Именно та область, где вода была самой глубокой.
Сопротивление У Е совершенно затерялось среди нескольких рослых и крепких парней. Ци Лэ заметил лишь беспомощно протянутую руку, которая тщетно отбивалась на чужих спинах, да силой согнутые ноги, задравшиеся штанины и соскакивающие форменные туфли... А посередине мелькнул кусочек тонкиx, худых щиколоток.
Плюх.
В одно мгновение весь шум и плеск воды у бассейна словно оборвало нажатием кнопки беззвучного режима, и только этот звук падения в воду прозвучал резанувшим слух эхом. Брызги взлетели и тут же опали, круги ряби расходились во все стороны, пока наконец не сомкнулись над погружающимся на самом дне силуэтом.
— Ци Лэ, живо! У Е не умеет плавать! — закричал Ли Сыжуй. Из-за близорукости он плохо плавал и не решался лезть за человеком на глубину, а судя по тому, что У Е даже не захлебнулся пару раз, а пошел ко дну камнем, его навыки на воде, пожалуй, были еще хуже.
Глаза Ци Лэ мгновенно покраснели, и еще до того, как Ли Сыжуй позвал его, он перемахнул через несколько рядов сидений и бросился к краю бассейна.
Подручный Жун Юэ попытался преградить ему путь, но Ци Лэ, не обращая ни на что внимания, оттолкнул его ударом головы. Прыгнув в воду, он рассек бровь о бортик, оставив на лице кровавую полосу, однако Ци Лэ даже не почувствовал боли — он, рассекая извилистую багровую нить, изо всех сил поплыл к У Е.
Подводный мир казался причудливым и сюрреалистичным. В поле зрения Ци Лэ все заливало красным, а впереди, совсем недалеко, безмятежно дрейфовал У Е в разорванной и сбившейся одежде.
Юноша плотно закрыл глаза, густые ресцы отбрасывали тени на лицо, а его конечности были расслаблены — казалось, он просто уснул.
Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды, отбрасывая на него трепещущие световые пятна, и в этой мерцающей ряби его изящное лицо выглядело на редкость умиротворенным — точь-в-точь утонувшая девушка с картины какого-нибудь живописца.
Окружающая синева воды по идее должна была мягко поддерживать юношу, но отражавшийся янтарно-желтый свет плавательного бассейна придавал этой водной глади пугающую, жестокую красоту... ценой которой стало его утопление.
В своей еще недолгой жизни Ци Лэ впервые испытал столь раздирающую душу панику.
Он отчаянно загребал воду и, наконец дотронувшись до У Е, крепко прижал его к груди. Хрупкое тело юноши в объятиях казалось невероятно легким, промокшая насквозь белая рубашка облепила фигуру, обнажая бледную кожу.
Вытаскивая У Е на берег, Ци Лэ сильно дрожал. Когда он сам, упираясь в бортик, выбрался наверх, его руки мелко подрагивали от напряжения из-за перенапряжения.
— У Е... очнись, — дрожащим голосом позвал Ци Лэ. Он не понимал, почему У Е потерял сознание, пробыв в воде всего две минуты, и теперь неподвижно лежал в его руках, легкий, словно пушинка. Что делать дальше? Искусственное дыхание?
Почему этот чертов Ли Сыжуй до сих пор не идет на помощь!
Когда Ци Лэ, в отчаянии хватаясь за любые средства, уже собирался склониться над ним, его внезапно легонько ущипнули за бок. Нажим был слабым, почти лишенным сил, но исходил от человека, с которым он только что соприкасался телом.
— ...Проваливай отсюда к чертовой матери, — У Е, которого Ци Лэ уже мысленно посчитал чуть ли не при смерти, с трудом приоткрыл веки, и его светлые зрачки казались на солнце почти прозрачными. Несмотря на слабость в голосе, тон звучал мрачно, совсем не как у человека при смерти. — У меня кружится голова, меня тошнит, дай мне лечь.
Ци Лэ остолбенел и послушно выполнил приказание; он суетливо принялся искать какое-нибудь покрывало или что-то в этом роде, чтобы укутать У Е. К счастью, стояло лето, и только что на ощупь температура тела У Е не казалась низкой, так что серьезных проблем быть не должно.
Когда Ци Лэ наконец перевел дыхание и поднял голову, до него лишь задним числом дошло, что атмосфера изменилась.
Ли Сыжуй стоял неподалеку, и за стеклами его очков читался сложный, не поддающийся расшифровке взгляд. Рядом с мрачным лицом стоял Жун Юэ, а все его прихвостни давно отступили в самый дальний угол — в воздухе повисла зловещая тишина.
— Ха-ха... — увидев, что Ци Лэ наконец закончил свои хлопоты, Жун Юэ вдруг нервно рассмеялся. — Ли Сыжуй, тебе нравится У Е?
Только теперь Ци Лэ проследил за взглядом обоих и посмотрел на лежащего на полу У Е. Юноша лежал навзничь, пуговицы на пропитанной водой белой рубашке были сорваны напрочь, а сама она небрежно распахнулась по бокам, обнажая большую часть кожи, белой словно фарфор...
И вся она пестрела шокирующими синяками и кровоподтеками, среди которых красовались разнообразные двусмысленные красные следы. Особенно в районе талии отчетливо виднелись следы чьих-то пальцев, словно кто-то с огромной силой сжимал его там.
Ли Сыжуй молча опустился на корточки, приподнял штанину У Е на правой ноге — на внутренней стороне горы красовался след от укуса, края которого уже посинели.
— Я даже понятия не имею, кто вчера уделал его вот так, — с ухмылкой произнес Жун Юэ, и в его голосе прозвучало безумие. — Ли Сыжуй, неужели тебе нравится этакая шлюха?
Ли Сыжуй по-прежнему ничего не ответил, лишь продолжал отводить в сторону мокрые пряди волос У Е, осматривая следы на его боковой стороне шеи.
Посмотрев на это пару мгновений, Ци Лэ вдруг почувствовал жгучую боль в глазах, словно из них сочилась кровь, и всё перед глазами расплылось. Но он по крайней мере расслышал, с какой стороны раздается голос Жун Юэ.
— С меня хватит... — Ци Лэ яростно протер глаза, повернулся в ту сторону, и его кулаки затрещали от напряжения. — Жун Юэ, больше всего на свете я ненавижу то, что ты никогда не ставил меня в грош.
Он холодно усмехнулся и, словно разъяренный лев, бросился вперед, вкладывая весь свист рассекаемого воздуха в удар кулака, нацеленный прямо в эту омерзительную рожу.
Глава 19. Прилив
У Е чувствовал жуткий холод.Холод просачивался прямо из костей, зубы стучали так, что это было слышно, а виски болезненно пульсировали.
Следом пришло ощущение, будто на лоб положили раскаленное железо, а веки стали настолько тяжелыми, что поднять их не было сил. В сознании плавали множество золотисто-красных кругов — они то увеличивались, то уменьшались, временами собираясь в жуткие, искаженные гримасы незнакомцев, а порой рассыпаясь проливным кровавым дождем.
— Ма… мама. — У Е инстинктивно искал помощи у самого близкого человека.
Никто не ответил.
Он хотел закричать от отчаяния, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. В полузабытьи кто-то вливал ему в рот воду. Она была теплой, но, проходя по горлу, резала, словно нож. Он попытался проглотить ее на рефлексе, но поперхнулся и зашелся в кашле. Безжизненные конечности, казалось, больше ему не принадлежали.
— …Сяо Е? — Чьи-то руки обхватили его сзади, прижимая к себе, мужской голос мягко уговаривал расслабиться.
— Придвинься ближе, все хорошо, — снова произнес мужчина, и его дыхание опалило пылающую мочку уха.
У Е нахмурился, в бреду инстинктивно стремясь к прохладе. Тело мужчины было приятно холодным, и он невольно прижался к крепкому торсу, словно нашел лекарство от своего жара.
Мужчина осторожно нажал на горящую железу на затылке, его грубые подушечки пальцев принялись растирать это место, словно пытаясь успокоить.
— Мгх! — У Е содрогнулся всем телом: прикосновение к железе по-прежнему причиняло боль.
Мужчина потер железу еще несколько раз, и У Е свернулся калачиком в его объятиях, словно детеныш, ищущий защиты и жаждущий ласки.
У Е беспорядочно схватил мужчину за запястье, прижался к нему щекой, потираясь, и открыл ему свою шею…
— Хороший мальчик. — Мужчина тихо рассмеялся, похвалив У Е, и щедро удовлетворил его потребность, прижимая к себе еще крепче.
Ощущая на ушной раковине его губы и вторгающееся в пространство приятное дыхание, У Е услышал:
— Сяо Е, у тебя действительно период течки. Теперь веришь?
Течка.
У Е медленно открыл остекленевшие глаза. В затуманенном взоре возник четко очерченный подбородок мужчины.
Он вспомнил, почему оказался в таком состоянии.
Все из-за того, что вчера вечером Жун Фу…
Воспоминания, подобно вязкой топи, поглотили У Е.
В комнате, где спал юноша, дверь, которая должна была быть заперта, издала тихий щелчок: запасной ключ медленно повернулся в замочной скважине.
Мужчина нажал на дверную ручку. Его глаза, глубокие, словно омуты, отлично видели в темноте.
Он отчетливо разглядел У Е, лежащего на боку. Тот крепко сжимал в кулаке наволочку — видимо, жар начался еще до того, как он уснул, раз он принял такую неудобную позу.М-м… — У Е тихо застонал во сне. Он выглядел невероятно измученным, его губы слегка приоткрылись, а кончик языка бессознательно скользнул по верхней губе, оставив блестящий влажный след. Влажные черные пряди прилипли к щекам, а спина покрылась испариной.
Это же течка омеги, почему же У Е упорно отказывается в этом признаться? Взгляд Жун Фу стал еще темнее. Его палец легко провел по уголку губ У Е, и юноша тут же зацепился за него ярко-красным кончиком языка, жадно втянув палец в рот.
Совершенно неумело он принялся посасывать его кончик.
У Е отчаянно пытался удержать Жун Фу.
Сейчас его тело самостоятельно перестраивалось в состояние, наиболее благоприятное для зачатия, — холодно анализировал Жун Фу, наблюдая, как юноша изнеможенно извивается во сне.
У Е было жарко, ему требовалось охладиться, и в то же время он чувствовал пугающую пустоту, отчаянно желая соединиться с альфой, чтобы симптомы лихорадки наконец отступили.
Жаль, что альфа-препарат еще не доработали, и У Е нигде не найдет альфу — в данный момент единственным, за кого он мог уцепиться, оставался только он сам.
Жун Фу опустил глаза, вытащил палец изо рта У Е и перенес руку на распухшую железу на затылке У Е, которая обжигала невероятным жаром.
Он знал и другой способ создания альфы, обходящийся без препаратов, — тот самый план, который он некогда предлагал У Юйданю, но получил отказ.
Речь шла об использовании феромонов омеги для стимуляции вторичной дифференциации. Теоретически это было абсолютно осуществимо: если у подвергаемого стимуляции имелись гены для превращения в альфу, то при контакте с достаточной концентрацией феромонов омеги его тело могло бы самопроизвольно вырастить рецептор — то есть железу альфы.
Желание пройти дифференциацию таким способом, разумеется, требовало множества жестких условий: обе стороны, и альфа, и омега, должны были обладать высокоуровневыми генами, причем альфа обязан контактировать с феромонами в концентрации, равной моменту соединения омеги и альфы.
Если говорить проще, переспать с У Е означало получить шанс превратиться в альфу.
Именно в этом крылась одна из причин, почему Жун Фу приютил У Е: он полностью соответствовал условиям для подобной дифференциации.
Он мог стать… альфой, чье развитие запустил У Е.
Большой палец тяжело прошелся по покрасневшей и опухшей железе, и Жун Фу навалился на спящего юношу. Колено властно вклинилось между ног, намертво заперев того внизу.
Он почуял запах. Это был невыносимо сладкий аромат, впрочем, Жун Фу и раньше улавливал его смутные нотки. Но только сейчас он отчетливо ощутил, что это были феромоны У Е — словно переспелый персик раздавили в сок, такой приторный, что у него онемел язык, а каждый вдох напоминал глоток густого сиропа.
У Е обладал скверным характером, но исходившие от него феромоны, напротив, поражали мягкостью, совершенно не вяжущейся с его внешностью.
http://bllate.org/book/40248/5106978
Готово:
