От этого дикого, инфернального рыка Мэн Цзюнь от страха чуть не лишился рассудка и намертво вцепился обеими руками в оторванную ногу Бэйчэня. Движение вышло чисто рефлекторным, но Бэйчэню наверху стало совсем не по себе.
Пусть чувствительность отсеченных конечностей и притупилась, основные ощущения доходили до мозга вполне отчетливо. Бэйчэнь чувствовал даже, как горячая щека Мэн Цзюня в ужасе прижалась к его колену и небольшому отрезку бедра.
Из-под кровати, сквозь щель между свисающим краем покрывала и полом, Мэн Цзюнь видел ноги тварей. Первым в комнату ввалился здоровяк в грязных стоптанных башмаках и драных портках. Вместе с ним в узкое пространство хлынуло невыносимое зловоние — запах гниющего мяса и могильной сырости.
Парень зажал нос: как от живых людей может так нести?! И тут, на контрасте с этой тошнотворной вонью, до него дошло: нога Бэйчэня пахла приятно! Видимо, тот мыл и обрабатывал свои отрезанные конечности — от гладкой кожи исходил тонкий, едва уловимый свежий аромат.
— Где он?! Где живой?! — сипел смердящий амбал, нависая над кроватью. Мэн Цзюнь не видел его физиономии, но живо представлял себе свирепого упыря с перекошенной мордой.
— Нет здесь никаких живых! — ледяным, безупречно спокойным тоном отчеканил Бэйчэнь. — Вы сами день-деньской шатаетесь по окрестностям и видите живых почаще моего. Этот дух вы на своих же подошвах и притащили! Кого вы сегодня задрали на улице? От вас самих разит свежатиной за версту, понюхайте свои шкуры! У меня даже ног нет — с какого перепугу вы решили, что я способен заманить сюда человека?!
Упыри, похоже, умом не блестали: из темноты послышалось натужное сопение и втягивание воздуха ноздрями. Стоявший позади детина глухо пробормотал:
— А ведь и правда… может, это от той бабы, которую мы в сумерках повязали? Она, сука, долго трепыхалась…
Главарь шайки злобно сплюнул:
— Если посмел надуть — старшая из тебя лично фарш накрутит…
— Пошли вон! — голос Бэйчэня внезапно налился стальной, властной яростью. — Это моя комната! Моя территория! Хватит духу — идите шмонайте другие хаты! А вы, бродячие бездомные псы, валите нахер отсюда! Вон!
Стоило ему выкрикнуть последнее слово, как под кроватью раздался звонкий металлический треск. Громилы с визгом и воем брызнули назад, выкатываясь в коридор, и выбитая дверь сама собой с оглушительным грохотом захлопнулась обратно.
Выждав, пока за дверью не воцарится абсолютная тишина, Мэн Цзюнь на дрожащих руках выполз из-под кровати, все еще крепко прижимая к груди длинную белую ногу. При тусклом свете уличного фонаря, бившего сквозь щели, он увидел жуткую картину: в дверную коробку и само полотно по самую рукоять были всажены тяжелый кухонный секач и куча других острых предметов — канцелярские ножи, ножницы и даже металлические шариковые ручки.
А Бэйчэнь как ни в чем не бывало сидел на кровати с невозмутимым видом.
— Это… это твоих рук дело? — заикаясь, спросил Мэн Цзюнь, указывая пальцем на вонзившийся в косяк тесак.
— Так, баловство… От нечего делать обнаружил у себя кое-какие скромные способности к телекинезу, пока сидел тут взаперти, — Бэйчэнь щелкнул зажигалкой, закурил и поудобнее устроился на подушках. Затем он перевел нечитаемый взгляд на парня: — Тебе, я погляжу, очень уж по вкусу пришлись мои ноги?
Мэн Цзюнь только сейчас осознал, что до сих пор сжимает чужую конечность в охапке, и от неожиданности вскрикнул, швырнув ее прямо на матрас.
Бэйчэнь без тени смущения подцепил ногу за лодыжку, уложил ее поверх своих культей и принялся методично разминать онемевший голеностоп и колено:
— Не знаю, зачем они мне вообще нужны, но ухаживать за ними приходится: мои фантомные боли напрямую завязаны на их состояние.
С этими словами он выдвинул ящик тумбочки, достал чистый белый носок и аккуратно натянул его на бледную ступню.
Мэн Цзюнь завороженно наблюдал за этой абсурдной процедурой, не зная, куда девать глаза. Наконец он спросил:
— А кто были эти типы?
— Шестерки той девки, что отрубила мне ноги. Ты из-под кровати не разглядел, а это ведь ходячие гнилые трупы. При жизни, видать, были местной гопотой да уголовниками. Они ненавидят живых, вечно рыщут по округе и вопят про «человечий дух». Меня, слава богу, за живого уже не считают.
Бэйчэнь тем временем натянул носок, взял ногу обеими руками за колено и аккуратно поставил ее на дощатый пол.
— Хочешь фокус? Надеюсь, в обморок не грохнешься, — произнес он с легкой усмешкой. — Я перепробовал кучу способов, но обратно они не прирастают. Зато…
На глазах у остолбеневшего Мэн Цзюня оторванная нога… осталась стоять вертикально сама по себе!
А затем последовало нечто за гранью реальности: нога на полу вдруг плавно спружинила и… совершила прыжок!
Один прыжок, второй, третий… Словно невидимый невидимка прыгал на одной ноге! Она бойко проскакала через всю комнату от стены до стены и вернулась обратно к кровати.
— Да ну нахер!.. — в ужасе заорал Мэн Цзюнь.
— Тс-с! — Бэйчэнь прижал тонкий палец к губам, призывая к тишине.
— А… а она может выйти за дверь? — благоговейным шепотом выдавил парень.
— М-м-м… Видишь ли, даже если она ускачет в коридор, я ведь ничего не вижу ее глазами, — развел руками Бэйчэнь. — Как только она покидает пределы моей видимости, я управляю ею вслепую, на ощупь. Так что толку от них, честно говоря, чуть.
— А вдвоем они ходить не могут? — Мэн Цзюнь настолько увлекся этой чертовщиной, что ход его мыслей свернул в совершенно бредовое русло.
— Без тазовых костей и мышц нормальный шаг сымитировать невозможно, — со знанием дела пояснил хозяин. — Чем молоть чепуху, лучше подумай, как ты завтра потащишь меня на улицу. В твоей конуре есть нормальные условия? Надеюсь, там не хуже, чем в этом свинарнике?
Мэн Цзюнь смущенно потер шею:
— Ну… вообще-то намного хуже… Я живу в вузовской общаге… Денег у меня нет совсем.
Лицо Бэйчэня в мгновение ока потемнело. Он-то надеялся, что вытащил счастливый билет, а судьба подсунула ему нищего студента! Единственным утешением было то, что парень казался бесхитростным и простым, без гнили внутри.
— Ладно, будем решать проблемы по мере поступления, — задумчиво потер подбородок Бэйчэнь. — У меня на счетах еще оставались кое-какие сбережения, отдам их тебе в счет оплаты. Главное — вырваться отсюда. Подумать только… три года коту под хвост.
Мэн Цзюнь помог убрать прыгучую ногу обратно в коробку. Ситуация становилась все более дикой, но отчего-то страх перед самим Бэйчэнем почти улетучился. Когда настала пора снова укладываться, Бэйчэнь неожиданно бросил:
— Ложись ко мне. Пол ледяной, простудишься.
От этих простых слов у Мэн Цзюня внутри разлилось непривычное тепло. Из-за сложной семейной обстановки — родители развелись, завели новые семьи с другими детьми, а его швыряли друг другу, как старый мяч; постоянные переезды, вечная нищета и насмешки однокашников — он уже сто лет не слышал элементарной человеческой заботы. И то, что ее проявило существо, которое, возможно, было призраком, тронуло его до глубины души.
Бэйчэнь сам приподнял одеяло, приглашая лечь рядом — запасное одеяло Мэн Цзюнь засунул под кровать, укутав им коробку с ногами.
Забравшись под теплый плед, Мэн Цзюнь тихо спросил:
— А ты спать не будешь?
— Я уже наспался на сто лет вперед. Мне вообще сон теперь не нужен, — отозвался Бэйчэнь. — Покараулю. Вдруг еще какая нечисть припрется права качать.
— Тогда я вырубаюсь… — после дикого нервного напряжения на парня навалилась свинцовая усталость.
Но едва его рука случайно скользнула в сторону, как мышцы снова одеревенели от шока: Бэйчэнь, оказывается, стянул пижамные штаны и сидел в постели в одних трусах! Ладонь Мэн Цзюня легла прямо на обнаженное, теплое бедро культи!
— Извини, привычка спать без штанов, — невозмутимо пояснил Бэйчэнь.
Стоило ему заговорить, как культя слабо дрогнула, заставив сердце студента совершить кульбит. В груди поднялась какая-то странная, мутная буря. Изо всех сил стараясь больше не касаться чужого тела, Мэн Цзюнь зажмурился и попытался провалиться в сон.
Покой продлился недолго.
Едва Мэн Цзюнь задремал, как в оконное стекло снаружи забарабанили с дикой силой. Из-за плотной шторы невозможно было разглядеть ночного гостя — угадывался лишь смутный женский силуэт, зависший прямо за стеклом.
А ведь это был третий этаж! Никаких карнизов или балконов там не существовало в помине.
— Я чую, ты прячешь в берлоге живого ублюдка, безногий калека! — из-за стекла донесся пронзительный, сочащийся ядом бабий визг. — Надо было еще тогда снести тебе кочерыжку к чертям собачьим! Вспороть брюхо, выпустить кишки наружу и на куски искромсать! Только посмей выпустить его за порог — я с него заживо шкуру спущу!
— Захлопни пасть, — ровным, глухим эхом отозвался Бэйчэнь. — В этом доме нет ни единого угла, который принадлежал бы тебе. Ты всего лишь бродячая падаль, которой заказан вход за любой порог. Проваливай во тьму!
Мэн Цзюнь окончательно проснулся. От мерзкого голоса твари веяло таким первобытным, могильным ужасом, что его била крупная дрожь.
— Я доберусь до тебя! На куски разорву! В фарш истолку! — беснующаяся тварь извергала бесконечные потоки площадной грязи.
Внезапно старая деревянная рама со стеклом начала медленно вдавливаться внутрь комнаты, деформируясь и растягиваясь, словно кусок резины! Натянутая проволока лопнула, тяжелая штора с грохотом сорвалась вниз. Бэйчэнь мгновенно закрыл глаза Мэн Цзюня своими длинными ледяными пальцами и яростно крикнул в сторону окна:
— Тебе сюда не войти! Ты не способна переступить черту, и ты это знаешь! Хватит попусту ломать комедию!!
С этими словами он с головой накрыл парня плотным одеялом.
— Я-а-а… в-о-й-д-у-у-у!.. — женский визг сорвался на потусторонний, вибрирующий вой разъяренного демона!
Стекло не выдержало напряжения и с треском разлетелось в пыль. Но ни один осколок не упал внутрь комнаты — вся стеклянная шрапнель фонтаном брызнула наружу, сопровождаемая истошным, полным муки воем упырицы.
В следующую секунду все стихло. Стена снова застыла, оставив после себя лишь зияющий ледяной проем и разгром.
— Вот же неугомонная сука… — с раздражением сплюнул Бэйчэнь. — Прекрасно. Теперь мы еще и без окна остались.
— Когда уже рассветет-то… — Мэн Цзюнь готов был разреветься от пережитого кошмара. В приступе паники он инстинктивно вцепился в культю Бэйчэня и уткнулся в нее лицом.
Но культя была слишком короткой. Дрожащий парень внезапно ткнулся носом во что-то интимное с внутренней стороны бедра.
— Ты куда это руки распускаешь? — недовольно процедил Бэйчэнь.
http://bllate.org/book/40239/5157683
Готово:
