Цзян Цзяо посмотрел на то, что Тан Сю молчит, покачал головой и продолжил пить. Тан Сю наблюдал за ним добрую половину вечера: сегодня этот малый вёл себя как-то странно, совсем не так напыщенно и важно, как обычно. Наверное, из-за сверхурочных он донельзя устал и теперь выглядел так, словно пытался утопить заботы в вине.
Тан Сю немного помедлил:
— Режиссер, я так и не поблагодарил вас за то, что вы позволили мне сыграть столь важную роль.
Цзян Цзяо бросил на него взгляд и качнул свой бокал, стукнув о его чашу:
— Не спеши благодарить, еще неизвестно, к добру ли это. Ты видел комментарии под постом в микроблоге? За сутки они разрослись донельзя, и сейчас там идет просто безобразная буча.
Тан Сю хмыкнул, составил Цзян Цзяо компанию, осушив вино в своем бокале, и невозмутимо подытожил:
— Больше половины — это поддержка от фанатов каждого из актеров, а остальные только и делают, что поливают меня помоями. Новичок еще даже не дебютировал, а уже влез в один кадр с популярным актером ради хайпа, да вдобавок отхватил главную роль в масштабной картине режиссера Цзяна. Хейтеры разрываются на части и даже полощут мою компанию. Можно сказать, я прославился в один миг — благодаря дурной славе.
Цзян Цзяо рассмеялся, покачивая кубики льда в бокале:
— Вот и говорю, что в головах у новичков — ветер. Больше ты не посмеешь возвращать потерянные вещи владельцам?
— Вернуть найденное — это благодеяние. Хоть оно и мало, но не пренебрегай добром лишь потому, что оно незначительно.
Услышав это, Цзян Цзяо вытаращил глаза и долго смотрел на Тан Сю, а под конец снова стукнул бокалом о стол и выпил до дна.
— Новичок дерзит режиссеру — снимаю шляпу.
Тан Сю тихо вздохнул. Настроение Цзян Цзяо действительно было не по плану, и задать вопрос, который он собирался озвучить, сегодня, пожалуй, уже не удастся. Он поднялся, собираясь откланяться, но неожиданно Цзян Цзяо вдруг крепко перехватил его за руку.
— Режиссер?
— Выпей со мной пару стаканов.
— Выпить с вами?
Цзян Цзяо усмехнулся:
— Спорить со мной ты мастер, а вот в выпивке точно не ровня. Впрочем, не боишься — если голова слабая, можешь пригубить чуть-чуть. Я не из тех распутных режиссеров, которые принуждают кого-то к чему-то.
Прожив десять тысяч лет, Цзян Цзяо был первым, кто осмелился соревноваться с ним в выпивке. Видя его серьезный вид, Тан Сю невольно улыбнулся. В полумраке бара его черные глаза сияли чистым, живым блеском, а мягкие переливы заставили Цзян Цзяо на пару секунд потерять дар речи.
Тан Сю слегка приоткрыл тонкие губы, и дневной безобидный образ в атмосфере бара приобрел нечто соблазнительное и опасное.
— Не объясните ли, режиссер Цзян, что значит распутный режиссер?
Цзян Цзяо задумался:
— Это режиссер, который притесняет начинающих актеров и творит всё, что заблагорассудится.
— Ну а вы-то точно не такой?
Цзян Цзяо сделал глоток и прочистил горло:
— Разумеется.
Официант принес еще одну бутылку. Тан Сю поднял взгляд на Цзян Цзяо:
— Вы уверены, что действительно хотите составить мне компанию? Голова у меня крепкая, а вот вам бы не стоило так усердствовать.
Эта фраза словно задела за живое нервы Цзян Цзяо, и именитый режиссер презрительно фыркнул:
— Новичок снова потерял страх от самоуверенности. Ну-ка, наливай.
……
Через час Тан Сю, глядя на задремавшего носом в стол Цзян Цзяо, устало приложил ладонь ко лбу.
Разве мог какой-то смертный тягаться с его выносливостью, закаленной за десять тысяч лет тренировок? Надо же быть таким глупцом, чтобы ввязываться в состязания с этим малым.
Он вздохнул и похлопал Цзян Цзяо по щеке:
— Режиссер?
Цзян Цзяо что-то невнятно мычал, плотно зажмурив веки.
— Вино выпито, не пора ли вам домой?
— Нельзя уходить, давайте еще раз длинный кадр, сорванцы вы этакие.
— …
Тан Сю терпеливо продолжил похлопывать его по щеке:
— Давайте я вызову вам такси. Назовите адрес своего дома.
Цзян Цзяо нахмурился, с виду очень сосредоточенно о чем-то раздумывая, затем с трудом приоткрыл глаза, долго что-то неразборчиво бормотал и наконец выдал адрес:
— Гайд-парк, корпус А, подъезд 1, квартира 2209.
Услышав это, Тан Сю остолбенел: Цзян Цзяо жил с ним в одном доме, дверь в дверь?
Неужели тот странный сосед, который, как говорил Е Чжихэн, обожает названивать и поучать других людей — это он и есть?
В голове внезапно промелькнули все случаи язвительных выходок этого типа, и Тан Сю оставалось только горько рассмеяться.
Высокопарный тон и страсть поучать — да уж, это точно был Цзян Цзяо, тут к гадалке не ходи.
Цзян Цзяо вдруг тряхнул головой, уперся руками в столешницу и кое-как поднялся на ноги. Полуприкрыв глаза, он пробормотал:
— Не надо мне никакого такси, мой дом прямо напротив, пешком дойду.
Тан Сю молчал добрую половину минуты, после чего смиренно протянул руку и поддержал его:
— Давайте я провожу вас.
В два часа ночи Тан Сю стоял у порога собственной квартиры. Сложным взглядом окинув родную дверь, он благоразумно предпочел промолчать, повернулся к Цзян Цзяо и спросил:
— Вы карточку от двери захватили?
Цзян Цзяо согласно мыкнул, привалившись спиной к стене:
— В кармане брюк.
Тан Сю протянул руку и принялся шарить, но сколько ни искал — карманов не нащупал:
— На этих брюках нет карманов.
— В заднем.
Тан Сю потерял дар речи. Он запустил руку в задний карман мужчины и действительно нащупал пластиковую карту. Вытаскивая её, он случайно задел Цзян Цзяо ниже спины: даже сквозь ткань костюмных брюк ощущалась весьма упругая плотность.
Цзян Цзяо нахмурился:
— До чего же ты распутный артист, режиссера за задницу лапаешь.
— …
И кто из них еще тут распутный?
Тан Сю молча отпер дверь его карточкой, затолкнул мужчину внутрь, уложил на диван и оставил пропуск на журнальном столике:
— Режиссер, я пойду, отдыхайте пораньше.
Цзян Цзяо уже спал.
Ему оставалось только вздохнуть и молча ретироваться. Перед тем как выключить свет, он бросил случайный взгляд на стеллаж для вина в квартире Цзян Цзяо. Тот ломился от отменного алкоголя, почти сплошь элитных коллекционных марок, но среди них внезапно выделялась одна бросающаяся в глаза бутылка, примостившаяся совершенно не к месту.
Шато Пишон Лонгвиль Барон. Коммерческое вино средней руки, которое он сам подарил Цзян Цзяо буквально вчера, а тот взял и выставил его на этот стеллаж.
Тан Сю вздохнул: у этого режиссера характер хоть и с причудами, но сердце на самом деле мягкое.
Он погасил свет и тихо притворил за собой дверь.
Этой ночью Знамя Сбора Душ по-прежнему хранило безмолвие, словно те слабые колебания несколько дней назад были лишь плодом воображения хозяина. Глядя на своего старого товарища, который не подавал ни малейших признаков жизни, и одновременно пролистывая гневные филиппины интернет-троллей в микроблоге, Тан Сю чувствовал, как голова пухнет от забот.
……
Спустя день наступил день примерки сценических костюмов для «Платформы казни лис». Ли Цзыпин раздобыл в компании легковой автомобиль и привез Тан Сю на киностудию. Утверждение образов начиналось с главных героев, и к моменту прибытия Тан Сю Лу Канцзин уже сидел в гримерной, послушно подставляя лицо мастеру макияжа для прорисовки глаз. Тончайшие внутренние стрелки искусно подчеркивали персиковые глаза, меж бровей красовалась крошечная точка снежинки, а влажный блеск во взгляде и впрямь придавал ему толику соблазнительности оборотня-лиса, вдобавок гармонируя с легкой юношеской незрелостью в самом характере Лу Канцзина.
Заметив входящего Тан Сю, Лу Канцзин первым подал голос:
— Тан Сю, давай скорее, следующий — ты.
Тан Сю тихо поблагодарил его и устроился на стуле неподалеку. При ближайшем рассмотрении грим Лу Канцзина был хорош, но с изъяном: под слоем тонального крема вокруг глаз проступали синеватые тени, которые никак не удавалось скрыть.
— Вы в последнее время плохо отдыхаете, старший товарищ?
Лу Канцзин усмехнулся:
— В нашей сфере поработаешь — сам узнаешь.
Пока они беседовали, в гримерку вошел Цзян Цзяо. Остановвшись у порога, он нахмурился и прикрикнул на Лу Канцзина:
— Шевелись быстрее, остальные актеры ждут, а ты даже костюм не сменил и болтаешь тут от нечего делать?
Лу Канцзин показал язык:
— Понял, режиссер, сейчас же.
Цзян Цзяо с некоторым недовольством окинул его взглядом, затем перевел глаза на Тан Сю и замер.
Вчера его только что напоили до беспамятства, так что сегодня у него просто не повернулся бы язык отпускать высокомерные замечания.
Тан Сю же повел себя предельно осознанно:
— Режиссер, я начну сразу же, как только подойдет моя очередь, задерживать съемки не буду.
Цзян Цзяо долго смотрел на него, а затем выдавил из глубин горла:
— Угу.
Наблюдая в зеркало за удаляющимся Цзян Цзяо, Лу Канцзин облегченно выдохнул и с улыбкой сказал Тан Сю:
— Режиссер Цзян суров, но человек хороший. Видишь, он сдержался и ругать тебя не стал, так что не переживай.
Тан Сю ничего не ответил. Перед его мысленным взором встал тот вечер, когда пьяный Цзян Цзяо прислонялся к стене. Обычные пьяницы превращаются в бесформенную лужу грязи, но Цзян Цзяо, даже растеряв ясность рассудка, умудрялся сохранять достоинство, а когда его заводили в дом, даже машинально придержал отпружинившую дверь, чтобы тот не ударил его.
— О чем задумался? — Ли Цзыпин хлопнул его по плечу. — Твоя очередь гримироваться.
Тан Сю резко вынырнул из мыслей:
— А, хорошо.
Примерка образов шла не слишком гладко. Внешний вид Лу Канцзина ни у кого не вызывал нареканий, но вот Цзян Цзяо остался недоволен: макияж глаз перерисовывали трижды, каждый раз заявляя, что демонической ауры слишком много. В конце концов гримерша от отчаяния вообще свела стрелки к минимуму, но тогда Цзян Цзяо усмотрел в этом излишнюю простоту, из-за которой лиса в нем было совсем не разглядеть.
Всю съемочную группу измотали до полусмерти. Наконец, разобравшись с возней вокруг Лу Канцзина, перешли к Тан Сю. Перед тем как Тан Сю вошел в павильон, Ли Цзыпин перехватил его у входа и с тревогой напутствовал:
— Режиссер Цзян крайне придирчив, так что запасись толстой кожей и не принимай близко к сердцу всё, что он ляпнет.
Тан Сю улыбнулся:
— Он же не какое-то свирепое чудовище, чего вы все так перепугались?
С твердым настроем стоически снести любые едкие замечания и насмешки Цзян Цзяо он шагнул к зеленому экрану. Вспыхнули софиты; Цзян Цзяо стоял рядом с оператором, наблюдая, и по всей площадке воцарилась абсолютная тишина.
Спустя несколько секунд Цзян Цзяо подал голос:
— Вы что все застыли? Чего стоите столбом?
Оператор замялся:
— Режиссер Цзян, можно снимать?
— Снимайте, — помрачнел Цзян Цзяо. — Иначе зачем вы все сюда пришли?Оператор действовал решительно: пара щелчков затвора зафиксировала позу Тан Сю, и он скомандовал:
— Актер, повернитесь боком к объективу, слегка опустите голову, раз — два — три, отлично — теперь в другую сторону…
Всю дорогу после съемок фото для утверждения образа Ли Цзыпин почти не произнес ни слова. Лишь когда машина остановилась у его дома и Тан Сю уже собирался выходить, Ли Цзыпин внезапно схватил его за рукав:
— Сю, а тебе не кажется… что режиссер Цзян относится к тебе как-то иначе?
— В каком это смысле иначе?
— От проб до утверждения на роль, а теперь и до сегодняшней примерки — неужели ты сам не чувствуешь, что выделяешься на фоне остальных?
Тан Сю немного подумал и, дабы сберечь репутацию Цзян Цзяо, произнес:
— Он человек холодный снаружи, но мягкий внутри. Наверное, видит, что я новичок, вот и уделяет чуть больше внимания.
Ли Цзыпин разгладил нахмуренные брови:
— Тоже верно. Для характера Цзян Цзяо скорее было бы странно не пилить тебя за малейший промах.
Еще через полнедели официальный микроблог «Платформы казни лис» выложил серию промо-фотографий с примерки образов, и облик Тан Сю производил потрясающее впечатление. И старший брат Сяо Бая, и сам Сяо Бай были облачены в белые одежды — один зрелый, другой совсем юный. Стоило кадрам появиться в сети, как Тан Сю привлек к себе куда больше внимания, чем Лу Канцзин. Прохожие пользователи в комментариях под оригинальным постом восторгались красотой Тан Сю, однако часть фанатов Лу Канцзина пришла в ярость.
Тан Сю наугад открыл личные сообщения от пользователей, на которых был не подписан, и самые верхние шли сплошной чередой оскорблений:
— Попиарился за счет Сун Мянь, теперь растоптал Канкана — какая мерзость.
— Приемчики с совместными кадрами ради внимания уже заезжены до дыр, придумал бы в следующий раз что-нибудь новенькое, неужели кто-то и правда станет фанатеть по тебе из-за одной фотографии?
— Сделай милость, взлети на воздух вместе со всеми своими пожитками на триста шестьдесят градусов, спасибо.
http://bllate.org/book/40224/5104232
Готово: