Готовый перевод The Fallen Artist's Muse / Дрожащие пальцы: Опальная красавица и безумная художница: Глава 15

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Увидев Линь Цзя в таком состоянии, все трое больше не стали допытываться. Хотя они были искренне рады за Линь Цзя, когда та влюбилась, но раз этот роман приносил ей лишь тоску и тяготы, подруги решили больше не подшучивать над ней. В конце концов, любовь — далеко не всё в жизни.

На следующий день солнце взошло как обычно, начался новый день. Линь Цзя стояла на подоконнике и глубоко дышала: вчерашние тревоги следовало оставить во вчерашнем дне, а сегодня ей предстояло провести время с пользой. Так или иначе, стоило поблагодарить Ле Янь — она дала ей стартовый капитал, акции сегодня по-прежнему демонстрировали неплохой рост, а проданные вчера бумаги принесли ей небольшую прибыль. Совсем скоро с работой в бургерной можно будет завязать, ей пора было подумать о своей будущей карьере, ведь жизнь должна была перелистнуть новую страницу.

Проходя мимо Института искусств, Линь Цзя всё же не удержалась и бросила туда еще несколько взглядов. Машины Ле Янь на месте не было, но у Цун Мяои сегодня шли профильные пары — она говорила, что их расписание совпадает с графиком студентов с отделения масляной живописи, а значит, у Ле Янь тоже должны быть занятия. Возможно, она просто опаздывала, ведь их профильные преподаватели вечно затягивали с перекличкой.

Обедая в полдень и снова проходя мимо Института искусств, Линь Цзя по-прежнему не увидела машину Ле Янь.

— Ау? Ты меня вообще слушаешь? — в столовой Цзян Юй, проболтавшая в одиночку добрую половину дня, помахала палочками прямо перед ее лицом.

— Что? — Линь Цзя выглядела несколько отрешенно.

— Что с тобой сегодня? Сама не своя. — Вообще-то Цзян Юй заметила неладное еще вчера вечером, но Цун Мяои запретила ей расспрашивать.

— Ничего.

— Ты случайно… не поссорилась с Ле Янь?

— С чего бы мне с ней ссориться, — Линь Цзя улыбнулась, но эта улыбка вышла откровенно натянутой.

Цзян Юй закрыла рот и принялась за еду, но в душе уже всё поняла: дело наверняка было в Ле Янь.

Горька любовь, похоже, никому не сунождено избежать ее тягот, вопрос лишь во времени.

Пятничный полдень был отдан под общие занятия, которые заканчивались в половине третьего. Линь Цзя вернулась в общежитие, чтобы разобрать конспекты и собраться перед вечерней подработкой репетитором. Как только пробил час дня, она ровно по расписанию вышла из комнаты, полчаса на метро — и она на месте. Линь Цзя занималась с девочкой-младшеклассницей, подтягивая ее по китайскому и математике.

— Уходишь? — уходя из общежития, она столкнулась с сокурсницей. Та поздоровалась с Линь Цзя, но в каждом изгибе ее лица таилась какая-то двусмысленная улыбка.

— Ага, пока, — Линь Цзя почувствовала себя немного странно, но расспрашивать не стала.

Выйдя из здания общежития, она наконец-то догадалась, почему та девчонка так ей улыбалась. Во дворе-сыхэюань за пределами корпусов Ле Янь в одиночестве стояла у клумбы и курила электронную сигареку.

Линь Цзя думала, что больше никогда ее не увидит.

Заметив вышедшую Линь Цзя, Ле Янь одарила ее улыбкой — эта улыбка крупного мейн-куна неизменно казалась умилительной.

Линь Цзя тоже улыбнулась. Подойдя ближе, она уловила запах холодного зеленого чая и взглянула на курительное устройство в руках Ле Янь:

— Эта штука вредная.

— Тогда не буду курить, — Ле Янь подняла руку, разгоняя в воздухе аромат холодного чая.

Вообще-то запах был приятным. Линь Цзя вечно чувствовала от Ле Янь этот свежий прохладный чайный шлейф — оказывается, вот в чем было дело, но курить вейп все равно вредно.

Ни та, ни другая не стали заводить разговор о вчерашних событиях. Они просто молча шли бок о бок: Линь Цзя нужно было выйти через главные ворота к метро, но Ле Янь легко, едва касаясь, взяла ее за запястье и тут же отпустила:

— Пойдем к северным воротам, моя машина припаркована там.

— Почему ты не заехала внутрь?

— Наверное, это выглядело бы не лучшим образом, — Ле Янь коснулась мочки уха. — Разве ты сама не говорила, что это слишком показушно?

— Ле Янь…

— Я тоже считаю, что не стоит, слишком уж бросается в глаза.

Сегодня на Ле Янь была лишь куртка-бомбер да повседневные брюки, без каких-либо лишних украшений — чистый, свежий и сдержанный образ. Если бы не вырвиглазные синие волосы, Линь Цзя и вовсе решила бы, что Ле Янь переродилась.

— Тебе на самом деле не обязательно меня провожать.

Садясь в машину, Линь Цзя думала, что Ле Янь просто составит ей компанию на пути до выхода со станции метро, но стоило им забраться в салон, как Ле Янь напрямую спросила адрес ее ученицы.

— Преподаватель говорит, что я должна быть ближе к реальной жизни, мне тоже нужно выйти в свет и посмотреть на мир, — довод Ле Янь звучал достаточно убедительно, к тому же она занималась искусством, а для творческого человека всё вокруг служит источником вдохновения.

Занятие с репетитором длилось полтора часа. Ле Янь дождалась, пока Линь Цзя выйдет из дома, и помахала ей на прощание.

— Возвращайся уже, — сказала Линь Цзя.

Ле Янь улыбнулась ей в ответ:

— Иди скорее внутрь.

Когда Линь Цзя вышла снова, Ле Янь все еще была там. Линь Цзя уже хотела спросить, неужели та прождала все это время на одном месте? Однако, стоило ей взглянуть на Ле Янь, как слова застряли в горле:

— Твои волосы?

Ярких синих прядей Ле Янь больше не было.

— Показалось детским садом, покрасила обратно.

У Линь Цзя на душе стало скрести кошки. Вообще-то ей очень нравилась эта синяя прядка. А когда она увидела на заднем сиденье снова появившееся детское кресло, то не удержалась:

— Ле Янь, тебе не нужно было этого делать.

— Я сама так захотела. Только не думай, что я это ради тебя выделываюсь, я просто этого захотела. Разве мой новый цвет волос тебе не нравится?

Нравился, и очень. У Ле Янь была светлая кожа и выразительные черты лица, а темный оттенок ей невероятно шел.

— Нравится.

Ле Янь искренне улыбнулась, слегка приподняв голову — от этого вида так и тянуло потрепать ее по подбородку.

— Вот видишь, я же говорила, что красиво, — она качнулась ближе к Линь Цзя. — А тебе?

В этот момент Линь Цзя наконец отчетливо ощутила сбивівшийся ритм собственного сердца. Оказывается, вчерашний стук принадлежал ей самой.

— Сиди ровно, — она бросила на Ле Янь долгий взгляд и тут же отвела глаза.

Ле Янь послушно устроилась на сиденье, но уголки ее рта упорно ползли вверх, не желая опускаться. Она машинально притянула ремень безопасности Линь Цзя и застегнула его:

— Поехали, теперь нужно забрать Маленького Линь Фань, я по ней соскучилась.

Пока небо еще окончательно не стемнело, Маленькая Линь Фань дождалась своего долгожданного «маленького танка». Разумеется, танк ей нравился, но Ле Янь, которая этот танк пригнала, нравилась ей еще больше.

— Сестрица! — Линь Фань рванула вперед, словно крошечный снаряд, и Линь Цзя пришлось выставить руки, чтобы смягчить удар и не потерять равновесие.

Маленькая Линь Фань, проворная как обезьянка, благополучно вскарабкалась Линь Цзя на руки, а затем перевела взгляд на Ле Янь:

— Сяо Лэ, ты тоже пришла?

— Ага, я тоже здесь. Ты рада меня видеть?

— Рада! — Линь Фань протянула руку. Ле Янь понятия не имела, что та задумала, но на всякий случай тоже протянула руку и пожала крошечные пальчики.

— Сяо Лэ, а куда делась твоя синяя прядка?

— Она? Ушла домой.

Линь Фань выглядела несколько огорченной, а затем принялась махать стоявшему неподалеку «хаммеру»:

— Привет! Только смотри, не уезжай домой сама.

Линь Цзя заметила, что Ле Янь и Линь Фань удивительным образом настраивались на одну волну: несмотря на четырёхлетнюю разницу в возрасте, казалось, будто между ними всего четыре месяца.

Линь Цзя собиралась идти домой готовить ужин, но Ле Янь посчитала, что уже слишком поздно, и предложила перекусить где-нибудь вместе. Трапеза на троих неизбежно должна была учитывать пожелания ребенка, так что компания вполне закономерно оказалась в «Макдоналдсе». Линь Фань вертела в руках игрушку из детского набора, сияя от восторга.

— Зачем ты взяла столько, как мы это съедим? — Ле Янь купила целых пять детских комплектов, собрав полную коллекцию прилагавшихся в подарок игрушек-пухляшей.

— Ничего страшного, это же детские порции, — Ле Янь окинула взглядом гору упаковок, где одной только картошки фри насчитывалось пять пачек. — Я… я смогу доесть.

— И я смогу доесть! — Линь Фань искренне верила в свои силы.

Глядя на счастливое лицо младшей сестры, Линь Цзя чувствовала, как по ее собственному сердцу разливается мягкое тепло. Время — самый беспристрастный естественный носитель: живешь моментом — и острее всего ощущаешь именно его.

В эту секунду Линь Цзя была счастлива.

Детский набор, разумеется, осилить не удалось. Линь Цзя забрала с собой оставшиеся наггетсы и бургеры в бумажном пакете — тот, кто хоть раз голодал, как никто другой понимает истинную ценность еды.

Ле Янь несла пакет с едой, сытые и довольные, они втроем прогуливались по близлежащей площади, помогая пище усвоиться.

Линь Фань вприпрыжку бежала посередине, держа за левую руку Линь Цзя, а за правую — Ле Янь, и время от времени они обе подбрасывали ее вверх, чтобы она перепрыгивала на следующую квадратную плитку мостовой. Игра доставляла им обоим море веселья.

— Ты совсем не ешь мясо? — Линь Цзя еще в ресторане обратила внимание, что Ле Янь не притронулась ни к бургеру, ни к жареной курице, а жевала исключительно картошку фри да кукурузу.

— Ем, — Ле Янь наблюдала, как Линь Фань топчется по собственной тени. Услышав это, Маленькая Линь Фань подняла голову:

— Только не жадничай, я ужасно наелась!

Ле Янь легонько ущипнула ее за слегка округлившиеся пухлые щечки:

— Я просто не очень люблю фастфуд из курицы.

Заметив на лице Ле Янь вымученную улыбку, Линь Цзя поняла, что дело тут вовсе не в нелюбви к конкретному блюду — скорее всего, за этим скрывалось что-то еще. Допытываться она не стала:

— Ладно, в следующий раз не будем его брать.

Услышав слова Линь Цзя, Ле Янь снова повеселела:

— Хорошо, а что мы тогда съедим в следующий раз?

— А? Но я-то люблю! — Линь Фань находилась как раз в том возрасте, когда уже всё прекрасно понимала и страсть как любила участвовать во взвешенных беседах взрослых.

— Съедим, тебе куплю отдельно, — стоило Ле Янь произнести это, как улыбка на ее лице внезапно застыла.

Линь Цзя, не сводившая с нее глаз, тут же встрепенулась:

— Что с тобой?

— Пустяки, — Ле Янь тут же приняла прежний беззаботный вид. — Пойдем, покатаемся на качелях.

Услышав про качели, Линь Фань радостно подпрыгнула:

— Ура! На качели!

Шагая позади них, Линь Цзя интуитивно чувствовала, что у Ле Яньшки есть какая-то тяжесть на душе. Внезапно она вспомнила, что даже когда Ле Янь приходила в бургерную, где она подрабатывала, та пила только колу и никогда ничего не ела. Какая же тайна была связана с бургерами и жареной курицей?

Тяжелые мысли Ле Янь — или, вернее сказать, детская травма — действительно уходили корнями в историю с гамбургерами. Когда она была маленькой, ей доводилось приезжать к отцу на работу. Лэ Чаншэн вечно пропадал в делах и поручал заботу о девочке своей секретарше, а та всегда бавила ее «Кентукки Фрид Чикен». Отец, пытаясь угодить ребенку и видя, как та ест, решил, что дочке нравится эта еда, и при каждом визите заказывал ей бургерные наборы. Так продолжалось ровно до того дня, пока Ле Янь не застала их кувыркающимися вместе, после чего вышедшая из кабинета секретарша по пути к стойке захватила для нее привычное угощение — всё те же гамбургеры и жареную курицу.

В тот день Ле Янь не притронулась к еде. Она выбежала из офиса в одиночку, бежала долго-долго и в конце концов добралась до дома бабушки с дедушкой. С тех пор Ле Янь больше никогда не ела бургеры.

Она никому не рассказывала об этом случае. Именно с того самого момента она стала тайком следить за отцом, и именно так обнаружила всю вереницу его многочисленных пассий с третьей по седьмую.

Ле Янь не хотелось ворошить прошлое. Сидя на качелях, она соревновалась с Линь Фань в том, кто взлетит выше. Быстро проносящиеся мимо силуэты деревьев отражались в улыбке Линь Цзя, Ле Янь раскачивалась все сильнее и сильнее, позволяя шуму ветра и звонкому смеху заполнить каждую мысль в ее голове.

Эта пятница выдалась для Маленькой Линь Фань по-настоящему радостной и счастливой. Сестре не нужно было после пар сломя голову нестись за ней, чтобы успеть приготовить ужин — они могли вдоволь наесться любимой жареной курицы, а потом играть все вместе. Что же до Линь Цзя, то человека, которого повседневные тяготы почти лишали возможности дышать, наконец-то окутала долгожданная, редкая легкость.

http://bllate.org/book/40388/5126282

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода