— Говори уже, если есть что сказать. К чему эти недомолвки? — прямо спросил Цзян Шаоли.
Выйдя из бара, они вызвали трезвого водителя и устроились на заднем сиденье. Цзян Шаоли уже несколько раз замечал, как сидевший рядом Е Чжи порывался что-то сказать, но всякий раз осекался, и в конце концов просто не выдержал.
— Лили, я просто хотел спросить... Неужели тебе совсем не любопытно, с кем я сейчас говорил по телефону на балконе бара? — заговорил Е Чжи. — Ты слышал, что я тогда сказал?
Цзян Шаоли повернул к нему голову:
— Я стоял далеко и ничего не слышал. Кто звонил?
— Сестра, — лениво откинувшись на спинку сиденья и взглянув на Цзян Шаоли, с облегчением отозвался Е Чжи. — У нее закончился отпуск, она заезжала в Цзинвань за вещами. Услышала, что ты вернулся в страну, вот и набрала мне — разузнать, как дела.
Сестра Е Чжи была старше их на шесть лет. Еще после выпуска, устроившись на работу, она съехала и стала жить одна, лишь изредка навещая родителей на вилле в Цзинване.
— Вот как, — окинув его взглядом, отозвался Цзян Шаоли.
— Ну да. Я сказал ей, что ты больше никуда не уедешь, и она очень обрадовалась. Сказала, надо будет как-нибудь выбраться поужинать вместе. — Е Чжи ободряюще похлопал себя по плечу: — Лили, ты ведь прилично выпил, голова не кружится? Давай, прислонись ко мне, отдохни немного, а я разбужу тебя, когда доедем до университета.
Цзян Шаоли чиниться не стал и действительно опустил голову ему на плечо, прикрыв глаза.
Е Чжи опустил взгляд на прильнувшего к его плечу Цзян Шаоли: тот казался удивительно красивым и по-детски покладистым. Должно быть, подействовал алкоголь — на мгновение Е Чжи едва не потянулся коснуться его лица. Вовремя опомнившись, он с воровской опаской одернул руку и чинно положил ладони на колени, больше не решаясь шевельнуться.
Сегодня они оба и правда выпили немало, но не до беспамятства — максимум слегка кружилась голова. Оставив машину на закрепленной за университетом парковке, они за несколько минут дошли до общежития, и ни один по дороге даже не качнулся.
Около десяти вечера на территории кампуса почти никого не осталось, хотя кое-где еще попадались запоздалые компании. Слышался беззаботный смех, кто-то дурачился и бегал наперегонки с друзьями — университетский городок жил своей юной, кипучей жизнью.
Поскольку сегодня были выходные, Цзян Шаоли не успел до конца оформить заселение: он лишь заранее договорился и завез вещи, а сам ключ от комнаты должен был получить только завтра.
Е Чжи достал свой ключ и повернул в замке. Едва дверь распахнулась, как из комнаты вылетел телефон, со всего размаха врезался в стену у косяка и с треском раскололся.
— Ты что творишь?! — среагировав в ту же секунду, Е Чжи сгреб Цзян Шаоли себе за спину и яростно уставился на виновника.
Взгляд Е Чжи оказался настолько ледяным, что Юй Цзин опешил и так и застыл за своим столом.
— Юй Цзин, мы с Лили тебя не трогали! — не унимался Е Чжи. — Стоило нам переступить порог, как ты запустил в нас мобильником. Это еще что за фокусы?!
— Что там стряслось?
— Что случилось?
Чжэн Ци и Сюй Сун, уже лежавшие на верхних ярусах и резавшиеся в игры, высунули головы из-за бортиков. Сидевший напротив Юй Цзина за компьютером Мэн Юй тоже оглянулся.
Мэн Юй перевел взгляд с пылающего гневом Е Чжи на по-прежнему бесстрастного Цзян Шаоли, затем посмотрел на оцепеневшего Юй Цзина и опустил глаза на разбитый корпус телефона. Взгляд его потемнел, мысли было не угадать, но вопреки обыкновению он не стал тотчас же заступаться за Юй Цзина.
— Юй Цзин, язык отсох? Объясняйся! — потребовал Е Чжи.
Будь он один, он, возможно, не взбесился бы так сильно. Но при входе он по привычке придержал дверь и пропустил Цзян Шаоли вперед, так что телефон едва не угодил тому прямо в лицо. От одной этой мысли внутри у Е Чжи все полыхало.
— П-прости... Я правда не нарочно, — выдавил Юй Цзин, и из его глаз брызнули слезы, словно его до смерти перепугал этот окрик.
Прежде, глядя на его слезы, Е Чжи непременно подумал бы, какая у парня хрупкая душа: мол, натерпелся в прошлом невзгод, вот и стал таким ранимым — чисто по-человечески жаль. А затем по-дружески утешил бы. Но сейчас вид этих слез вызывал только глухое раздражение.
Взрослый парень, а чуть что — вместо решения проблемы разводит сопли. Это с какой стати? Пострадавшие и слова обиды не сказали, а виновник уже скорчил из себя главную жертву?
Восприятие чужих эмоций у Юй Цзина было обостренным: он мгновенно уловил раздражение Е Чжи и понял, что прежний номер с жалостливой беспомощностью больше не сработает — так он лишь окончательно настроит Е Чжи против себя. А подобного исхода он допустить не мог.
Сглотнув рыдания, Юй Цзин заговорил гладко и четко, без привычного запинания:
— Е Чжи, студент Цзян, простите меня, я правда не хотел! Я ни в коем случае не целился в вас. Мы переписывались с женихом, повздорили из-за сущих пустяков, и я сгоряча запустил телефон... Простите, я чуть было не попал в вас по чистой случайности.
— Ты ведь знаешь моего жениха, Чу Хэцы, — продолжал он дрожащим голосом. — У него властный характер, он терпеть не может, когда я сближаюсь с другими парнями. Но вы же меня знаете: я люблю общаться, заводить друзей, этого не избежать. А он совершенно не желает меня понять! Вечно затевает ссоры на ровном месте. Бог с ним, в другое время я бы стерпел, но у меня сейчас нога повреждена, болит адски, а он вместо заботы и теплых слов закатывает глупые сцены ревности. Я просто не сдержался от злости... Я и представить не мог, что вы войдете именно в эту секунду. Мне правда очень, очень жаль!
С этими словами он попытался подняться на ноги, чтобы отвесить им глубокий извинительный поклон.
Е Чжи лишь поморщился, наблюдая за этим представлением, но останавливать его не стал.
Зато Мэн Юй не выдержал: поднявшись со стула, он подошел и мягко опустил Юй Цзина обратно на место:
— Е Чжи, ну хватит уже.
— И то правда, Е Чжи, — поддакнул со своего яруса Чжэн Ци. — Сяо Цзин извинился от чистого сердца, к тому же никто не пострадал. Мы же живем в одной комнате, к чему раздувать скандал?
— Студент Юй и правда запустил телефон со зла, поссорившись с женихом? — с легкой полуулыбкой поинтересовался Цзян Шаоли, выступая из-за плеча Е Чжи.
Цзян Шаоли улыбался редко. Тонкий и статный в своей белой рубашке, в теплом свете ламп он казался ослепительным: улыбка сгладила привычную холодную отстраненность утонченных черт, придав его лицу почти гипнотическое, пленительное очарование.
Все в комнате на секунду затаили дыхание.
Е Чжи не стал исключением: безотчетным порывом он едва не закрыл Цзян Шаоли ладонью, желая спрятать от чужих глаз, но в последний миг сдержался.
— У нашей семьи давние связи с родом Чу, да и самого господина Чу я знаю лично, — глядя на Юй Цзина, размеренно произнес Цзян Шаоли. — Студент Юй — близкий друг Е Чжи, и если у тебя неспокойно на сердце, Е Чжи тоже станет переживать. Давай сделаем так: при следующей встрече с господином Чу я поговорю с ним. Попрошу проявить чуткость к молодежи, оставить тебе немного личного пространства для дружбы и не ревновать попусту, чтобы не портить ваши отношения.
Е Чжи уставился на Цзян Шаоли с немым возмущением. Он уже собирался заявить, чтобы его не приплетали к чужим ссорам — сдалось ему переживать из-за чужих амурных разборок, делать нечего, что ли? Но Цзян Шаоли бросил на него короткий взгляд, призывая помолчать, и Е Чжи мгновенно прикусил язык.
— Н-не стоит... Я сам все объясню брату Чу. Спасибо за заботу, студент Цзян, — выдавил Юй Цзин, не в силах даже натянуть подобие улыбки.
Разумеется, телефон полетел в стену вовсе не из-за ссоры с Чу Хэцы. Тот действительно частенько устраивал сцены из-за его общения с другими парнями, но в последние пару дней даже повода не подавал. Узнав о травме Юй Цзина, Чу Хэцы, застрявший в командировке и не сумевший примчаться ухаживать за ним, изводил себя муками совести и бесконечной жалостью.
Настоящая причина крылась в студенческом форуме: Юй Цзин только что листал ленту, пестревшую постами о том, как идеально смотрятся вместе Е Чжи и Цзян Шаоли и насколько они близки. Все твердили, что настоящий любимчик Е Чжи вернулся, а ему, Юй Цзину, прежде считавшемуся его лучшим другом в университете, теперь остается лишь подвинуться.
Фотографии, на которых Е Чжи и Цзян Шаоли держались с интимной доверительностью, привели его в неописуемую ярость.
В довершение всего в комментариях поднялась травля: его обвиняли в том, что при наличии жениха он не держит дистанцию с ухажерами, жадно гребет все под себя и держит парней на коротком поводке.
Но эти обожатели сами увивались вокруг него и пылинки сдували! При чем тут он?! Разве он просил их липнуть к себе день и ночь?!
До появления Цзян Шаоли все складывалось идеально. Во всем виноват только Цзян Шаоли! Не вернись он так некстати, ничего бы не случилось!
— Я правда с женихом повздорил, оттого и сорвался, — с вымученной горечью заговорил он. — Меня ведь род Юй забрал к себе только в семнадцать лет. С моим женихом с самого детства рос Чжао Юньчжоу — тот брат, с которым нас перепутали в роддоме... Я никогда не чувствовал уверенности в наших чувствах, из кожи вон лез, чтобы уберечь эти отношения, а жених все равно мне не верит. Я... Обстановка, в которой я рос, была незавидной. Вот и развились во мне малодушие, мнительность и вечный страх. Со стороны может показаться, будто я уверен в себе и жизнерадостен, но на самом деле я прячу всю боль глубоко внутри и боюсь показать ее наружу. Вот и сейчас все копилось-копилось, пока чаша не переполнилась... Простите, что показал себя с такой жалкой стороны.
— Если так, студент Юй и впрямь достоин всяческого сочувствия, — отозвался Цзян Шаоли. — Будь мы с Е Чжи более мелочными, нас сочли бы бессердечными агрессорами. Забудем об этом. Мне вовсе не улыбается с первого же дня в общежитии прослыть человеком, который третирует соседей по комнате.
В груди у Е Чжи все еще тлела ярость, но раз уж Цзян Шаоли решил закрыть тему, он подчинился без лишних слов. Повернувшись к Юй Цзину, он процедил сквозь зубы:
— Комната — место общее, а не твоя личная берлога. Если еще вздумаешь психовать, держи себя в руках и смотри, чтобы больше никто под горячую руку не попал!
Юй Цзин судорожно всхлипнул и выдавил «угу», словно вот-вот снова разразится рыданиями. Но Е Чжи даже не взглянул в его сторону, обратившись к Цзян Шаоли:
— Я пока повешу шторки, которые мы сегодня купили, и застелю тебе свежий комплект белья. На том, что сейчас лежит, я уже неделю спал — боюсь, тебе будет неприятно. Сходи пока в душ: в одиннадцать тридцать в общежитии вырубают электричество, а без него пропадет и горячая вода.
— Договорились, — отозвался Цзян Шаоли.
Цзян Шаоли взял пижаму и туалетные принадлежности и ушел в душевую. Е Чжи принялся вешать шторки и перестилать кровать.
Причем белье он достал свое, уже стиранное.
Хотя соседи с утра прекрасно видели в чемодане Цзян Шаоли два абсолютно новых комплекта, и Е Чжи без проблем мог бы постелить один из них — одеяла ведь стандартные, пододеяльник подошел бы идеально.
— Слышь, Е Чжи, ты же сам говорил, что твой друг детства помешан на чистоте, — усевшись на кровати, с усмешкой окликнул соседа Сюй Сун, обожавший подливать масла в огонь. — Чистюлям ведь куда спокойнее спать на собственном белье, к которому они привыкли? Чего ты не застелешь то, что он привез, а натягиваешь свое старое?
Заправлявший пододеяльник Е Чжи на мгновение замер:
— Вылетело из головы.
На самом деле ничего у него не вылетало. Он просто не хотел. Да, Лили брезглив, но к нему-то эта брезгливость не относится! Лили дома спал в его постели, делил с ним одну подушку. Это его кровать, и раз уж Лили согласился на ней спать, то и вещи должны быть его, Е Чжи. Пусть все вокруг видят, что они ближе всех на свете.
— Уже наполовину заправил, так сойдет, — добавил он.
Казалось бы, мелочь, но Е Чжи вдруг ощутил странную неловкость, и в его голосе невольно прозвучало нелепое оправдание.
— Ну ладно, делите на двоих и кровать, и постельное белье — мы уже поняли, какая между вами крепкая дружба, — протянул Сюй Сун и скосил глаза на Юй Цзина. Заметив, как тот сдавленно кипит от бессильной ярости, он остался абсолютно доволен увиденным.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40301/5152545
Готово:
