Готовый перевод Teenage Spring Break / Юность не терпит тайн: Заклятый враг, ставший спасением: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Цзян Чжоу помрачнел.

— Дело не в том, что он мне неприятен, просто… он слишком уж за всем следит. Боюсь, как бы он не поймал меня на прогуле.

— Ну и ладно. — Лян Янь был парнем покладистым, а поменяться местами — дело нехитрое, пустяковая услуга. — Я пойду, посижу с ним.

Он перетащил свои учебники к парте Чу Сюня. Тот молча наблюдал за его действиями, а затем медленно перевел взгляд на Цзян Чжоу, словно изучая его без слов.

От этого взгляда у Цзян Чжоу по спине побежали мурашки — словно он был каким-то негодяем, бросившим возлюбленную, до того жутко было. Но сидеть с Чу Сюнем он точно не хотел: этот фанатик, помешанный на учебе, внушал ему неподдельный страх. Цзян Чжоу, не проронив ни слова, переставил свои вещи на заднюю парту и сделал вид, что ослеп, полностью игнорируя чужой взгляд.

В этот момент прозвенел звонок, и у Чу Сюня уже не было возможности что-либо сказать. Он молча сел на свое место и достал учебник высшей математики; его спина выглядела такой же гордой, как и одинокой.

— Эй… — Се Цзин Юй начал строить гримасы. — Что происходит? Почему ты не сидишь с Чу Сюнем?

Цзян Чжоу удивился, что этот парень вообще решился заговорить с ним, и лишь спустя мгновение ответил:

— А ты сам-то хочешь с ним сидеть?

Се Цзин Юй прошептал:

— Да я с ним целую неделю сидел, клянусь, это был ад. Он на уроках только и делает, что записывает наши имена. Скажу хоть слово — он записывает. На переменах с нами не болтает, никого не слушает, а если мы общаемся, он снова записывает имена. Черт возьми, так и хочется врезать ему!

Цзян Чжоу почувствовал, что у него самого уже не хватает воздуха, и, понизив голос, принялся жаловаться:

— Вот поэтому я и не хочу сидеть с ним за одной партой, он же меня до смерти замучает.

Они переглянулись и одновременно вздохнули: что поделать, оба оказались в одной лодке.

Пока они шептались, Чу Сюнь вдруг обернулся и, не выражая никаких эмоций, произнес:

— Разговоры на уроке. Минус баллы. Писать объяснительную.

Затем он снова отвернулся.

— Черт. — Се Цзин Юй не сдержался и закатил глаза. — Его кто-нибудь может приструнить? Он больной, что ли? Ему до всего есть дело, он что, осьминог?

Осьминог?

Цзян Чжоу кивнул и уже хотел что-то ответить, как Чу Сюнь внезапно сунул ему бумажку, бросив при этом такой холодный взгляд, что сердце у Цзян Чжоу ушло в пятки.

Се Цзин Юй с любопытством подался вперед:

— Ого, староста даже на уроках записками перекидывается? Писать объяснительную!

Цзян Чжоу почувствовал, что содержание записки явно не предназначено для чужих глаз, и, прикрываясь, развернул её. Там было написано: «Сон на уроке — минус 10 баллов; разговоры — минус 5 баллов; еда — минус 10 баллов; прогул — минус 20 баллов».

— Что там? — Се Цзин Юй весь светился от любопытства. — Дай глянуть, ну дай!

Цзян Чжоу приуныл: он так и знал, что Чу Сюнь не оставит его в покое.

— Правила класса. — Цзян Чжоу показал бумажку Се Цзин Юю. — Он решил взяться за нас обоих.

Едва он закончил фразу, как увидел, что Чу Сюнь достал журнал дисциплинарных взысканий и беспристрастно записал его имя.

Цзян Чжоу: «…»

Се Цзин Юй состроил преувеличенно удивленную гримасу и написал на бумаге: «Ты что, чем-то его обидел?»

Цзян Чжоу взял ручку и криво вывел: «Даже золотоискатели не найдут в нем столько безумия».

Это был урок высшей математики. Цзян Чжоу пропустил слишком много занятий, поэтому совершенно ничего не понимал. Стоило учителю сказать пару слов, как он начал клевать носом. У него были плохие оценки, он постоянно прогуливал, и, поскольку исправляться не собирался, учителя давно махнули на него рукой. Даже заметив, что он спит, никто не стал его беспокоить.

Сон был сумбурным. Цзян Чжоу видел, как его отец, весь в крови, врывается в дом, с силой толкает его на стену и разбивает пустую бутылку из-под алкоголя о его голову. Цзян Чжоу поднял руки, чтобы закрыться, и услышал яростный рев отца: «Почему вместо тебя не сдох кто-нибудь другой?!»

Картинка сменилась: он в полицейском участке, полицейские серьезно и дотошно спрашивают, знает ли он, где сейчас его отец. Холодный свет отражается в его зрачках, превращаясь в белых мотыльков, летящих на пламя.

Наконец, он видит себя сидящим под фонарем, и к нему кто-то приближается.

— Кто это?

Цзян Чжоу изо всех сил пытался открыть глаза и разглядеть, но никак не мог различить черты лица того человека.

Все вокруг закружилось.

Его кто-то растолкал. Стоило Цзян Чжоу открыть глаза, как в поле зрения тут же попали неизменно холодные глаза Чу Сюня. Янтарные зрачки за стеклами очков казались особенно суровыми, прямой нос, тонкие бледные губы — во всем этом была какая-то странная, беспричинная печаль.

Словно человек, вышедший из сна.

И тут он услышал голос Чу Сюня:

— Сон на уроке. Минус десять баллов.

Несмотря на это, сонливость никуда не уходила, сопротивляться ей было невозможно.

Цзян Чжоу продержался в сознании всего пару минут, и его голова снова начала кивать, словно у цыпленка, клюющего зерно.

Чу Сюнь снова бросил на него взгляд и, не меняясь в лице, уронил свою ручку прямо к ногам Цзян Чжоу. Раздался четкий стук.

— Извини, не мог бы ты поднять ручку? — тихо попросил Чу Сюнь.

Цзян Чжоу, пребывая в полудреме, наклонился, поднял ручку, протянул её обратно и для вида выпрямился, делая притворное усердие в прослушивании лекции.

Спустя некоторое время Чу Сюнь снова постучал по его парте:

— Прости, ручка опять упала.

Цзян Чжоу с раздражением нагнулся, поднял ручку и вложил её в руку старосты:

— Больше не роняй.

Не прошло и пары минут, как послышалось новое «па-а-ам», и ручка из рук Чу Сюня снова отлетела к ногам Цзян Чжоу. Он повернул голову и с самым невинным видом произнес:

— Извини…

Да он явно делал это намеренно!

Цзян Чжоу сжал зубы, наклонился, поднял ручку и, не сдержав гнева, швырнул её обратно. Она ударилась о край парты, привлекая внимание всего класса.

Учительница математики тоже посмотрела в их сторону. Она уже давно заметила, что Чу Сюнь сегодня какой-то рассеянный, то и дело оборачивается, непонятно на что смотря. И ручка у него постоянно падает, словно у него под сиденьем иголки и он никак не может найти удобную позу.

Это было совсем не похоже на обычное поведение Чу Сюня.

Чу Сюнь был прилежным учеником, и она не могла оставить это без внимания, поэтому холодно произнесла:

— Нечего заниматься посторонними делами на уроке. Не думайте, что сможете получить хорошие оценки, если не будете слушать. В мире не так уж много гениев.

Черт возьми.

Почему этот «чу-чу» такой занудный? У него что, мозжечок недоразвит? Как ручка может падать три раза подряд?

Цзян Чжоу решил, что учительница ругает именно его, и от этой мысли разозлился ещё сильнее. Его разозлила эта дохлятина Чу Сюнь, сонливость как рукой сняло. Он принялся мысленно возмущаться, но затем всё же взял ручку и начал записывать условия двух задач.

http://bllate.org/book/40464/5137161

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода