Стоило кому-то завести разговор, как остальные тут же принялись болтать кто о чем:
— Ой, да в свое время его младший сын с và старшим не ладил, так младший в сердцах убежал и столько лет носа не казал! Говорят, он там в чужих краях и семью завел, и дело открыл, огромные деньги заработал!
— Врешь ты всё, раз заработал бы огромные деньги, с какой стати возвращался? Я слыхала, он за границей в убытки влетел, да и старик Гу совсем плох стал — поговаривают, дом собирается оставить младшему сыну, вот он и объявился…
Тетушка с родинкой вытянула удачную костяшку, брови ее так и подпрыгнули от радости, и она повернулась к сидевшей напротив пожилой тетушке, которая как раз выковыривала ногтем остатки еды из зубов:
— Лю Фан, вы же с ними через стену живете, видела кого-нибудь?
Мутные глаза Лю Фан были прикованы к костям. Она сплюнула на землю крошки, выковырянные из-под ногтей, поводила языком по деснам и только после этого процедила сквозь зубы:
— Да хрен его знает! Никого я не видала, только этот старый хрыч целыми днями стонет: помирать собрался, да никак не окочурится, в ушах от него звенит!
Остальные только покачали головами: подумать только, этот старик Гу когда-то такой гордый ходил, а стоило свалиться с болезнью — и вот во что он превратился.
— Твою мать, самовыигрыш! — Лю Фан резко смахнула костяшки, и ее отвисшие уголки рта мгновенно растянулись до самых ушей. — Платите! Живо платите!
— Ой, ну надо же, как быстро… — недовольно проворчал один из партнеров по игре, но, перехватив свирепый взгляд Лю Фан, нехотя захлопнул рот и послушно отсчитал деньги.
Ли Кэ уже давно забросил ковыряние в грязи, не отрывая черных блестящих глаз глядя на Лю Фан. Стоило ей только засунуть купюры в карман штанов, как он пулей бросился к ней, вцепился в рукав и приторно-сладким голоском затянул:
— Мам, я хочу эскимо!
Лю Фан, даже не обернувшись, сдернула его руку со своего рукава и, продолжая спешно разбирать кости, повысила голос:
— Какого хрена тебе еще надо, жрать, жрать, жрать! Мелкий паршивец целыми днями только и знает, что клянчить деньги!
Ли Кэ не стал приставать к ней дальше, резко развернулся и вихрем умчался прочь, мгновенно скрывшись из виду.
Когда Лю Фан опомнилась и полезла в карман, от Ли Кэ уже и след простыл. Она так разозлилась, что разразилась трехэтажной бранью, брызжа слюной во все стороны:
— Ах ты ж сукин сын, разоритель проклятый! Опять у матери деньги стянул, погоди, вернусь — до смерти забью эту собачью морду!
— Ой, да брось ты, до смерти забьешь — что тогда делать, столько сил вгрохала, пока вырастила, — усмехнулась тетушка с родинкой. — Эй, а сколько Кэ лет? Десять уже есть? Чего это он такой худенький и мелкий?
— Да пес его знает, — скривила губы Лю Фан, ничуть не переживая. — Лишь бы не подох.
И Ли Кэ не только не собирался дохнуть, но и жил в свое удовольствие. Прихватив только что купленное мороженое и пачку пряных снеков, он в два счета взгромоздился на дерево рядом с магазинчиком, чтобы спрятаться в тени.
В кармане осталось еще три юаня пятьдесят фэней, и Ли Кэ мысленно подсчитывал, что купить на них чуть позже, бессознательно болтая ногами. На старых кедах давно уже стерся первоначальный цвет, а подошва отклеилась, и при каждом движении носка она то открывалась, то закрывалась, словно рот. Ему показалось это забавным, и он нарочно шевелил пальцами ног, воображая, будто это разговаривает какой-то рот.
Ли Кэ — непобедимый под небесами!
Великий владыка Ли Кэ — грозен и могуч!
— понизив голос, объявил он густой листве.
Лю Фан целыми днями резалась в маджонг, Ли Гуанци беспробудно пьянствовал, так что Ли Кэ обладал абсолютной свободой. Вздремнув на дереве после полудня, он вспомнил о доме только ближе к вечеру.
Вынырнув из узкого переулка, Ли Кэ издалека заметил грузовик, припаркованный возле их дома, возле которого несколько взрослых разгружали вещи. Постояв на месте какое-то время, Ли Кэ решил, что смотреть там особо не на что, и шмыгнул домой словно мартышка.
В тот вечер Лю Фан на удивление вернулась пораньше и приготовила ужин, зажарив целую тарелку блестящего от жира свиного грудинки с перцем. Однако не успела она съесть и пару кусков, как из-за пустых бутылок из-под водки на полу между ней и Ли Гуанци вспыхнула ссора.
Обоим уже перевалило за шестьдесят, но стоило им перекинуться парами ласковых, как дело чуть не дошло до драки. Ли Кэ быстренько зачерпнул полные палочки свинины, схватил пиалу и вприпрыжку выбежал на улицу, спрятавшись от греха подальше в узком проходе между их домом и соседским.
Ругань и тумаки Ли Гуанци и Лю Фан не прекращались. Ли Кэ забился в щель чуть глубже и подумал, что в сравнении с этим болезненные стоны старика Гу кажутся даже более сносными.
Правда, сегодня в комнате старика Гу было подозрительно тихо — Ли Кэ предположил, что сегодня тот, должно быть, не испытывал боли.
До того как слечь с болезнью, старик Гу всегда смотрел на людей свысока, словно никого ни во что не ставил. И хотя его жена умерла рано, старший сын вышел в люди и работал заместителем директора начальной школы поселка Синфэн.
Когда Ли Кэ было лет шесть или семь, он обожал воровать груши из заднего двора старика Гу. Каждый раз, когда его ловили, ему доставалась знатная порция ругани. Стоило Лю Фан услышать, как старик Гу костерит ее драгоценного сынка, она тут же упирала руки в бока и принималась орать на соседа в ответ. Старик Гу ругался не так грязно, как Лю Фан, и потому быстро сдавал позиции.
А Ли Кэ в это время усаживался на их заборе и с хрустом уплетал еще не созревшие зеленые груши, чувствуя себя невероятно гордым.
Год назад старик Гу куда-то внезапно пропал на какое-то время, а когда вернулся, от него осталась одна кожа да кости. Лицо приобрело землистый оттенок, живот неестественно раздулся, и он целыми днями сидел на заднем дворе, уставившись в одну точку.
Ли Кэ спросил его, не беременный ли он, но старик даже ленился ругаться — лишь изредка перекидывался с Ли Кэ словом-другим, спрашивая, ходит ли он нынче в школу и какие у него оценки.
Когда Ли Кэ честно отвечал, тот самодовольно усмехался:
— Мой младший внук гораздо лучше тебя соображает!
— Брехня! — возмущался Ли Кэ. — Все говорят, что у Гу Цзиньюя оценки ни к черту, он же на прошлой неделе снова с кем-то подрался!
— Да не старший внук, а младший, — старик Гу покачивал плечо кресла-качалки, заставляя его скрипеть, и на его ввалившемся, исхудавшем лице появлялась улыбка. — Ты его еще не видел.
Ли Кэ это мало волновало. Уставившись на кресло-качалку старика Гу, он спросил, можно ли ему тоже покачаться. Получив в ответ пару ласковых от старика, он просто развернулся и ушел.
На самом деле он вовсе не ненавидел старика Гу так, как Лю Фан. В конце концов, старик Гу никогда его не бил, а если и ругал, то исключительно за то, что тот норовил ободрать груши задолго до их созревания, так что к моменту сбора урожая на ветках почти ничего не оставалось.
Как-то раз Ли Кэ сорвался с дерева и здорово приложился о землю, и именно старик Гу помог ему подняться. Увидев содранные колени мальчика, он даже угостил его леденцом на палочке.
Ли Кэ навсегда запомнил сладость того леденца и решил, что старик Гу вовсе не злой.
Позже старик Гу слег окончательно, говорить толком уже не мог и целыми днями только стонал. Семья старшего сына, обзаведясь своими семьями, отделилась и переехала жить в другое место. Ему, конечно, исправно носили еду три раза в день, но сделать что-то большее уже не могли.
Ли Кэ временами после школы перелезал через забор на задний двор старика Гу и заглядывал в окно. В комнате у старика было относительно чисто, но повсюду стоял тяжелый, неприятный запах. Тот лежал на кровати — желтый и почерневший от болезни, с еще сильнее раздутым животом, в то время как руки и лицо высохли настолько, что казались обтянутыми пергаментом.
http://bllate.org/book/40543/5147665
Готово:
