И он ведь не мог испортить доброе дело Шэн Хунлана, верно?
Гунъи Чжэн намеренно тянул время, принимая живописные позы:
— Супруга, твой муж только что выпил много вина и выглядит крайне неприглядно... Боюсь осквернить твои взоры.
Сун Тинъюэ слегка втянул носом воздух и уловил лишь слабый прохладный аромат — тот самый запах, который он любил обычно.
И прямо ответил:
— Запах от моего мужа вполне нормальный, к тому же мы с тобой муж и жена... Не нужно так смущаться.
Это ведь можно считать проявлением заботы?
Самое странное, что крепко сжимавший его руку мужчина ничего не ответил, и в тишине раздавалось лишь тяжелое дыхание.
Если бы он приподнял свадебное покрывало, то тотчас понял бы, что человек, которого он принимал за своего супруга, вовсе здесь не находится, а его руку сжимает и пользуется этим вовсе не кто иной, как тиран, запугавший его полмесяца назад!
— ...Супруге незачем принижать себя, — мрачная аура Гунъи Чжэна стала еще тяжелее, но голос неожиданно звучал на удивление спокойно, словно он полностью натянул на себя фальшивую маску мягкости. — Муж знает, что ты чистоплотен, поэтому мне, разумеется, нужно сперва умыться и привести себя в порядок.
Это он что, переменился в характере?
Хотя прежний Шэн Хунлан и слыл обходительным и мягким, то была лишь внешняя оболочка, а истинная его суть...
Раз уж Сун Тинъюэ согласился выйти за него, значит, муж не так уж плох.
Он считал этого человека неплохим супругом.
Хотя Сун Тинъюэ и недоумевал, стремление мужа к чистоте было хорошим знаком, и он не стал возражать, позволив новоиспеченному супругу делать что хочется.
Гунъи Чжэн оттолкнул дверь, велел евнуху принести любую красную одежду, а также распорязился подготовить к использованию купальню в заднем дворце — она понадобится позже.
Он рассчитывал сегодня же сделать всё так, чтобы сырое зерно превратилось в варёный рис, но вместе с тем опасался, что если действовать покладистому нраву Сун Тинъюэ прямо в лоб, то...
Больше всего он боялся, что тот причинит себе вред.
— Позовите лекаря, — внезапно приказал Гунъи Чжэн.
Син Цзю, чей лоб только что отбивал земные поклоны, соображал туго, и даже ответ запоздал на несколько мгновений. Он уже сделал шаг, собираясь на поиски лекаря, как снова услышал слова императора:
— Не нужно.
Ваше Величество, а ваш господин знает, что вы столь непостоянны?
Теперь Сун Тинъюэ это знал.
С завязанными глазами, вцепившись пальцами в волосы мужчины, он сжимал побелевшие губы, не желая издавать ни звука. Его супруг, вернувшись после омовения, казался совсем другим человеком.
Сначала тот заявил, что случайно поцарапал щеку и его лицо обезображено, поэтому он не хочет показываться на глаза, уговорил его отвернуться, поднять покрывало, завязать глаза и выпить свадебное вино. А когда дело дошло до супружеского долга, объявил, что многому научился и хочет показать ему результаты — движения были мягкими и тщательными, но Сун Тинъюэ ощущал их как бурю и натиск, не знающие передышки.
Ему всё казалось, будто за этими мягкими движениями что-то скрывается, словно ласкающие губы вдруг оборачиваются жестким переносицей, заставляя невольно срываться на крик.
А затем настал последний шаг на пути к тому, чтобы стать мужем и женой. В тех книжках редко описывали формы напрямую, в основном там изображались лишь позы, да и те немногие страницы он пролистал слишком быстро. Поэтому у Сун Тинъюэ не было четкого представления об этой вещи, ведь он видел лишь собственную.
.
Он беспрерывно умолял о пощаде, даже не подозревая, до чего же беспомощно и соблазнительно выглядел в этот момент, отчего остановиться было просто невозможно.
К счастью, его муж не был сладострастным чудовищем — всё ограничилось одним разом, после чего он даже омыл его тело.
Прежде ему часто доводилось слышать, что молодые новобрачные еще ничего не смыслят в жизни и легко могут натворить бед.
Но хотя характер у его мужа был так себе, в деле он оказался неплох, и думалось, что в дальнейшем у них не возникнет разногласий на этот счет.
Сун Тинъюэ спокойно заснул, даже не подозревая, какие коварные замыслы вынашивает тот, кто делит с ним ложе.
Тем временем евнух с трепетом вошел внутр и доложил:
— Ваше Величество, маркиз Шэн со всей семьей молит о прощении у дворцовых ворот.
Гунъи Чжэн, накинув черный халат, пресыщенный и довольный, восседал на ложе.
— Ох, неужели они только сейчас сообразили?
Как и он сам, дошло лишь тогда, когда сырое зерно превратилось в варёный рис.
Евнух ответил:
— Говорят, слуга Юйчжу, что прислуживает молодому господину Суну, почуял неладное и бросился впереди всех сорвать покрышку с этого дела.
Гунъи Чжэн холодно фыркнул:
— Только сейчас принесли повинную? Передай, что я уже лег спать и никого не принимаю.
Евнух бесшумно выскользнул за дверь.
Гунъи Чжэн добавил вдогонку:
— И скажи, что я без памяти люблю молодого господина Суна, мы еще не закончили.
Руки и ноги евнуха окаменели, он в изумлении оглянулся и заметил, что обычно мрачный император выглядит так, будто впитал в себя всю чистую энергию солнца и луны, излучая на редкость мягкое выражение лица.
Неизвестно откуда в нем взялась храбрость, но он осмелился произнести:
— Тогда этот раб доложит лишь о том, что Ваше Величество всё еще ублажает госпожу Линь, а прочее мне неведомо.
Сказав это, он покрылся холодным потом, мечтая отрезать собственный язык. В прошлый раз нашелся один болтун, так остался ли у него хоть кусок целого тела после смерти — еще большой вопрос!
Однако император, казалось, погрузился в глубокие размышления, после чего глухо произнес:
— Угу.
Евнух: ?
Не дожидаясь ответа на свои сомнения, он сломя голову бросился прочь.
Стороживший у входа Син Цзю перехватил его и окинул оценивающим взглядом:
— А ты шустрый, знаешь, как ухватиться за подвернувшуюся возможность.
Евнух уже собирался рух на колени и клясться, что у него и в мыслях не было отнимать хлеб у главного евнуха, как Син Цзю перебил его:
— Приведи себя в порядок и ступай прислуживать к императорскому престолу.
Нежданное богатство! Хотя и с перспективой умереть еще быстрее!
Он проворно отблагодарил старшего евнуха и вихрем помчался к дворцовым воротам.
Стоял октябрь, осенняя пора, в последнее время то и дело моросил мелкий дождь, и каменные плиты перед дворцовыми воротами, только что вымытые щетками, отливали леденящим холодом.
Шэн Хунлан с тревожным видом поддерживал побледневшую Линь Ваньнин, бросая исполненные надежды взгляды на отца.
Маркиз Шэн холодно фыркнул:
— Стоять на коленях! Натворили дел да еще и всю семью за собой потянули, посмел бы ты еще о прощении просить!
— Но... но ведь Ваньнин ни в чем не виновата, она ничего не знала! — в отчаянии попытался оправдаться Шэн Хунлан.
К тому же Ваньнин только что разделила с ним ложе, ей как раз необходим отдых, разве сможет она вынести стояние на коленях!
— Она не знала?! — маркиз Шэн яростно сверкнул глазами. — Она не знала, что участвует в свадебной церемонии, не знала, что входит со вторым супругом в опочивальню, не знала, какого цвета на ней красное покрывало!
Ваше Величество женится на ней вовсе не как на императрице, с какой стати ей наряжаться в свадебные одежды, да еще точь-в-точь такие же, как у гэ эра из семьи Сун!
При этих словах Линь Ваньнин то бледнела, то покрывалась синевой. Она лишь утешала себя тем, что ночь уже глубока, все приличные семейства поблизости давно спали, и никто не видел ее растрепанного вида, что позволяло сохранить хоть видимость достоинства.
Что же до того, что произошло в глубине покоев... в конце концов, в благовониях содержалось возбуждающее средство, сколько ни жди, а нужного человека не дождешься — опустив глаза, девушка затаила злобу.
Надо полагать, в эту самую минуту тиран истязает Сун Тинъюэ. Если бы не тот вредный мальчишка-слуга, что примчался к главным палатам поднимать шум, об этом безобразии узнали бы только завтра во время утреннего подношения чая.
К счастью, всё, что было нужно, уже свершилось.
Шум шагов донесся из глубины дворцовых ворот, затем плотные створки приотворились на щелочку, и оттуда показался евнух в бирюзовом хатае.
Евнух торопливо заговорил:
— Маркиз, Ваше Величество только что заполучил красавицу, сейчас он вовсю увлечен, и они до сих пор...
Евнух многозначительно заиграл бровями, и лица всех четверых стоящих на коленях разом переменились, запестрев подобно палитре художника — то синея, то белея.
Шэн Хунлан дрожащим голосом первым задал вопрос:
— Император... всё еще с... с Тинъюэ?
Произнести те самые слова у него не хватало духа.
Евнух недоуменно нахмурился:
— Наследный княжич Шэн, во дворец ведь доставили госпожу Линь, а молодой господин Сун должен быть с вами...
Словно только заметив лицо Линь Ваньнин, он в ужасе отшатнулся:
— Ой-ой-ой, почему это госпожа Линь здесь!
Поднятый ими шум заставил зажечь фонари вокруг, из усадеб то и дело выглядывали слуги, а несколько праздных молодых аристократов и вовсе взобрались на стены, чтобы поглазеть на зрелище.
— Разве в поместье маркиза не свадьба? Чего это они среди ночи прибежали ко дворцу на колени падать?
— Брат Цзинь ушел раньше всех и ничего не знает, а этот наследный княжич Шэн решил возомнить себя героем и отправил своего жениха во дворец ради спасения госпожи Линь!
— Эх, какое представление я пропустил, братец Чжао, расскажи-ка мне скорее...
Мало кто из гостей засиделся в поместье маркиза за полночь, и хотя шум, поднятый Юйчжу, стоял знатный, ведали о том немногие — лишь семьи, тесно дружившие с родом маркиза. Но теперь, когда тонкий голос евнуха прорезал тишину на всю округу, каждое влиятельное семейство столицы проснулось и узнало обо всём!
Позор был полнейшим!
Авторские слова:
Всё~ еще~ не~ за~ кон~ чи~ ли~ !
Глава 3
Маркиз Шэн был готов придушить этого непутевого сына собственными руками.
С таким трудом добытые родственные связи разрушены им в одночасье — поистине, из этого дерьма никогда не слепишь стену!
Хорошо еще, что в семье Сун строгие правила и все рано ложатся спать, иначе скандал вспыхнул бы на месте, и им бы вовсе не довелось первыми бежать в императорский дворец с повинной!
Вспомнив о семье Сун, маркиз Шэн вновь обратился к прибежавшему следом слуге:
— А Юйчжу надежно припрятали?
Слуга торопливо доложил:
— Напоили дурманом и заперли в дровяном сарае под стражей, до аудиенции маркиза у Вашего Величества он точно не выберется портить дело.
Изначально Юйчжу тоже опоили зельем исподтишка и держали под замком, кто же знал, что Сун Тинъюэ невесть чему научил его за последнее время, раз тот умудрился тайком вырваться наружу и поднять такой переполох!
Дело это могло обернуться как огромной бедой, так и пустяком.
С какой стороны посмотреть — если с малой, можно заявить, что обе стороны столкнулись по воле рокового случая, свадебный паланкин сбился с пути, вот и стряслась великая ошибка. А если с большой... то это ничто иное, как подмена фальшивки настоящим в поместье маркиза и тягчайшее преступление обмана императора.
Всё нужно свести к малому! Поразмыслив, маркиз Шэн подозвал слугу и отдал несколько приказов шепотом.
В этот момент евнух, судя по всему, уловил суть происходящего и озарился догадкой:
— Наследный княжич Шэн, так вы... вы же совершили преступление против государя!
Госпожа Линь уже железно должна была войти во дворец, а вместо этого разделила ложе с наследным княжичем — чем это отличается от того, чтобы отбить женщину у самого императора! Какая же это пощечина самому императору!
Пусть даже император не жаловал госпожу Линь и держал ее во дворце лишь как фарфоровую вазу, это вовсе не давало наследному княжичу права глумиться над ней!
При мысли о прежних методах расправы императора евнух страстно желал, чтобы молодой господин Сун оказался занозой в самом сердце государя. Тогда, даже если они ошиблись, во дворце не прольется слишком много крови.
Но главным условием оставалось то, чтобы император не гневался.
И хотя нынешний переполох, пожалуй, пришелся императору по душе, спустить дело на тормозах всё равно не удастся.
Евнух перевел взгляд с одного на другого и сделал вид, будто собирается уходить:
— Рабу нужно сперва доложить главному евнуху, так будет правильно.
Маркиз Шэн тут же ухватил его за рукав и незаметно сунул в ладонь немного серебра на чай:
— Ваше Величество и впрямь так благоволит к молодому господину Суну?
Если это действительно так, то их вина уменьшится, но если государь привязан к нему до безумия, тогда их роду несдобровать!
В древности царь Чжоу ради потехи наложницы зажигал сигнальные огни на башнях, а иные готовы были пасть ниц от гнева ради прекрасных глаз. Если отбросить пустую славу, лицом Сун Тинъюэ уродился на славу! И если государь решит потешить любимца, с лица земли сотрут всё их поместье...
Размышляя об этом, маркиз Шэн всё острее чувствовал, что собственные колени — это единственное, что может спасти его голову.
Евнух правдиво ответил:
— Откуда рабу знать государевы замыслы, однако главный евнух приказал нам подготовить купальню, а также велел отправить внутрь одежды и драгоценности, надо полагать, молодой господин ему весьма люб.
http://bllate.org/book/40497/5141637
Готово: