— Государь! Государь!..
— Сын Неба!..
В походном лагере царил хаос. Хотя нападавших удалось отбить, отряд рассеялся по округе. Воевода гвардии Хубэнь Су Му во главе уцелевших солдат прочесывал местность в поисках Сына Неба Лян Жаня.
Князь Цзинь Лян Си вместе с отрядом отборных воинов тоже метался по глухим лесам. Прижав ладони ко рту, он то и дело звал в темноту:
— Государь!..
Всполошенные птицы с шумом срывались с ветвей и растворялись в ночном небе. Но на крики никто не откликался — вокруг стояла глухая тишина.
Приближался рассвет. Сквозь серые сумерки на земле проступили бурые пятна. Кровавый след тянулся через чащу прямо к краю бездонного обрыва.
На ветке сухого дерева у самой кручи трепетал на ветру клочок черного шелка.
Подбежав, Лян Си сорвал его, пока порыв ветра не унес ткань в бездну. Сдерживая дрожь в пальцах, он прошептал:
— Это же... парча императорского одеяния...
Стоявший рядом доверенный слуга тоже узнал ткань. Сомнений не было — обрывок подола Сына Неба.
— О-о-ох! — завыл слуга, словно лишился отца с матерью, и закрыл лицо руками. — Князь! Ваше Высочество, неужели Сын Неба... неужели он...
— Исключено, — Лян Си вгляделся в непроглядную темь ущелья. В его взгляде читалась непоколебимая решимость. — Внизу река. Там глубоко. С государем ничего не могло случиться.
— Помилуйте, очнитесь! — запричитал слуга. — Река-то река, но высота здесь какая? Рухнуть в воду с такой кручи — всё равно что о скалы разбиться! Да и течение там бешеное. Государь наверняка уже... уже... Господи, беда-то какая!
Слуга захлебнулся рыданиями, не в силах выговорить страшное слово.
Лян Си задрожал всем телом, словно сухой лист на осеннем ветру. Глаза его покраснели.
— Третий брат... — едва слышно обронил он.
Слуга воровато огляделся, поспешно утер слезы и, изображая глубокую скорбь, вкрадчиво зашептал:
— Князь... Вы ведь глава четырех великих княжеских родов Великого Лян. Ваше положение неоспоримо. Что если... что если немедля объявить о кончине Сына Неба? Тогда вы сможете занять трон по праву. Посмотрим, кто из этих старых хрычей в совете посмеет вякнуть хоть слово против вашего величия!
— Но судьба государя еще не известна, — медленно произнес Лян Си, приходя в себя. — Даже если он упал...
— Ваше Высочество! — резко перебил слуга. — Решать надо сейчас! Объявим, что Сын Неба разбился насмерть, обратился в прах. Или что дикие звери растерзали его тело в ущелье и растащили кости! Да какая разница!
Лян Си прищурился, пристально глядя на слугу.
— Что ты предлагаешь?
Тот с глухим стуком повалился на колени, бьясь лбом о землю:
— Князь! О судьбе государства думать надо! Неужто вы и впрямь хотите доверить Великое Лян безбородому юнцу, который и в подметки вам не годится? Вы — единственный достойный правитель нашей империи! Объявите о кончине государя прямо сейчас и взойдите на престол, как и предначертано судьбой!
— Великолепно! — раздался громкий, сочащийся ядом голос еще до того, как Лян Си успел ответить.
Из утреннего тумана вышел рослый мужчина — князь Цинь Лян Шэнь. На его лице играла презрительная усмешка.
— Поймал с поличным! Чистый, благородный князь Цзинь, надо же! Сын Неба еще, быть может, жив, а ты уже примериваешь императорский халат? Какая спешка!
— Шэнь-эр... — попытался вставить слово Лян Си.
— Лицемер! — рявкнул Лян Шэнь, скрежеща зубами. — Ты ведь точно так же когда-то строил козни против меня, мечтая, чтобы я сгнил в землях Чжао! Мой... дорогой старший братец!
Лян Си побледнел, его губы дрогнули.
— Я сорву с тебя эту маску благодетеля! — яростно бросил Лян Шэнь. — О твоем истинном лице узнает каждый министр в совете, каждый простолюдин в империи!
Лян Си глубоко вздохнул, возвращая себе самообладание, и холодно спросил:
— В таком случае ответь мне, дорогой брат, где ты был минувшей ночью?
— Прошлой... прошлой ночью? — Лян Шэнь запнулся. Внезапный вопрос застал его врасплох, заставив похолодеть от страха. Он попытался выкрутиться: — К чему эти расспросы? Мы говорим о тебе! Не смей переводить стрелки!
— Конюхи доложили, — невозмутимо продолжал Лян Си, — что видели, как князь Цинь крался к стойлам под покровом темноты, предварительно приказав своим слугам разогнать дежурных.
Лян Шэнь окончательно растерялся, но упрямо буркнул:
— Ну и что с того? К чему ты клонишь?
— К тому, — прищурился Лян Си, — что государь должен был бежать от убийц на моем коне. Но почему-то именно мой скакун внезапно пал, испуская пену. Не ты ли подсыпал ему яд, братец?
— Брехня! — вскипел Лян Шэнь. — Никого я не травил! Я всего лишь...
«...всего лишь подсыпал слабительное», — чуть не сорвалось у него с языка.
— Зачем тогда было красться посреди ночи? — наседал Лян Си.
Лян Шэнь до хруста сжал кулаки, задыхаясь от злости.
— Хватит! Коль уж мы так ладно подозреваем друг друга, то и отлично! С этого дня у каждого из нас свой путь! Иди своей дорогой, а я пойду своей!
Он ткнул пальцем в сторону Лян Си:
— Но запомни: пока я жив, я не позволю тебе причинить вред третьему брату!
Резко развернувшись, Лян Шэнь взмахнул черным плащом и зычно скомандовал своим людям:
— За мной! Искать Сына Неба! Мы обязаны вернуть государя на престол!
— Слушаемся!
***
Нападавшие опешили.
Они были готовы ко всему: что Лян Жань бросится бежать, поддастся панике, взмолится о пощаде... Они просчитали десятки сценариев, кроме одного. Никто и подумать не мог, что правитель Великого Лян вдруг шагнет навстречу чжицзы из Северного Чжао Чжао Бэйсюэ и вопьется в его губы поцелуем!
Даже сам Чжао Бэйсюэ на мгновение растерялся, но тут же опомнился. Обхватив тонкую талию Лян Жаня, он крепко прижал его к себе. Оттолкнуть его, тем более когда тот сам проявил столь пылкую инициативу, у него не было сил.
Убийцы переглянулись. Опомнившись, они с яростными криками занесли клинки и бросились на императора.
— А-ах! — только и смог выдавить ошеломленный Наследник Юй Шэн, пытаясь предупредить увлекшуюся пару.
Чжао Бэйсюэ приоткрыл глаза. В его темных зрачках вспыхнула ледяная, беспощадная решимость. Одним неуловимым движением он выхватил клинок и с глухим звуком вогнал его по самую рукоять в грудь ближайшего убийцы. При этом его вторая рука по-прежнему крепко сжимала талию Лян Жаня, удерживая того в глубоком, страстном поцелуе.
Налетел второй противник. Чжао Бэйсюэ резко выдернул лезвие и обратным взмахом рассек ему горло. Тот даже не успел понять, что произошло, как замертво рухнул навзничь. Горячая кровь брызнула во все стороны, мгновенно пропитав сухую землю.
Движения юноши были пугающе точными, выверенными и беспощадными. Расправиться с двумя подготовленными бойцами для него оказалось не сложнее, чем перезрелые тыквы расколоть.
Увидев это, оставшиеся трое убийц дрогнули и бросились наутек.
Лян Жань едва не задохнулся — напор Чжао Бэйсюэ был слишком властным и неистовым, словно тот пытался поглотить его целиком. Из последних сил упершись ладонями в его грудь, император разорвал этот затянувшийся поцелуй.
И в то же мгновение низ живота пронзила резкая боль.
— Тсс... — Лян Жань прижал ладонь к животу, но, превозмогая спазм, указал на беглецов: — Возьми их! Не дай уйти!
Чжао Бэйсюэ среагировал мгновенно. Черным вихрем он устремился в погоню. Ранение в плечо словно перестало существовать — не зная ни усталости, ни боли, он двигался вперед, готовый исполнить любое веление Лян Жаня. Он сам был живым оружием, безжалостным и точным.
Преградив путь беглецам, он замахнулся мечом. На лицах нападавших отразился первобытный страх. Они прекрасно понимали, что против этого чудовища у них нет ни единого шанса — будь их хоть тридцать человек, исход остался бы прежним.
Переглянувшись, мужчины словно по беззвучной команде одновременно вскинули руки и с силой вгрызлись в собственную кожу на тыльной стороне ладоней.
— Назад! — превозмогая боль в животе, крикнул Лян Жань. — Они хотят убить себя!
Кожа на руках мертвецов была заранее смазана быстродействующим ядом. Стоило им прокусить плоть до крови, как тела свело жестокой судорогой. С глухим стуком они повалились в пыль, извиваясь в агонии, и затихли через пару вдохов.
Подойдя ближе, император осмотрел трупы. Дыхание остановилось, яд сработал мгновенно.
Чжао Бэйсюэ, не обращая внимания на кровь, сочившуюся из раны на плече, поспешил оправдаться. Его голос звучал хрипло и взволнованно:
— Это не мои люди! Нас хотят поссорить...
Будучи принцем Северного Чжао, он годами взращивал тайных сторонников, и часть этой сети последовала за ним на юг. Но эти мертвецы точно не принадлежали к его скрытым силам. Кто-то намеренно пытался вбить клин между ним и Лян Жанем, а точнее — развязать войну между двумя державами.
— Я знаю, — прервал его Лян Жань.
Чжао Бэйсюэ удивленно воззрился на него. Император же спокойно пояснил:
— Оружие у них хоть и ковано по образцу Северного Чжао, да только оттенок у металла не тот.
Земли Чжао лежали далеко на западе, тогда как Великое Лян граничило с бескрайним морем. Из-за климата и природных условий способы выплавки железа в двух странах разительно отличались. Содержание примесей в руде сказывалось на цвете готовых клинков, оставляя едва заметную разницу в отливе стали.
Лян Жань, проживший уже две жизни на императорском троне, обладал редкой наблюдательностью и наметанным глазом, а потому сразу подметил эту деталь.
К тому же...
Небо на востоке едва заметно светлело. Полночь давно миновала, а значит, наступили новые сутки. Лян Жань снова мог задействовать системный навык [Слух со всех сторон], позволявший улавливать не только чужие разговоры, но и сокровенные мысли.
И секунду назад, когда убийцы еще были живы, он успел прочесть их скрытые мотивы.
Эти люди не имели никакого отношения к Северному Чжао. Их прислал Верховный церемониймейстер!
Лишившись надежды прибрать к рукам двадцатитысячное войско Гоцзэ, старый заговорщик решил устранить Лян Жаня, Лян Си и Лян Шэня прямо в пути. Погубив законных наследников династии Лян, он расчистил бы себе дорогу к власти. А маскарад с чжаоским оружием должен был отвести от него подозрения и подставить северян.
Разговоры о предательстве велись лишь для того, чтобы уцелевший Наследник Юй Шэн разнес эту весть по свету. Спасись он — и вся поднебесная узнала бы, что Сына Неба порешили лазутчики из Чжао. Тогда Верховный церемониймейстер не просто узурпировал бы трон и забрал войска Гоцзэ, но и перевел бы все стрелы на внешнего врага, обведя всех вокруг пальца.
Лян Жань прищурился и мягко произнес:
— Это не люди Чжао. Я верю тебе.
Взгляд Чжао Бэйсюэ, секунду назад дикий и свирепый, мгновенно потеплел. Он смотрел на императора с такой преданностью и надеждой, словно побитый пес, которого наконец приласкали. В уголках его глаз даже блеснули слезы.
— Ты... действительно веришь мне? — сипло выдавил он.
Лян Жаню нестерпимо захотелось закатить глаза. Когда этот парень без тени сомнения кромсал плоть врагов, он совсем не выглядел беззащитным. Такой верзила — и пускает нюни при каждом удобном случае?
Вдруг низ живота пронзила новая вспышка боли. Порыв холодного ветра донес приторно-сладкий запах свежей крови.
К горлу подкатил тяжелый спазм. Накативший приступ тошноты оказался настолько яростным, что императора едва не вывернуло наизнанку.
Лян Жань замер, прижимая ладонь к плоскому животу. По спине пробежал странный, пугающий холодок.
«Неужели... неужели я действительно в положении?»
http://bllate.org/book/40348/5216776
Готово:
