Он был немного ошарашен тем, как быстро у этого маленького цветка рухнули все представления о мире, учитывая, что источником этих представлений служила его собственная память. В то же время он начал сомневаться в качестве содержимого собственной памяти.
Нет, нельзя сомневаться в своих взглядах, во всем виноваты дурацкие сериалы!
***
Се Ханьчи приближался со скоростью света. Нин Вэйфэн еще не успел вернуться — вязкая грязь пруда сильно замедляла движение, — когда столкнулся с Се Ханьчи, который, облачившись в непромокаемый костюм, пробирался ему навстречу.
Се Ханьчи смотрел на Нин Вэйфэна, стоявшего среди изумрудных листьев лотоса, с такой нежностью, что казалось, с каждой встречей его возлюбленный становится только краше.
Слово «красивый» не совсем подходило мужчине, но Се Ханьчи не мог подобрать ничего лучше. Нин Вэйфэн был… как бы это сказать… словно тончайший белый фарфор, чистый и прозрачный, без единой примеси. Если присмотреться вблизи, у взрослого мужчины даже поры были неразличимы, кожа — нежная, словно ее можно было проткнуть пальцем, отливала мягким сиянием. Он мог бы стать лицом любого элитного бренда косметики.
Сейчас, разгоряченный солнцем и физической активностью, Нин Вэйфэн раскраснелся, и его нежная кожа напоминала мягкое персиковое желе. Се Ханьчи хотелось целовать его бесконечно, хотелось просто проглотить целиком.
Даже в своем мешковатом костюме и с огромным листом лотоса на голове, выглядящим довольно комично, Нин Вэйфэн не терял своей одухотворенной красоты. Его белые, тонкие пальцы, придерживающие зеленый «головной убор», казались выточенными из нефрита — ни шрамов, ни мозолей, обычных для бойцов, лишь изящество, превосходящее любое произведение искусства.
А если подойти ближе, от него исходил свежий аромат, более тонкий и приятный, чем запах самих лотосов.
Сердце невольно замирало. Неужели это и есть то самое — когда в глазах влюбленного каждый кажется красавцем?
Нин Вэйфэн, чувствуя на себе пристальный, мягкий взгляд Се Ханьчи, заерзал: Здесь не самое приятное место, я же просил тебя не приходить.
Но ведь ты здесь, — ответил Се Ханьчи и, не раздумывая, заключил его в объятия.
Нин Вэйфэн так долго стоял на одном месте, что его ноги намертво увязли в иле. Потеряв равновесие, он оказался в руках Се Ханьчи. Не желая применять силу, ему пришлось смириться.
Не дергайся, а то упадешь, — мягко предостерег Се Ханьчи. Он перевесил корзину с семенами лотоса со спины Нин Вэйфэна на свою, затем отпустил его и помог выровняться, с самым невинным видом пояснив: Я просто хотел забрать корзину.
Нин Вэйфэн: …
Он не знал, что на это ответить.
Ты уронил свою «шляпу из лотоса», — усмехнулся Се Ханьчи.
О, — Нин Вэйфэн потянулся, чтобы снять остатки листа.
Я возмещу ущерб, — Се Ханьчи ловко сорвал другой крупный лист, водрузил его на голову Нин Вэйфэна, а затем подставил свою голову.
Нин Вэйфэну пришлось передать ему сорванный лист: Я закончил, пойдем отсюда, здесь ужасно жарко.
Се Ханьчи кивнул, сделал шаг, покачнулся, и Нин Вэйфэн рефлекторно подхватил его, тут же оказавшись в крепкой хватке за руку.
Се Ханьчи пробормотал: Дорога такая скверная, боюсь упасть.
Нин Вэйфэн: …
Он прекрасно понимал, что это лишь предлог, но боялся, что если проигнорирует его, тот и правда может свалиться. Пришлось идти через пруд, держась за руки.
Переодевшись после выхода, они обнаружили, что Се Ханьчи уже оплатил счет, и Нин Вэйфэн не стал спорить.
Се Ханьчи, неся полную корзину коробочек лотоса, спросил: Набрал так много, хочешь кому-то подарить?
Угу.
А мне достанется?
Да!
Улыбка Се Ханьчи тут же стала ярче в несколько раз.
Нин Вэйфэн хотел было что-то объяснить, но, увидев эту улыбку, не нашел слов. В этот момент пришел видеовызов от мамы, и Нин Вэйфэн поспешно ответил, словно спасаясь бегством.
Матушка Нин, прыгая от радости, как девчонка, затараторила: Мой драгоценный медовый пирожок, мы заняли первое место на соревнованиях в Южном округе! Срочно приходи в танцевальную группу, нам нужна постановка для победы на национальном чемпионате! Сейчас же! Немедленно! Иначе получишь по попе! — она отключилась, не дожидаясь ответа.
Нин Вэйфэн: …Будучи взрослым мужчиной, слышать от матери «медовый пирожок» и угрозы выпороть, да еще и в присутствии постороннего… Даже его непробиваемое лицо бывалого бродяги слегка покраснело.
Се Ханьчи потер нос, думая, что они оба невероятно милые… Какая мать, такой и сын.
Сдерживая смех, он спросил: Идем в центр активности?
А как ты думаешь? — обреченно вздохнул Нин Вэйфэн. — Сестра Мо действительно может задать мне трепку.
Се Ханьчи: …
Он совершенно не мог сочувствовать, хотелось лишь найти место, где можно от души посмеяться.
***
Центр активности находился на Зеленой площади. Поскольку у подножия гор экология была отличной, а люди заботились о здоровье и практиковали боевые искусства, женщины сорока-пятидесяти лет выглядели не старше своих старших сестер.
Всех этих дам Нин Вэйфэн и Се Ханьчи знали, поэтому всю дорогу вежливо здоровались. «Сестры» были в восторге и принялись выражать свою «любовь» к Нин Вэйфэну.
Тот был не в восторге: почему все пытаются ущипнуть меня за щеки?
Се Ханьчи, которому достались лишь дружеские похлопывания по плечу и объятия, с трудом сдерживал улыбку, глядя на недовольное лицо Нин Вэйфэна. Он поспешил выручить его, спросив у «сестер»: Разве вы не собирались репетировать танец?
На самом деле, танцевальная группа уже подготовила несколько номеров, и теперь Нин Вэйфэну нужно было лишь внести финальные штрихи, как в прошлый раз. Поскольку он был «приглашенным экспертом», когда-то бравшим международное золото, слишком активное вмешательство могло вызвать подозрения в нечестной игре.
Нин Вэйфэн закрыл глаза, прокручивая танец в уме, и быстро набросал план. Многие движения были сложными — все-таки впереди национальный чемпионат, — но вполне посильными для «сестер». Под музыку все заиграло новыми красками.
Се Ханьчи наблюдал за ним, завороженный и очарованный.
Матушка Нин подмигнула матушке Се, на что та ответила беспомощной, но доброй улыбкой.
Поскольку «сестры» сегодня устали, они просто записали объяснения Нин Вэйфэна на VR-устройство. Танец получился настолько великолепным, что они снова захотели потискать его за щеки.
Се Ханьчи поспешил отвлечь их, раздавая лотосы из корзины: Это свежие семена, которые Сяо Фэн только что сам собрал в пруду. Попробуйте, сестры, это очень полезно для красоты и здоровья.
Дамы обожали такое лакомство, и корзина опустела в мгновение ока. Семена действительно оказались необычайно сладкими. Услышав похвалу, Се Ханьчи посмотрел в пустую корзину и невинно подмигнул Нин Вэйфэну: Больше не осталось?
Случайно раздал всё.
Нин Вэйфэн счел вид Се Ханьчи довольно забавным. Он был готов к такому повороту и извлек из-под куртки еще одну, самую крупную коробочку лотоса.
Се Ханьчи просиял: Это специально для меня?
Да.
Чжичжи громко запротестовала: Сяо Се, вообще-то это я тебе дала!
К сожалению, Се Ханьчи ее не слышал, да и вряд ли стал бы заводить межвидовой роман с цветком. Он взял коробочку, собираясь почистить семечко для Нин Вэйфэна… но оставалось всего одно, и Нин Вэйфэн его еще не ел.
Так не пойдет. Нин Вэйфэн отобрал коробочку и с озорной улыбкой запихнул семечко Се Ханьчи в рот: В них еще есть сердцевины, мне нельзя слишком много «подпитываться».
Это замечание заставило Се Ханьчи покраснеть, и он, смутившись, в шутку бросился на Нин Вэйфэна.
Нин Вэйфэн, не привыкший к нормальным отношениям, замер от неожиданности и не успел увернуться — Се Ханьчи обнял его. Немного смущенный, он вырвался и принялся чистить семена, решив впредь быть осторожнее.
Матушка Нин, жуя семечко, толкнула матушку Се: Посмотри на них, отличная пара.
Да, это точно. — Матушка Се уже смирилась со своим упрямым сыном. Но она была рада видеть его таким счастливым — он давно так искренне не смеялся. А то, что Нин Вэйфэн чистил семена исключительно для него, не съев ни одного сам, лишь убедило ее в том, что он будет заботливым супругом.
Пусть даже он парень и не может родить — с этим можно смириться.
На самом деле Се Ханьчи уже планировал, как сам пойдет собирать лотосы для своего возлюбленного. Он не собирался конкурировать с Нин Вэйфэном, а просто сидел, ожидая, пока тот его покормит, и семена казались ему вкуснее всего, что он пробовал в жизни — даже с горьковатой сердцевиной.
Атмосфера была идеальной, пока не появился незваный гость. Мужчина подошел, и его низкий голос, звучавший напускно дружелюбно, на деле выдавал высокомерие: Фэн’эр, так весело проводишь время с друзьями? Скучал по мне в последнее время? — он перевел взгляд на Се Ханьчи. — Не представишь нас?
Затем он протянул руку: Привет, я Сунь Фэй, жених Фэн’эра.
Нин Вэйфэн: …
Чжичжи создала камеру: В этом мире не бывает ничего более абсурдного, чем сама жизнь! Я решила записать битву бывших и нынешних!
Нин Вэйфэн приложил руку ко лбу: …
Чжичжи, если быть точным, Сунь Фэй не бывший, а «бывший-бывший…» парень. А А-Чи еще даже не утвержден в должности, спасибо.
Чжичжи было все равно, люди такие странные. Она продолжала с упоением фиксировать всё происходящее своей духовной энергией.
Нин Вэйфэн вздохнул и произвел спокойным тоном: Господин Сунь, вы ошиблись. С того момента, как вы легли в постель с другим, у нас с вами нет ничего общего.
После чего он решительно встал и покинул центр активности.
У него не было ни малейшего желания быть экспонатом в зоопарке. Он мысленно засыпал Чжичжи вопросами: Живо, перерой все мои воспоминания за сегодняшний день, нет, за последние дни! Узнай, зачем приперся Сунь Фэй?
Се Ханьчи бросил презрительный взгляд на Сунь Фэя, лицо которого меняло цвета от красного до синего.
Выглядит вполне прилично, одет в костюм жениха, хвост распушил так, будто собрался красоваться… причинил столько боли Сяо Фэну, и еще хватает наглости называться женихом.
Хе-хе… — Се Ханьчи мысленно «посмеялся» над ним, сдерживая желание врезать, и поспешил за Нин Вэйфэном.
Се Ханьчи, высокий и длинноногий, нагнал его через пару шагов. Он нарочно обнял Нин Вэйфэна за талию и нежно спросил: Сяо Фэн, ты потратил много сил, что хочешь на обед? Я сам приготовлю что-нибудь питательное.
Крылышки в коле, блинчики с речными креветками, — подыграл Нин Вэйфэн. — Ребрышки на пару в листьях лотоса, яичница с молоком.
Се Ханьчи наклонился к его уху: Я все это умею. Я учился готовить несколько лет, зная, что ты это любишь.
Хотя Се Ханьчи презирал выпендреж соперника, свой «павлиний хвост» он распустил не менее активно, стараясь показать все свои достоинства.
Нин Вэйфэну действительно хотелось домашней еды, и он посмотрел на Се Ханьчи с нескрываемой нежностью: Тогда к тебе или ко мне?
Сунь Фэй: …
Он следовал за ними, словно привидение, не сводя глаз с раздражающей руки на талии Нин Вэйфэна.
Чжичжи просмотрела воспоминания и озадаченно произнесла: Сегодня — нет, в последние дни Сунь Фэй здесь не появлялся… — она пролистала дальше. — Однако сегодня действительно кто-то приходил. Это секретарь Мо, тот самый, что вечно строил тебе козни. Он принес приглашение. — Она увеличила изображение приглашения перед Нин Вэйфэном.
Воспоминания сохранились в сознании идеально, вплоть до узора на бумаге.
Черт, чуть не забыл о такой важной вещи, — пробормотал Нин Вэйфэн. Он перехватил руку Се Ханьчи, лежащую у него на талии, и мягко потянул его в сторону, в безлюдный переулок.
Се Ханьчи понял все без слов и указал глазами на камеры наблюдения.
Ничего страшного, — сказал Нин Вэйфэн. Пройдя переулок, он холодно усмехнулся.
Чжичжи пустила импульс духовной энергии, и камеры застыли на пустом кадре, хотя время продолжало идти. Одновременно она исказила преломление света в молекулах воды вокруг них, создав эффект невидимости для спутникового наблюдения.
Закончив, Нин Вэйфэн сжал руку Се Ханьчи. Они остановились.
Се Ханьчи отпустил его, подошел к выходу из переулка и, открыв интерфейс своего браслета, улыбнулся: Делай что хочешь, я улажу любые проблемы.
Спасибо, старый друг, — Нин Вэйфэн развернулся и направился к Сунь Фэю…
Сунь Фэй был наследником школы тайцзи клана Сунь, и его боевые навыки были на высоте. Он не боялся Нин Вэйфэна, поэтому одарил его элегантной улыбкой, уставившись на него с таким видом, будто в его глазах плескался океан любви.
Жаль, что Нин Вэйфэна это больше не трогало — наверняка он так смотрит на каждого своего любовника.
Фэн’эр… — только начал Сунь Фэй своим чарующим голосом, как Нин Вэйфэн без лишних слов врезал ему в живот.
Сунь Фэй попытался заблокировать удар, но скорость Нин Вэйфэна оказалась слишком высока. Кулак проскользнул мимо его ладоней, словно рыба, и достиг цели!
Удар казался легким, но обладал колоссальной силой. Сунь Фэй согнулся пополам, чувствуя, как внутри все перевернулось.
Нин Вэйфэн не упустил шанса и ударил его локтем, сбив с ног. Не давая опомниться, он нанес еще несколько ударов, целясь в самые уязвимые точки.
Сунь Фэй был ошеломлен. Нин Вэйфэн всегда был сторонником мягких спаррингов и никогда не причинял боли, а тут — такая ярость, каждый удар в цель.
Сунь Фэй, чьи боевые навыки к следующему году должны были достичь 5-го уровня, не был слабаком. Он быстро пришел в себя и, превозмогая боль, попытался схватить Нин Вэйфэна за правое колено — его старая травма была известным слабым местом.
Но в этот раз Сунь Фэй просчитался… Рядом был Се Ханьчи. Он пнул камень, который с такой силой попал по руке Сунь Фэя, что едва не раздробил кости.
Нин Вэйфэн, уже успевший отскочить, замер: …
Се Ханьчи подошел с невинным лицом: Просто отфутболил камень, мешавший проходу. Надо же, камни не выбирают, куда лететь. — Он посмотрел на Сунь Фэя сверху вниз. — Пришлите счет за лечение, я оплачу. — Он вытащил из кармана визитку и бросил ему на лицо.
Сунь Фэй попытался вскочить, но Нин Вэйфэн припечатал его ногой обратно к земле. Половина тела Сунь Фэя онемела.
Спасибо! — хотя помощь Се Ханьчи была не обязательна, Нин Вэйфэн все же поблагодарил его. Он присел, придавил левым коленом поясницу Сунь Фэя и выудил из внутреннего кармана его пиджака приглашение.
Благодарю за доставку, господин Сунь. Я обязательно приду на семидесятилетие учителя. — Он отпустил Сунь Фэя и оставил его лежать на земле в состоянии полного шока: «Мир сошел с ума…», «Я не верю!».
Се Ханьчи снова обнял Нин Вэйфэна за талию, потирая его руку: Ты в порядке? Рука не болит? А колено?
Все хорошо, — Нин Вэйфэн вернул себе мягкий тон.
Сунь Фэй ухаживал за Нин Вэйфэном восемь лет, но редко когда мог позволить себе обнять его за талию. В его глазах пылала безумная ревность, но он, стараясь сохранить лицо, улыбнулся: Фэн’эр, ты правда… Я бы и так отдал тебе приглашение. И еще, я должен объяснить: я был пьян и принял его за тебя.
Нин Вэйфэн с улыбкой поддел носком ботинка подбородок Сунь Фэя: О, а вот я был трезв и прекрасно знал, кто ты такой!
Сунь Фэй: …
Сунь Фэй попытался схватить его за лодыжку, но Нин Вэйфэн отпрянул, а Се Ханьчи, действуя синхронно, прижал его к себе и закружил, унося подальше от этого отброса.
Сунь Фэй: …Видеть их слаженность было невыносимо.
Нин Вэйфэн чувствовал себя превосходно.
На самом деле в его памяти были дата и место юбилея учителя. Даже без приглашения, как самый любимый ученик, он мог пройти туда просто за счет своего лица. Он специально «подыграл» Се Ханьчи, чтобы вызвать ревность Сунь Фэя, заманить его в укромное место и хорошенько проучить.
Не избить Сунь Фэя было бы предательством по отношению к самому себе из прошлой жизни.
Се Ханьчи поспешил увести Нин Вэйфэна и, не понижая голоса, спросил: Почему ты не пнул его в пах?
Нин Вэйфэн: …Он еще не успел завести детей, а его дед — мой учитель. Ты хочешь, чтобы я лишил учителя наследников?
Се Ханьчи потер нос. Ладно, ляпнул лишнего.
Сунь Фэй: …
Слушая этот разговор, он подумал: хорошо, что у него еще нет детей, иначе… Сунь Фэй почувствовал, что есть такая боль, которую можно назвать «скорбью яиц».
***
Помимо любви к родителям, больше всего Нин Вэйфэн почитал своего учителя Сунь Мина. В мире было всего семь бойцов 6-го уровня, и трое из них жили в Китае. Сунь Мин был самым молодым из них, настоящим столпом общества.
Китайская школа боевых искусств обладала уникальными преимуществами, в ней было множество направлений. После того как «Мудрец Разума» Дуаньму Цы провозгласил путь развития тела и духа, традиционные школы, которые почти исчезли десятилетия назад, вновь расцвели.
Сунь Мин был двенадцатым главой школы Тайцзи клана Сунь. Когда Нин Вэйфэна переманили в клуб, старик сразу приметил его, долго испытывал и, наконец, принял в ученики, передав все свои уникальные техники.
Даже когда старая травма колена Нин Вэйфэна давала о себе знать — а в тайцзи устойчивость стоек критически важна, — Сунь Мин не оставлял его, веря, что медицина прогрессирует и полное выздоровление возможно.
Когда Сунь Фэй начал ухаживать за Нин Вэйфэном, семья Сунь не знала о происхождении парня, и многие были против. Лишь старик Сунь поддерживал его, мечтая, чтобы Нин Вэйфэн стал его внуком. К тому же сейчас мужчины могли объединять генетический материал для создания детей, так что техники Нин Вэйфэна остались бы в семье.
Когда Сунь Фэй изменил и Нин Вэйфэн разорвал помолвку, семья Сунь узнала о его знатном происхождении и начала уговаривать остаться. Но именно старик Сунь настоял на том, чтобы Нин Вэйфэн ушел, сказав, что Сунь Фэй его не достоин.
В прошлой жизни, спустя два-три года после того, как лаборатория захватила Нин Вэйфэна, старик случайно узнал, что тот жив. Будучи главой ассоциации боевых искусств, он давил на все инстанции, пытаясь спасти ученика. Но другие влиятельные лица, чье здоровье угасало, ждали, когда Нин Вэйфэн станет их «донором» крови и костного мозга, и не собирались его отпускать.
Они даже обвиняли старика в жадности.
Не сумев спасти ученика, Сунь Мин умер от горя и гнева, проклиная тех, кто в погоне за силой потерял человечность и перестал быть настоящим бойцом.
Нин Вэйфэн узнал об этом, лишь когда его освободили, но было уже поздно. Позже клан Сунь был уничтожен, и он даже не знал, где покоится прах его учителя.
Учитель, это и есть истинное благородство сердца бойца…
http://bllate.org/book/40451/5135347
Готово:
