Эдман не впервые парил в небесах и смотрел на землю с высоты, на самом деле он летал не только в атмосфере, но и в открытом космосе. Управлял ли он аэростатами, боевыми кораблями или Меха, он всегда был лучшим. Однако полет с помощью механизмов кардинально отличался от того, что происходило прямо сейчас.
Воздух здесь, в эпохе десятитысячелетней давности, был гораздо чище и прозрачнее, чем в звездную эру. Эдман чувствовал невероятную бодрость и свежесть, а свист ветра трепал его золотые волосы, которые ярко переливались в лучах солнца.
Такое ничем не заслоненное единение с дикой природой делало полет еще более свободным, непринужденным и захватывающим. Это напомнило Эдману о том дне, когда он, спрятавшись от старших, впервые тайком сел за руль флаера — это было так ново, пьяняще и волнительно, что оторваться было невозможно. Правда, в конце концов он умудрился разбить флаер, за что был жестоко избит своим дядей, которому тот принадлежал.
Вспоминая свое столь безрассудное детство, семью и друзей, Эдман ощутил легкую тоску и ностальгию. К счастью, он обладал крепкой волей и еще в тот момент, когда ступил на поле боя, был готов ко всему и готов потерять всё, так что сейчас он не слишком сильно поддавался унынию.
Прорваться в логово Зергов, заставить их королеву активировать режим самоуничтожения и раз и навсегда избавить империю от внешней угрозы — Эдман ни о чем не жалел в этой жизни. Он гордился собой, и даже если ему суждено было погибнуть, эта смерть имела смысл.
Крепко прижатый Чи Яном к груди и ощущавший тепло его тела, Эдман неожиданно почувствовал какое-то странное умиротворение, словно в детстве, когда отец брал его на ручки. Но он вовсе не собирался предаваться этим сантиментам.
— Малец, а смелости-то у тебя хоть отбавляй, — заметив, что Эдман озирается по сторонам и не проявляет ни малейшего страха, Чи Ян с легким разочарованием понизил голос и попытался его запугать: — Не боишься, что я тебя сброшу?
Эдман молча бросил на Чи Яна взгляд, совершенно не желая отвечать на столь глупый вопрос. В конце концов, он вовсе не ребенок.
Чи Ян почувствовал себя жутко уязвленным этим взглядом, а Нин Фэн лишь легко усмехнулся и с ностальгией в голосе произнес:
— Когда Учитель впервые взял тебя на свой меч, ты вел себя так беспокойно, что чуть не свалился!
Стоило Нин Фэну выставить напоказ его постыдное прошлое, как Чи Ян тут же перешел в контратаку:
— Сам-то! Весь путь вцеплялся мертвой хваткой в рукав Учителя, аж лицо побелело!
Эдман перевел взгляд на эту парочку, припоминавшую друг другу старые грехи, и, держась в стороне, снова отвернулся к пейзажам. До тех пор, пока Чи Ян, закончив словесную перепалку с Нин Фэном, вновь не обратил на него внимание:
— Мелкий, у тебя разве нет никаких вопросов?
— Эдман, — с недовольством поправил его Эдман. — Меня зовут Эдман, а не мелкий.
— Тц, — пренебрежительно скривился Чи Ян. — И имя-то какое-то странное, никак не запомню.
Эдман лишь мысленно выругался.
*Умалишенный!*
По сравнению с Чи Яном, который явно получал удовольствие от подколок и поддразнинок в адрес мальчика, Нин Фэн был гораздо благороднее. Заметив, что пухленькое, очаровательное личико Эдмана превратилось в сплошную маску обиды, а сам он ощетинился от злости, словно котенок, Нин Фэн поспешил ласково успокоить его и вкратце рассказал о Секте Хуаян, куда они направлялись, тем самым успешно отвлекая внимание господина генерал-майора.
Судя по внешности, Эдман был еще ребенком и происходил из простых смертных, поэтому Нин Фэн не стал вдаваться в глубокие дебри, а лишь в общих чертах упомянул, что Секта Хуаян занимает выдающееся положение среди даосских обителей, и посоветовал ему не упускать этот дарованный небесами шанс.
Нин Фэн опасался, что Эдман не захочет вставать на путь бессмертия и, будучи насильно втянутым в отбор учеников Секты Хуаян, нарочно проявит себя хуже некуда, лишь бы его не выбрали. Однако его тревоги были напрасны. Хотя поначалу Эдман действительно не горел желанием, но стоило ему воочию увидеть, как Нин Фэн и Чи Ян управляют летящими мечами, как он без малейших колебаний отбросил свои изначальные планы.
Если культивация действительно существует на самом деле, то почему бы ему отказаться от нее?
Культивация, которую в звездном мире успели романтизировать, идеализировать и окутать ореолом тайны, — ему тоже безумно хотелось испытать ее на практике!
К тому же, эти двое уроженцев Древней Страны Хуа были столь могущественны наверняка именно потому, что занимались культивацией. Если он тоже начнет постигать Дао, то, возможно, сможет преодолеть барьер трех S и стать еще сильнее.
Будучи имперским военным, Эдман обладал почти инстинктивной одержимостью идеей становиться сильнее. К тому же в этой Древней Стране Хуа десятитысячелетней давности Эдман просто не мог найти ничего другого, что вызвало бы у него хоть какой-то интерес, кроме жажды силы.
— Что проверяют на отборочном испытании? — с любопытством спросил Эдман, глядя на Нин Фэна.
Он абсолютно ничего не знал об этом мире и о всяких там практиках бессмертия. Что, если его теоретических знаний окажется недостаточно и его отсеют? Ведь когда ему в свое время разрешили сдавать вступительные экзамены в Имперскую военную академию вне всяких квот, от него требовали не только Силу духа и физическую подготовку, но и сдачу общеобразовательных предметов. Тогда, в свои неполные десять лет, он зубрил всё в последний момент так, что голова шла кругом.
— Сперва идет проверка сердца, на ней оценивают душевные качества человека, — слегка улыбнувшись, ответил Нин Фэн. — Способен ли он отличать добро от зла, сильна ли его воля, устремлено ли его сердце к Дао и не отвлекает ли его мирская суета.
Эдман слегка нахмурился.
— Тебе не о чем беспокоиться, — успокоил его Нин Фэн. — Испытание сердца вопрошает истинное «Я». Прародители Дао говорили: «Обучение не делает различий по происхождению», а природа человека изначально добра. Пока ты сохраняешь верность своим изначальным устремлениям и никогда не сдаешься, всё пройдет хорошо.
Хотя Эдман и владел языком Древней Страны Хуа, его познания ограничивались лишь повседневным общением, поэтому такие фразы, как «обучение не делает различий по происхождению», оставили его в полном недоумении. Тем не менее, уловив общий смысл слов Нин Фэна, он примерно понял критерии оценки.
— Во-вторых, проверяют кости и тело, то есть твой Духовный корень и физическую конституцию, — уже небрежным тоном продолжил Нин Фэн. — Пройдешь испытание сердца — и если у тебя вообще есть хоть какой-то Духовный корень, ты гарантированно останешься в Секте Хуаян, максимум будет разница в условиях. Главное — это Духовный корень. Чем он чище и проще, тем лучше. Обладателей одиночного или двойного Духовного корня старейшины обычно примечают сразу, принимая в личные ученики или во Внутренние Врата. А те, у кого корни смешанные, отправляются во Внешние Врата.
Эдман кивнул, погрузившись в задумчивость.
Духовный корень, судя по всему, был аналогом потенциала. Эдману при рождении определили потенциал три S, поэтому, несмотря на то, что его Сила духа и физические показатели тогда равнялись лишь рангу B, семья возлагала на него огромные надежды. В итоге благодаря упорным тренировкам он сумел поднять оба параметра до уровня трех S, став гордостью всей империи.
Чем проще и чище Духовный корень, тем выше потенциал. В этом аспекте Эдман ни капли не переживал — он привык быть лучшим во всем, а значит, в любом случае обладал наибольшим потенциалом.
— Даже если твой Духовный корень окажется не выдающимся, не стоит расстраиваться. При должном усердии и упорстве у каждого всегда есть шанс пробиться вверх.
Хотя эти слова прозвучали несколько лицемерно, это ничуть не мешало Нин Фэну подбодрить новичка, только что ступившего на путь бессмертия.
По дороге Эдман узнал немало полезного о Секте Хуаян, но, к сожалению, летели они слишком быстро, и подробно поговорить они не успели: вскоре впереди показалась середина склона горы, где толпились дети самого разного возраста.
Нин Фэн и Чи Ян приземлились и опустили Эдмана на землю. К ним тут же быстрым шагом направился ученик Секты Хуаян, отвечавший за поддержание порядка, и почтительно поприветствовал их поклоном:
— Ученик приветствует Даоцзюня Нин Фэна и Даоцзюня Чи Яна.
Чи Ян небрежно махнул рукой, а Нин Фэн лишь холодно освободил его от поклона, после чего подтолкнул Эдмана за плечо, веля сделать шаг вперед:
— Этого ребенка мы подобрали у подножия горы, привели его для участия в испытании.
Ученик блюстителей порядка с удивлением окинул взглядом странную внешность Эдмана и на мгновение засомневался.
— Мы проверили его, ничего необычного в нем нет, цвет волос и глаз, скорее всего, от рождения. А если в нем и есть какая-то проблема, он все равно не пройдет испытание сердца, — холодным тоном пресек его колебания Нин Фэн.
Больше не колеблясь, ученик поспешно поклонился в знак согласия. Нин Фэн провел рукой по мягким золотистым волосам Эдмана, больше ничего не говоря. Оставив его на месте, они вместе с Чи Яном направились к горным вратам и скрылись в клубах тумана за ними.
— Этот малец хоть и миловидный, но чертовски странный. Такой кроха, а от него так и разит жаждой убийства. У него ни капли культивации, а силищи — хоть отбавляй. Точно не будет проблем, если мы просто так впустим его в секту? — Чи Ян почесал в затылке и покосился на Нин Фэна.
— Он сам-то изначально не хотел идти сюда, и кто же это его насильно притащил? — с легким и насмешливым фырканьем произнес Нин Фэн.
— Да я просто погорячился под влиянием момента… — Чи Ян цыкнул языком. — У этого малца взгляд слишком уж раздражающий, ты же знаешь мой характер. К тому же, первым предложить ему заняться культивацией предложил вообще-то ты!
— Этот ребенок... Я не могу его прочитать, — немного поколебавшись, покачал головой Нин Фэн. — У меня предчувствие, что парень этот необычный. Должно быть, его ждет какая-то судьба: если не великое благословение, то страшное бедствие.
Чи Ян удивленно посмотрел на Нин Фэна. Нин Фэн специализировался на массивах, а в искусстве гадания и вычислений обладал поистине выдающимся талантом, и если уж он говорил, что не может прочитать человека, значит, тот определенно обладал невероятным прошлым.
— Если всё так, то я тем более не понимаю, зачем ты притащил его в секту.
— Если это благословение, то оно непременно станет благом для нашей Секты Хуаян, и нельзя допустить, чтобы он достался кому-то другому. А если бедствие... тем более лучше держать его перед глазами, чтобы предотвратить беду заранее, пока не стало слишком поздно и мы не начали горько сожалеть, — Нин Фэн расправил рукава халата, лицо его оставалось беспристрастным, не сохранив и следа нежности и ласки, которые он только что проявлял к мальчику.
Чи Ян свирепо нахмурился:
— Я же говорил: больше всего на свете я ненавижу таких двуличных интриганов, как ты, у которых на уме вечно по десять-двадцать скрытых смыслов!
Нин Фэн лишь легко бросил на Чи Яна взгляд и уголки его губ изогнулись:
— А я больше всего на свете ненавижу таких прямолинейных увальней, глупых как свиньи. Что касается того ребенка — больше ни слова, просто понаблюдаем со стороны.
Чи Ян злобно рявкнул что-то в ответ, после чего широкими шагами первым поднялся по каменным ступеням, оставив Нин Фэна позади. Нин Фэн не обращал на него никакого внимания и, погруженный в собственные мысли, неторопливо шагал следом:
— Я собираюсь взглянуть на сегодняшнее испытание учеников, ты со мной?
Чи Ян на мгновение замолчал и, не оборачиваясь, холодно и жестко бросил два слова:
— Разумеется.
Нин Фэн больше ничего не сказал. Он опустил взгляд на ладонь, которой только что гладил золотистые волосы мальчика, и почувствовав, как гладкая шелковистость до сих пор ощущается на коже, невольно изобразил на лице весьма неопределенное выражение.
Сам же новоиспеченный господин генерал-майор понятия не имел, что обитатели Древней Страны Хуа уже мысленно записали его в замедленную бомбу с неизвестным временем взрыва. В этот самый момент он ломал голову над тем, как отбиться от шквала расспросов окружающих его подростков.
*Да какие еще Даоцзюнь Чи Ян и Даоцзюнь Нин Фэн, я их знать не знаю! Я просто втиснулся в попутку и по воле случая приперся постигать бессмертие!*
http://bllate.org/book/40152/5094762
Готово: