Готовый перевод Snake Demon and Divine Lord / Змеиный демон и Божественный владыка: Узы, рожденные в пыли: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Он с трудом и невероятно медленно повернул голову, и его взгляд кое-как сфокусировался в тусклом сиянии дворцового светильника.

Юнь Сю лежал рядом с ним.

Это была не просторная кровать в их повседневных покоях, способная разделить их водами реки Чу и Хань, а далеко не самая широкая кушетка в боковой комнате при Императорском медицинском управлении.

Юнь Сю лежал на боку, не раздеваясь, укрытый другим тонким одеялом, лицом к нему, с закрытыми глазами. На нем было простое повседневное платье цвета молодой зелени, а волосы лишь слегка закреплял шпилькой — без лишних украшений, и несколько прядей рассыпались по щеке.

В тот самый миг, когда Чэнь Цинсяо увидел его, на смену пережитой смертельной опасности пришла усталость и невыразимое, глубокое спокойствие.

Сюй Фуюнь все еще был здесь, в пределах досягаемости его руки, целым и невредимым.

Стоило Чэнь Цинсяо сделать малейшее движение, как Юнь Сю тут же открыл глаза. Во взгляде не было сонливости после пробуждения — он был абсолютно ясным, судя по всему, спать Юнь Сю и не пытался.

Юнь Сю взял с небольшой этажерки чашку с медовой водой, которая все это время подогревалась, зачерпнул серебряной ложечкой немного жидкости и поднес к его губам.

Чэнь Цинсяо послушно припал к ложке, медленно глотнув теплой, сладковатой влаги, и жжение в горле немного утихло.

Юнь Сю отложил серебряную ложку, взял мягкий шелковый плат и утер капли влаги с уголка его губ. Его взгляд опустился на раны Чэнь Цинсяо, обмотанные слоями белой ткани, сквозь которые слабо проступала кровь:

— Все еще болит?

Чэнь Цинсяо посмотрел на него и не стал хорохориться, честно выдавив из горла одно слово:

— Болит.

Было по-настоящему больно: раны горели огнем, а кости словно переломало, но раз рядом находился Сюй Фуюнь, эта боль казалась не такой уж невыносимой.

— Мы во дворце, — сообщил ему Юнь Сю. — Отец-император велел тебе оставаться здесь и залечить раны, прежде чем возвращаться в поместье.

Чэнь Цинсяо не придавал этому особого значения.

Он пошевелил рукой, нашарил под одеялом руку Юнь Сю, лежавшую рядом, крепко сжал ее и кончиками пальцев легко погладил прохладную тыльную сторону ладони, упорно переплетая свои пальцы с его.

— Напугался ведь, да?

Чэнь Цинсяо думал, что тот наверняка до смерти перепугался — ведь вокруг царил такой хаос, пролилось столько крови, да и самого Юнь Сю чуть не задели убийцы.

Юнь Сю не испугался. Для него подобные сцены не представляли абсолютно никакой опасности.

Но возражать он не стал, просто позволяя Чэнь Цинсяо держать свою руку.

Чэнь Цинсяо глядел на его спокойные брови и глаза, его сухие потрескавшиеся губы шевельнулись, а подушечка большого пальца нежно, едва касаясь, очертила надбровную дугу Юнь Сю, а затем скользнула к уголку глаза.

Следом прижались и его губы — пахнущие лекарствами и сухие, они легко коснулись закрытых век Юнь Сю.

Это был невесомый, мимолетный жест, полный жгучего тепла и почти благоговейного трепета.

— ...В следующий раз ты должен держаться рядом со мной, ни на шаг не отходя. Я буду защищать тебя.

Юнь Сю подумал про себя: сам уже вырядился в сплошные раны, а рана на спине такая глубокая, что едва ли не кости видны, и при этом еще говорит, что защитит его.

— ...Сюй Фуюнь, давай больше... не будем ссориться, м?

Юнь Сю поднял на него глаза:

— Я с тобой и не ссорился.

Чэнь Цинсяо подавился от этого прозвучавшего так естественно ответа:

— ...Да, не ссорился, это я буянил, у меня отвратительный характер, но неужели ты... хотя бы раз не мог проявить хоть капельку мягкости, хоть раз не мог уступить? Разве супруги не должны идти на уступки друг другу?

Юнь Сю молчал. Он просто тихо смотрел на него.

Чэнь Цинсяо, видя эту его непробиваемую стену, почувствовал, как тягостная боль в груди усилилась еще сильнее. Когда он заговорил снова, в голосе уже не было прежней раздражительности — осталась лишь тихая, хриплая покорность судьбе, словно он говорил сам с собой:

— ...Ладно, раз уж в этой жизни мне довелось жениться именно на тебе.

— Это я во всем виноват, доволен? Сюй Фуюнь...

Он назвал его по имени — не княгиня, не Юнь Сю, а именно Сюй Фуюнь.

Имя, которое он почти никогда не удосуживался произнести всерьез.

— ...Я так сильно скучал по тебе, — произнес он.

Взгляд Юнь Сю, до этого хранивший безупречное спокойствие, в тот самый момент, когда прозвучали эти слова, едва заметно дрогнул.

Совсем чуть-чуть, словно дуновение ветерка по глади озера — так быстро, что невозможно было уловить.

Юнь Сю не ответил на фразу о тоске, лишь протянул другую, свободную руку, и его прохладные пальцы легко коснулись изможденного от кровопотери и боли, но по-прежнему красивого лица Чэнь Цинсяо.

Подушечки пальцев прошлись по пробивающейся темной щетине, движение было очень мягким, наполненным почти успокаивающей нежностью.

— Хватит, — наконец произнес он. — Больше ни слова, спи. Сейчас важнее всего залечить раны.

Чэнь Цинсяо словно получил долгожданное разрешение, или же редкая мягкость Юнь Сю — пусть даже мельчайшая — заставила его натянутые до предела нервы окончательно расслабиться.

Он больше не пытался держаться через силу и послушно закрыл глаза, но рука, сжимавшая ладонь Юнь Сю, так и не разжалась — напротив, стоило Юнь Сю попытаться высвободить ее, как Чэнь Цинсяо бессознательно сжал пальцы еще крепче.

Среди глубокой ночи и тишины Юнь Сю подумалось, что они и впрямь похожи на любящую пару.Чэнь Цинсяо полулежал, опираясь на высокие мягкие подушки. Он был укрыт парчовым одеялом, одет лишь в простое белое нижнее платье, а его левое плечо и грудь были обмотаны толстыми слоями тонкой ткани. Лицо его выглядело гораздо лучше, чем сразу после ранения.

Его глаза неотрывно следили за каждым движением Юнь Сю.

— Княгиня Цзин, я хочу пить.

Юнь Сю подошел к столу и налил чашку теплой воды. Только он взял ее в руки, как снова раздался голос Чэнь Цинсяо, прозвучавший так, будто это было само собой разумеющимся:

— Горячо.

Юнь Сю замер, поднес чашку к губам и тихо подул, проверяя температуру, прежде чем протянуть ее обратно. Но Чэнь Цинсяо не стал брать чашку, а лишь слегка приоткрыл рот, выразительным взглядом показывая, чего он ждет.

Юнь Сю бросил на него быстрый взгляд, поднес край чашки к его губам и осторожно напоил его несколькими глотками.

Когда пришло время трапезы, слуги принесли искусно приготовленную лечебную кашу и гарниры. Юнь Сю размешал кашу фарфоровой ложкой, зачерпнул порцию и поднес к его рту. Только тогда Чэнь Цинсяо с явной неохотой открыл рот и медленно проглотил угощение. Кормление шло неспешно: ложка за ложкой, с постоянными паузами. Время от времени Чэнь Цинсяо еще и привередничал, заявляя, что каша слишком пресная или что на гарнир он даже смотреть не хочет.

Дворцовые слуги поначалу стояли в стороне, почтительно опустив головы, готовые в любой момент перехватить инициативу. Но, наблюдая уже второй день за тем, как Ван Цзин, прикрываясь тяжелым ранением, изощренно помыкает своей супругой, а Юнь Сю, несмотря на кажущуюся холодность, исполняет всё до мельчайших деталей с невероятной заботой, они то и дело склоняли головы еще ниже. Плечи их слегка подрагивали — хотелось смеяться, но не смели, и они лишь изредка обменивались понимающими взглядами.

Разве это похоже на лечение? Это же явное кокетство под видом болезни.

Юнь Сю ухаживал за ним так старательно уже два дня. Поначалу он действительно жалел Чэнь Цинсяо: рана была глубокой, почти до кости, он потерял столько крови, едва не задев жизненно важные органы — зрелище было поистине ужасающим. Однако со временем, особенно видя, как слуги прячут ухмылки, Юнь Сю начал испытывать странное смущение и досаду.

Он всегда дорожил своей репутацией и на людях, особенно в присутствии слуг, старался сохранять подобающую Княгине Цзин степенность и дистанцию. А теперь Чэнь Цинсяо выставил его в роли личного слуги: даже такие мелочи, как подача воды или еды, требовали его непосредственного участия. Это было… просто неприлично.

Наступило время обеда. Слуги по обыкновению расставили блюда и, сложив руки, отступили в сторону. Чэнь Цинсяо, лениво привалившись к подушкам, ждал, когда Юнь Сю подойдет к нему.

Юнь Сю окинул взглядом простую, но изысканную еду, а затем перевел взгляд на выражение лица Чэнь Цинсяо, которое буквально кричало: «Жду, когда ты меня покормишь».

— Сегодня ешь сам, — отрезал Юнь Сю.

Чэнь Цинсяо замер, а затем недовольно выгнул бровь, с присущей раненому самоуверенностью возразив:

— Я тяжело ранен, мне даже пошевелиться трудно. Неужели тебе сложно проявить немного заботы? Княгиня Цзин, как ты можешь быть такой бессердечной?

Юнь Сю остался непреклонен. Он подошел к столу и придвинул чашу с кашей и закуски поближе к его руке:

— У тебя ранены плечо и грудь. Имперский лекарь сказал, что движениям рук ничего не мешает. Ешь кашу ложкой, бери закуски палочками — одно другому не помеха. У тебя ранение на теле, а не руки отнялись.

Чэнь Цинсяо от этих слов лишился дара речи. Он долго смотрел на Юнь Сю, но, увидев в его глазах решимость и отсутствие намеков на то, что тот уступит, понял: баловать его больше не собираются.

Он досадливо отвел взгляд, фыркнул и сам потянулся за ложкой. Однако, зачерпнув кашу, он не отправил ее себе в рот, а, ловко повернув кисть, протянул ложку прямо к лицу Юнь Сю. Кончик ложки почти коснулся его губ, а сам Чэнь Цинсяо с издевкой произнес:

— Тогда… я покормлю тебя.

Юнь Сю опешил от такой внезапной выходки. Глядя на ложку прямо перед носом и на ребячливое выражение лица Чэнь Цинсяо — мол, не покормишь меня ты, покормлю я тебя, — он не сдержался и с досадой хлопнул по его руке, державшей ложку.

— Что за ребячество!

Чэнь Цинсяо дернулся, и каша едва не выплеснулась из ложки. Он шумно втянул воздух сквозь зубы — не от удара, а потому что резким движением нечаянно потревожил рану на груди.

Он тут же нахмурился, прижал свободную руку к больному месту, и лицо его, казалось, еще больше побледнело. Он невнятно простонал:

— …Больно.

Юнь Сю при этих словах вздрогнул. Вся его досада мгновенно улетучилась. Он инстинктивно шагнул вперед, наклонился ближе, и в его голосе проскользнула нескрываемая тревога:

— Что случилось? Задел рану? Очень больно? Сейчас позову лекаря…

Не успел он закончить фразу, как Чэнь Цинсяо убрал руку от груди, и болезненное выражение на его лице сменилось довольной улыбкой:

— Шучу. Видишь, как ты за меня переживаешь.

Юнь Сю про себя поставил этому Ван Цзину окончательный диагноз. Этот человек явно повредился рассудком, и болезнь его зашла куда дальше, чем казалось.

Доведя Юнь Сю до белого каления, Чэнь Цинсяо, глядя на его холодное, как лед, лицо, которое всем своим видом говорило: «Не хочу с тобой разговаривать», — тут же присмирел.

Он подвинулся, обнял Юнь Сю за талию и, положив подбородок ему на плечо, заискивающе забормотал:

— Любимая супруга? Ты правда злишься? Ну посмотри на меня… Обещаю, больше никогда не буду так шутить. Помиримся?

http://bllate.org/book/40509/5143175

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода