Ты чем занимаешься? Чего это ты тут прячешься и приседаешь? — Линь Аньжань скрестила руки на груди, чуть приподняв подбородок.
Я работаю, чем же еще. — Я снова беспомощно посмотрела на нее.
Линь Аньжань слегка кашлянула: Цзян И, хоть ты человек и простоватый, настоящий нищеброд, ничем не отличаешься от нищей, да еще и деревенская вся до мозга костей, но... сойдет, пожалуй.
Цзян Чжи: «?»
Заметив, что та ее не поняла, Линь Аньжань тут же разозлилась, бросила ругательство «нищебродка» и сердито удалилась.
Цзян Чжи: «??»
Что это она вытворяет? Вдруг подбежала, заявила, что я еще сойду, и тут же в гневе убежала. Делать ей больше нечего, что ли?
Сидя у окна, Линь Аньжань надула щечки и колотила кулачками по столу, бормоча: Нищебродка, я вовсе не желаю с тобой дружить, ты не достойна.
Хлоп!
Хлоп-хлоп!
Линь Аньжань вела ожесточенную борьбу с умом и сообразительностью местных комаров.
Ее тело качнуло влево, руки хлопнули друг о друга, издав звук «хлоп», она вскочила и снова хлопнула в ладоши.
В конце концов, похоже, комаров одолеть ей не удалось, и она, с явной неохотой, но будучи не в силах стерпеть, взяла стоявший на столе репеллент.
Цзян Чжи, перерывая работу, то и дело поглядывала на нее, запечатлевая в памяти весь этот ее своенравный и угловатый вид.
В ответ Линь Аньжань одарила ее свирепым взглядом через плечо и бросила беззвучное — по движению губ можно было прочесть — «нищебродка».
Цзян Чжи пожала плечами, ничуть не задевшаяся.
Сколько тебе еще до конца смены? — Линь Аньжань задавала этот вопрос уже раз в энский.
Цзян Чжи с мягким нравом и терпением ответила по привычке в очередной раз, но, вполне предсказуемо, через полчаса этот вопрос прозвучал бы снова.
Однако на сей раз в расчетах будто произошел сбой: наступило время смены, она сдала дела коллеге, сняла униформу круглосуточного магазина и вдруг осознала, что уже столько времени прошло, а она так и не услышала ни единого звука от бунтующей Линь Аньжань.
Странное дело, до чего же тихо.
Подняв взгляд, она тут же понимающе улыбнулась: оказывается, та клюнула носом и заснула прямо на столе.
Впрочем, и верно: только во сне эта особа способна вести себя хоть сколько-нибудь тихо и смирно.
Коллега, с которой она пересмыкалась, училась в близлежащем университете и звалась Сяо Мань. Она подрабатывала здесь в свободное от учебы время, чтобы заработать деньжат — почти так же, как и Цзян Чжи, использовавшая для подработки часы после основной учебы. Обе они были из тех, кому вечно не хватало денег, а потому приходилось выкраивать время на тяжкий труд.
Сестрица Чжи, а твоя подруга? — поинтересовалась Сяо Мань.
Мм, подруга... — оборвав фразу, она тут же поправилась: — Впрочем, какая она мне подруга.
Называть ее подругой никак нельзя: Линь Аньжань ведь считает, что та ее не достойна, а услышь она такое — снова закатит скандал.
Да какая же это не подруга, она ведь сидит здесь, ждет тебя с работы. Впрочем, твоя подруга...
Мм?
До чего же хороша собой, такая изящная и красивая, просто с потрясающей аурой, ну прямо как звезда с экрана, — от всего сердца рассыпалась в похвалах Сяо Мань. — Ты разве не заметила, что сегодня в магазине торговля пошла куда лучше? Я вот видела нескольких прохожих, которые заглядывали в окно на нее, а потом специально забегали внутрь что-нибудь купить, только бы поглазеть на нее поближе.
Цзян Чжи повела бровью, оставив это без комментариев.
Когда Линь Аньжань не шумела, она действительно выглядела ослепительно и изящно, точь-в-точь принцесса — коей она, по правде говоря, и являлась. Стоило ей опуститься на стул, как она тут же сама собой приковывала к себе все взгляды.
Разумеется, при условии, что не включался ее обычный капризный нрав избалованной аристократки, раздающей указания налево и направо.
Цзян Чжи внезапно припомнила ее несдержанный язык, сыпавший оскорблениями направо и налево — то обзывала всех вокруг плешивыми, то звала нищебродами. Слова эти, конечно, не были совсем уж отборной бранью, но слуху явно не ласкали. Интересно, то, что ее до сих пор ни разу не побили, случайно не заслуга ли ее смазливой мордашки?
Красивая внешность, судя по всему, способна до определенной степени гасить чужий гнев.
Подойдя к окну, она опустила взгляд на мирно спавшую за столом девушку. Та, видно, приснилось ей что-то приятное, чмокнула губами — такая милая и забавная.
А стоявший рядом флакон с репеллентом — целый флакон — оказался полностью пустым...
Не мудрено, что стоило подойти сюда поближе, как в нос ударил густой, едкий до рези в глазах запах средства от комаров.
Видя, как сладко та спит, будить ее было немного жалко. Прикинув, что время еще позволяет, она придвинула стоявший рядом стул и села.
Словно от пружины, та, кто еще мгновение назад предавалась сладкому сну, резко подскочила, и первыми же ее словами были: Цзян И, долго тебе еще до конца смены? До смерти надоело, скукотища смертная, я в этой дыре и секунды больше оставаться не намерена.
Цзян Чжи не удержалась и прыснула со смеху.
Линь Аньжань распахнула сонные глаза и машинально потянулась потереть их.
Цзян Чжи тут же перехватила ее руку, останавливая движение: На твоих руках столько репеллента, глаза тереть нельзя.
Ох, — Линь Аньжань зевнула, голос ее звучал хрипло: — Когда у тебя смена заканчивается?
Проезжавшие мимо автомобили осветили фарами белое, нежное лицо Линь Аньжань, ресницы ее чуть затрепетали, окрасившись в мягкий желтоватый свет.
В этот момент их взгляды встретились, и у Цзян Чжи на секунду странно ёкнуло сердце, но то чувство тут же растворилось, словно его и не было вовсе, а единственным напоминанием о реальности оставался лишь едкий запах репеллента вокруг.
Цзян Чжи опустила взгляд и тихо усмехнулась: Пойдем.
Пойдем? Уже можно сменять? — Сонливость мгновенно испарилась наполовину, и она вприпрыжку семенила следом за Цзян Чжи: — Наконец-то смена кончилась. И чтоб завтра на эту работу ни ногой, слышишь?
Цзян Чжи: Не слышу.
Что за манеры у тебя вообще? Бессовестная какая, ты ведь не глухая, как это ты не можешь слышать.— Дорогая Третья госпожа Линь, мне нужно идти на работу зарабатывать деньги.
— Кто тебе дорогая? Ты и на роль моего друга не годишься, а ещё хочешь быть дорогами сердцу, бесстыдник.
—...
Цзян Чжи с беспомощным видом скосил на неё взгляд:
— Это было просто дружеское обращение.
Линь Аньжань:
— Нечего меня так называть.
Цзян Чжи:
— Ладно-ладно, больше не буду так звать.
— Цзян И...
— Меня зовут Цзян Чжи.
— Как это опять Цзян Чжи? Ты же только что говорил, что тебя зовут Цзян И? Почему у тебя имя вечно меняется? — Линь Аньжань была склонна перекладывать вину с больной головы на здоровую.
— Проехали, проехали, называй как хочешь.
— Да кто вообще захочет тебя называть.
Цзян Чжи достал ключ и наклонился, чтобы отпереть железный замок на электроскутере.
Линь Аньжань стояла позади, скрестив руки на груди, с полным недоумения выражением лица:
— И из-за этой рухляди ещё и замок вешать? Кто её вообще украдёт?
Цзян Чжи снял замок и протянул ей шлем:
— Горло не устало? Поменьше болтай, садись давай.
— Почему опять этот шлем? Разве не говорил, что купишь мне розовый?
Приняв шлем без особого энтузиазма и натянув его, она продолжала трещать без умолку:
— Быстро купи мне розовый шлем.
Цзян Чжи по привычке отделался отговоркой:
— Хорошо-хорошо.
— У тебя на уме только «хорошо», а покупать что-то я не видела.
— Куплю-куплю.
— Ты что, от меня отделаться пытаешься?
Цзян Чжи удивился: она что, только сейчас догадалась, что он от неё отмахивается?
— Сдается мне, на твоем месте сейчас лучше быть со мной поучтивее. Хотя у меня сейчас и нет денег, когда я вернусь домой, у меня, пожалуй, может выдасться хорошее настроение, и я подкину тебе, нищему, немного деньжат. Разве ты не нуждаешься в деньгах?
— Вот как? Тогда я действительно должен быть с тобой повежливее.
— Карьерист!
— Ха-ха-ха, — Цзян Чжи рассмеялся так, что его плечи затряслись. — Ну тогда Третья госпожа Линь, ради бога, не забывайте, что этот алчный карьерист всё ещё ждёт, пока вы ему подкинете деньжат.
Линь Аньжань презрительно фыркнула:
— Никчёмный нищий.
Настроение Третьей госпожи Линь, судя по всему, улучшилось. Сидя сзади, она ухватилась за краешек одежды сидевшего впереди человека и принялась раскачивать пальцы то влево, то вправо.
Вроде бы и брезговала, а вроде и нет.
Кофе, тот же самый, что и вчера, завари мне чашечку.воды не слишком много, я хочу покрепче.
Едва вернувшись домой, Линь Аньжань опустилась на диван и без промедления принялась командовать, а попутно продолжала яростно расчёсывать большие волдыри от комариных укусов на руках.
Кожа у неё от природы была чувствительной, и от таких расчёсов — стоило лишь чуть сильнее надавить — на белоснежной коже оставались всё новые и новые красные царапины.
— Перестань чесать, — Цзян Чжи не выдержал и перехватил её за руку.
— Мне чешется, — Линь Аньжань продолжала своё дело как ни в чём не бывало.
Если так чесать и дальше, кожу до крови раздерёт, а потом наверняка начнёт жаловаться на боль.
Цзян Чжи вздохнул, повернулся и порылся в тумбочке у входа, а когда вернулся, в его руке уже появилась баночка с мазью.
Он сел рядом с ней и притянул к себе её руку, разодранную в пух и прах.
— Ты чего?
— Разве не чешется? Это средство помогает от укусов насекомых, если намазать, станет намного легче.
Линь Аньжань с недоверием покосилась на мазь в его руках:
— Убогая упаковка, с виду сущая дешевизна, и пахнет наверняка противно. Не буду я мазать, мне не нравится, дай мне другую мазь.
Цзян Чжи не стал с ней спорить и просто намазал мазь ей на руку.
Прохладное ощущение стало расползаться по коже, мгновенно унимая зуд.
Та, что только что капризничала, внезапно умолкла и с удивлением и любопытством уставилась на мазь, покрывавшую её руку.
Цзян Чжи спросил:
— Ну как, чувствуешь, что стало намного лучше?
Линь Аньжань машинально возразила:
— Ещё чего, с чего бы такой дешёвой мази помогать.
Сказав так, она, однако, заметив, что Цзян Чжи перестал мазать, тут же поторопила его:
— Намажь ещё. И чего ты, нищий, даже мази жалеешь нанести побольше?
Цзян Чжи только усмехнулся:
— Мажу, мажу, сколько угодно намажу.
Комары искусали её руку в нескольких местах, и Цзян Чжи аккуратно покрыл мазью каждый волдырь, а затем легко растёр её, чтобы лекарство полностью впиталось.
Линь Аньжань на редкость перестала капризничать. Какое-то время в гостиной стояла тишина — доносились лишь приглушённый шум уличных лотков с едой снизу да тиканье часов на стене.
Линь Аньжань перевела взгляд на Цзян Чжи, долго и пристально смотрела на него, а в конце с напускным недовольством бросила:
— А ты... в общем-то, ещё ничего.
Цзян Чжи слегка замер на полуслове и поднял на неё взгляд, не совсем понимая к чему это. Линь Аньжань уже второй раз за сегодня заявляла, что он ещё ничего.
Какая-то бессвязная фраза.
Уголки губ Линь Аньжань чуть приподнялись, и она фыркнула:
— Стоило мне тебя похвалить, как ты уже нос задрал. Никакой выдержки.
Цзян Чжи:
—?
— Закончил? — Линь Аньжань неестественно отвела взгляд.
— Закончил, — Цзян Чжи отпустил её руку.
Линь Аньжань посмотрела на руку, покрытую мазью, и принюхалась: от кожи исходил лёгкий травяной аромат, вполне приятный, во всяком случае, намного лучше всяких одеколонов.
http://bllate.org/book/40169/5097071
Готово:
