Ло Сицзюнь
Говорят, истинной красотой среди цветов обладает лишь пион, чье цветение заставляет трепетать всю столицу.
В конце весны наступала пора цветения пионов, главенствующих над всеми остальными цветами. Литераторы, благородные дамы, простой люд и аристократы — все до единого предавались упоению небесным ароматом и великолепной красотой царя цветов. Бесконечные череды цветочных празднеств, устраиваемых в крупных храмах и частных особняках знатных семей, следовали одно за другим, отчего глаза разбегались. Пропустить такое зрелище было просто немыслимо.
Однако цветочная ассамблея в поместье ныне действующего канцлера Ло Цзиньняня неизменно превосходила все остальные пиры, по праву заслуживая именоваться грандиозным событием Чанъаня. Причиной тому служили девять редких кустов густомахровых зеленых пионов, ночивших поэтичное название Зеленая зыбь весенних вод.
Ло Цзиньнянь выделил в своем поместье целый внутренний двор, специально отведенный под посадку этих девяти кустов зеленого пиона, а за их уход и заботу днем и ночью отвечали девять садовников.
Удостоиться приглашения на пионную ассамблею в поместье Ло могли лишь близкие друзья семьи Ло и влиятельные вельможи того времени. Обычным же людям было крайне сложно хоть краем глаза взглянуть на истинный облик этих зеленых пионов.
Хотя Яо Цзило приходился старшим сыном генералу Аньюна Яо Ваньняню, к несчастью, он был рожден не от главной жены, к тому же в его жилах текла кровь иноземных племен, поэтому он, естественно, не попал в число приглашенных. Именно поэтому он уговорил Юйчи Чжана взять его с собой, надеясь отыскать удобный момент, чтобы хоть мельком увидеть дочь канцлера Ло — Ло Сицзюнь.
В день ассамблеи Юйчи Чжан и Яо Цзило прибыли к поместью Ло в повозке, запряженной синим мулом. Управляющий Цуй, стоявший у ворот, узнал Юйчи Чжана и поспешно склонился в поклоне, приглашая их обоих внутрь.
Стоило им только переступить порог поместья, как глаза Яо Цзило загорелись — он был готов тут же бросить Юйчи Чжана, чтобы отыскать ту, чье изображение давно хранил в сердце. Не успел он сделать и шага, как за спиной раздался знакомый голос:
— А-Чжан, ты и вправду привел его!
Оба обернулись и увидели Янь Уцо. Он приближался в роскошных одеждах, а уголки его губ трогала легкая улыбка.
Благодаря родовитости, статусу старшего законного наследника, а также искуссному владению луком и конем, Янь Уцо обладал правильными и красивыми чертами лица. Еще в тринадцать лет его отобрали в гвардию Цяньнюйвэй, и с тех пор он часто сопровождал особу императора. Яо Цзило же и Юйчи Чжан следовали за своими отцами, несшими службу на юго-западных рубежах и в Мобэй. Они прошли через закалку армейскими буднями и выдержали испытание несколькими сражениями, но были пожалованы лишь званиями храброго духом военачальника и вспомогательного военачальника.
Трое юношей были знакомы с детства, отлично знали нравы друг друга, а их дружба только крепчала в постоянных стычках, ссорах и соперничестве. И хотя теперь их жизненные пути различались, между ними не возникало ни отчуждения, ни холода. Вот только Янь Уцо, вошедший в число столь желанных для отпрысков знати гвардейцев Цяньнюйвэй, чье будущее казалось лучезарным и безоблачным, в душе то и дело чувствовал неудовлетворенность. Он искренне верил, что лишь обагренная кровью земля на поле брани да укутанное в конские шкуры тело достойны истинного полководца и настоящего героя, а потому жаждал лишь дождаться подходящего часа, чтобы сойтись в честном состязании с двумя верными друзьями на поле боя.
Управляющий Цуй заметил на нем повседневную форму гвардейца Цяньнюйвэй и услышал названное им имя семьи, а потому, немного помедлив, тоже пригласил его войти.
Яо Цзило чувствовал, что улыбка Янь Уцо без всякой на то причины заставляет кровь стынуть в жилах, и решил, что во время их встречи в таверне несколько дней назад Юйчи Чжан просто проявил тугодумие и задел Янь Уцо неосторожным словом. Но сам виновник — Юйчи Чжан — казался совершенно беспечным: он бесцеремонно спихнул на него эту ходячую проблему в лице Янь Уцо, а сам вальяжно последовал за редкими гостями в задний сад любоваться цветами.
Яо Цзило едва не задохнулся от злости. Бесцельно побродив туда-сюда, он беспомощно повернулся к неотступно следовавшему за ним и не желавшему отставать Янь Уцо:
— Старший Янь, неужели ты не знаешь, зачем я сегодня явился в поместье Ло?
Янь Уцо одарил его презрительной усмешкой:
— Сын варваров хочет увидеть младшую госпожу из семьи Ло!
Яо Цзило нахмурился, крайнее изумление отразилось на его лице, и он подумал про себя: раз ему все так понятно, почему же он таскается следом? Какой в этом смысл?
Нрав у него был прямой и открытый, все эмоции отчетливо читались на лице, не скрывая и половины сокровенных мыслей. Янь Уцо вздохнул:
— Хоть это и цветочная ассамблея, народу здесь тьма и царит суматоха, но поместье Ло — вовсе не то место, где тебе дозволено шататься где попало. Знает ли сын варваров, в какой стороне находится покои Ло Сицзюнь?
Яо Цзило покачал головой, а затем радостно воскликнул:
— Старший Янь, ты знаешь?
Янь Уцо с абсолютно невозмутимым видом кивнул, небрежно махнул рукой в какую-то сторону и безапелляционно заявил:
— Туда!
Войдя в сад Нунфан, Юйчи Чжан увидел, что вокруг тех девяти кустов пионов уже в несколько плотных рядов столпились люди. Посреди толпы вовсю цвели бледно-зеленые пионы, их многослойные лепестки едва заметно трепетали на легком ветерке, придавая цветам еще более хрупкую и изящную красоту.
Подняв взгляд, он неожиданно заметил, что напротив, в толпе, неподвижно стоял человек в черных одеждах с узкими продолговатыми глазами, во взгляде которых таилась улыбка. Это был тот самый тип из таверны, у которого три дня назад не оказалось денег расплатиться по счёту.
Их взгляды встретились, и незнакомец действительно улыбнулся. От одной этой улыбки все те люди вокруг в роскошных нарядах разом поблекли, превратившись лишь в серый фон для него.
В этот самый момент стоявший рядом пожилой господин от долгого стояния почувствовал, что ноги его онемели и налились свинцом, качнулся и начал заваливаться вперед. Юйчи Чжан невольно протянул руку, чтобы поддержать его. Но когда он снова поднял голову, тот человек уже бесследно исчез.
Юйчи Чжан протиснулся сквозь толпу и огляделся по сторонам — лишь полоса черной ткани мелькнула за круглой лунной аркой в стене. Широким шагом выйдя за арку, он обнаружил лишь изящные беседки, петляющие вокруг сада ручьи и густой ковер зеленой травы. Среди порхающих пчел и бабочек тонкий, едва уловимый сладковатый аромат скользнул у него под носом.
Юйчи Чжан невольно пошел вслед за этим ароматом, и сам того не заметив, шаг за шагом утратил былой твердый шаг. Перед глазами все заплыло туманной дымкой, словно повсюду кружились бесчисленные силуэты людей в черных одеждах.
В конце концов все эти темные тени слились в одну-единственную фигуру, увлекая его в самую глубь двора. Силуэт остановился перед высоким деревом белой магнолии, повернулся к нему и со вздохом произнес:
— Ну надо же, как долго мне пришлось тебя ждать.Юйчи Чжан лишь почувствовал, что этот человек смутно знаком, а его тон необычайно близок и фамильярен. Однако, когда тот бросился ему в объятия, он всё же инстинктивно попытался оттолкнуть его. Вот только все силы покинули его тело, и одна рука легла на плечо человека лишь так, что со стороны было трудно понять, хочет ли он притянуть заключённого в объятия человека ближе или оттолкнуть прочь.
Но человек в его объятиях, словно побег дикого винограда, крепко вцепился в его тело.
— Юйчи Чжан, какую же славную вещь ты сотворил!
Зычный, прокатившийся раскатом грома крик Яо Цзило заставил Юйчи Чжана мгновенно прийти в себя.
Перед глазами постепенно прояснялось, и он невольно опустил голову. Рассмотрев того, кто оказался у него на груди, он, несмотря на свою юношескую выдержку и закалку на поле боя, сейчас покрылся градом пота.
В его объятиях лежала юная дева с распущенными длинными волосами и закрытыми глазами. Одежда девушки была легкой и тонкой, а при солнечном свете можно было разглядеть нежную текстуру кожи.
Яо Цзило, которого за рукав оттягивал Янь Уцо, с лицом, полным скорби и гнева, яростно дрожал вытянутым пальцем:
— Раз уж ты делил ложе с Ло Сицзюнь, почему не сказал мне прямо! Разве Яо Цзило похож на бесстыдного человека, станущий цепляться за других? А ты стоял в стороне и смотрел, как я маюсь и терзаюсь тоской, должно быть, находил это невероятно забавным!
Придерживая хрупкие плечи Ло Сицзюнь, Юйчи Чжан чувствовал себя так, будто держал раскаленный уголь. Нахмурившись, он произнес:
— Здесь кроется какой-то подвох, я раньше никогда её не видел!
Янь Уцо изначально пытался увести Яо Цзило куда глаза глядят, но кто бы мог подумать, что они случайно забредят к беседке, где жила Ло Сицзюнь, и станут свидетелями того, как Юйчи Чжан обнимает ее. Настроение у него было весьма противоречивым, но когда он увидел покрасневшие глаза Яо Цзило, который снова забился диким быком, это вызвало у него сильнейшее раздражение.
Приложив все силы, чтобы удержать Яо Цзило, Янь Уцо отчитал его:
— Разве ты не знаешь, каков нрав у А-Чжана? Он вовсе не легкомысленный и падкий на женскую красоту человек, и не из тех, кто станет прикрываться ложью! Это у тебя голова каменная, а у него сердце и печень — из камня. В его глазах любая красавица куда менее примечательна, чем сверкающий клинок!
Яо Цзило дважды обдумал эти слова, посчитав их вполне разумными, и, тяжело дыша, унял руки и ноги.
Трое переглянулись, не зная, как распутать этот беспорядок, как вдруг позади послышался звон разбившейся о землю посуды.
Маленькая служанка с двумя пучками волос на голове вытаращила глаза и шаг за шагом стала пятиться назад, после чего, пронзительно завизжав, бросилась прочь, спотыкаясь и падая. Вскоре Ло Цзиньнянь в сопровождении нескольких служанок и домочадцев грозно двинулся сюда.
Ло Цзиньнянь уже перешагнул рубеж возраста пятидесяти лет, и за два с лишним десятка лет пребывания на чиновничьей службе он выработал в себе особую величественную осанку. Увидев, что его дочь невредима, он тут же велел служанкам прикрыть тело Ло Сицзюнь плащом и проводить ее в покои. Этот жест словно вывел Ло Сицзюнь из оцепенения. Растерянно оглядев всех вокруг и не понимая, что произошло, она вдруг обнаружила, что ее одежда растрепана, а ноги и вовсе босые. Охваченная внезапным стыдом и досадой, девушка тихонько заплакала.
Дождавшись, пока дочь уйдет в комнату, Ло Цзиньнянь прогнал всех служанок и слуг. В упор глядя в глаза Юйчи Чжану и дождавшись, пока тот назовет его канцлером Ло, он неторопливо заговорил:
— А-Чжан, что здесь происходит?
Юйчи Чжан ответил:
— Канцлер Ло, в этом деле поистине кроется недоразумение. Я осматривал цветы в саду, но из-за того, что уловил странный сладковатый аромат, мой разум затуманился...
Услышав о странном благовонии, стоявáвший рядом Яо Цзило вдруг издал изумленный возглас, после чего его лицо исказилось от испуга.
Юйчи Чжан продолжил:
— И лишь когда ко мне вернулась кроха ясности духа, я обнаружил, что эта юная госпожа оказалась в моих объятиях.
Ло Цзиньнянь произнес:
— Кто же поверит в столь нелепые речи?
Яо Цзило внезапно шагнул к Юйчи Чжану и глухим голосом произнес:
— Яо Цзило верит. Несколько дней назад, проходя мимо поместья, я тоже уловил шлейф странного аромата, от которого у меня затрепетало сердце. Я взлез на стену поместья и увидел, как юная госпожа семьи Ло прислонилась к дереву магнолии и лучезарно улыбалась...
Одного Юйчи Чжана он еще не вытащил из воды, как теперь Яо Цзило сам прыгнул в грязь. Услышав чистосердечное признание Яо Цзило о прошлых событиях, Янь Уцо с досадой закатил глаза, чувствуя себя так, будто его надежды рухнули.
Ло Цзиньнянь и впрямь рассвирепел, и его голос зазвучал еще суровее и жестче:
— Хватит вам, сорванцам, пытаться меня обмануть! Я больше не стану ворошить прошлое, меня волнует лишь то, как уладить случившееся в дальнейшем, чтобы сохранить доброе имя семей Ло и Юйчи.
Юйчи Чжан спросил:
— Каково же мнение канцлера Ло?
Ло Цзиньнянь ответил:
— В поместье много людей, языки у всех длинные. Если сегодняшнее происшествие выплывет наружу, запятнается честное имя моей дочери, а я сам стану посмешищем для окружающих. Единственный выход сейчас — заключить помолвку между Сицзюнь и А-Чжаном, связать их узами супружества. Впрочем, не стану скрывать: некогда я уже обсуждал это с твоим отцом, генералом Юйчи, но из-за того, что он вечно пропадал в военных походах на чужбине, дело тогда отложили.
Юйчи Чжан на мгновение задумался и произнес:
— Благодарю канцлера Ло за проявленную благосклонность. Но кто-то однажды сказал мне: спутник жизни дается на всю жизнь, и раз уж сделал выбор, отступать нельзя ни при каких обстоятельствах. Юная госпожа семьи Ло — вовсе не та спутница, что нужна Юйчи Чжану.
Ло Цзиньнянь пришел в ярость:
— Сначала я думал проявить снисхождение из-за прежней дружбы между нашими семьями и позаботиться о твоем будущем, надеясь решить дело полюбовно, без потерь для обеих сторон. Но раз уж так складывается, мне не останется ничего иного, кроме как предстать перед Его Величеством и поведать всю правду от начала до конца, чтобы добиться справедливости для моей дочери!
Плач Ло Сицзюнь в комнате внезапно оборвался, сменившись громкими криками служанок и нянек. Снаружи же Ло Цзиньнянь свирепо глядел на Юйчи Чжана, а тот в свою очередь не выказывал ни малейшего намерения уступить или смягчиться. В самый разгар этого переплетения проблем и натянутых до предела нервов вдруг раздался ясный голос:
— Цветочный праздник в поместье Ло и впрямь выдался на славу!
Один человек в черных одеждах, высокий и стройный, безмятежно стоял позади всех.
Его глаза улыбались полумесяцами, и он снова произнес:
— А выбор зятя канцлером Ло и вовсе отличается особой оригинальностью!
http://bllate.org/book/40253/5107617
Готово:
