Он видел множество красивых женщин и девушек, но ни одна из них не оставила в его глазах и следа. Он даже не знал, что такое чувство влюблённости, и долгое время недоумевал: почему именно она?
Не мог понять и не мог разгадать. Просто полюбил — и всё. Даже сказать не мог, с какого момента это началось.
После окончания подработки преподавателем каждая встреча с этой девочкой чуть-чуть ослабляла его желание уехать за границу.
Если ничто не помешает, поступление девочки в университет Бэйда не вызывало сомнений, и он начал заново выстраивать траекторию своей жизни. Он решил остаться.
Хотя возможности в Китае уступали зарубежным, ему это стало безразлично — он нашёл нечто, что полюбил сильнее прежнего увлечения.
Он хотел быть рядом, сопровождать её путь: от школы к университету, от университета — к взрослой жизни.
В одну субботу конца апреля девочка, как обычно, прибежала к нему в Бэйда. Проведя с ней весь день, он наконец уговорил её вернуться домой.
Прежде чем уйти, она с нежностью сжала его руку, её ясные глаза сияли, а мягкий голосок звучал обаятельно:
— Чжоу-гэ, я завтра снова приду к тебе!
На её лице читалась неприкрытая привязанность к нему. Его сердце наполнилось теплом и нежностью. Он лёгкой улыбкой ответил:
— Хорошо, я буду ждать.
Однако на следующий день она так и не появилась.
И в следующие выходные её тоже не было.
Он не выдержал. Пусть она и находилась в самый напряжённый период подготовки к выпускным экзаменам, он всё же отправился в пригородную школу при Бэйда. Там классный руководитель сообщил ему, что девочка давно перевелась, и никто не знал, куда именно.
Все его звонки и сообщения оставались без ответа. Девочка исчезла бесследно.
Последними словами, которые она оставила ему, была фраза: «Ты так красиво улыбаешься».
Так почему же, если он так красиво улыбался, она ушла?
Чжоу Тинъюнь проснулся с ощущением постороннего предмета на губах и онемевшей правой рукой. Прежде чем открыть глаза, в сознании всплыли все образы минувшей ночи.
Он замер, медленно приоткрыл веки и бросил взгляд вниз. Цзян Пань спала, сидя на полу, её голова покоилась на его правой руке, а одна ладонь беззастенчиво лежала у него на щеке.
Чжоу Тинъюнь невольно усмехнулся. Дождавшись, пока онемение немного спадёт, он поднялся и аккуратно отнёс Цзян Пань в спальню, уложив на кровать.
Взгляд его скользнул по её мятому пижамному костюму и обширным участкам гладкой белоснежной кожи, выглядывающей из-под ткани. Он почувствовал, что сам себе усложняет жизнь, и потёр пальцами переносицу.
Чжоу Тинъюнь, словно заботливая мать, поправил ей пижаму, укрыл одеялом и выключил люстру в комнате. Уже направляясь к двери, он вдруг остановился, развернулся и вернулся.
В полумраке он наклонился и лёгким поцелуем коснулся уголка её губ, затем пальцем нежно провёл по её рту.
Спящая женщина, видимо, увидела во сне что-то тревожное: брови её слегка нахмурились, а губы инстинктивно сжали его палец.
Взгляд Чжоу Тинъюня потемнел. Он быстро отвёл руку и стремительно вышел из комнаты, чуть ли не в бегстве.
*
В семь утра Ань Синъюэ, отсканировав QR-код на работе, зашла к Цзян Пань с завтраком, воспользовавшись ключом, который дал ей Мэн Сюй. Только она переступила порог, как увидела Цзян Пань: та сидела на диване, закрыв лицо ладонями.
Сняв обувь, Ань Синъюэ подошла ближе и мягко спросила:
— Пань-цзе, что с тобой?
Щёки Цзян Пань пылали так, будто вот-вот вспыхнут, уши горели, и внутри всё бурлило.
Она никак не ожидала, что однажды ей приснится эротический сон!
По её представлениям, подобные вещи — удел мужчин.
Хорошо ещё, что снился Чжоу Тинъюнь. Если бы кто-то другой — она бы взяла нож и прикончила этого человека.
Чем больше она думала, тем сильнее раздражалась. Вспомнив, что через пару часов ей предстоит участвовать в пресс-конференции по случаю начала съёмок, она глубоко вдохнула и медленно опустила руки. В этот момент её взгляд встретился с широко раскрытыми, полными любопытства глазами Ань Синъюэ.
— ...
Цзян Пань машинально откинулась назад, затем, спустя пару секунд, на лице её вновь заиграла привычная улыбка:
— Сяо Синъюэ, ты давно здесь?
Ань Синъюэ внимательно осмотрела её лицо, заметив необычный румянец, и нахмурилась:
— Я только что пришла. Но, Пань-цзе, почему у тебя такое красное лицо с самого утра?
Цзян Пань сохранила невозмутимость и проглотила комок в горле:
— ...Слишком жарко сегодня.
Ань Синъюэ удивлённо воскликнула:
— Правда? На улице довольно прохладно, я как раз хотела посоветовать тебе одеться потеплее.
Цзян Пань уже полностью овладела собой. Она лениво встала и потянулась:
— ...Просто я слишком высоко выставила температуру кондиционера.
После завтрака, переодевшись, Цзян Пань последовала за Ань Синъюэ к выходу.
Девушка весело подпрыгивала и нажала кнопку лифта, а потом обернулась и помахала ей:
— Пань-цзе, скорее! Лифт приехал!
Цзян Пань подошла как раз в тот момент, когда двери лифта открылись. Подняв глаза, она увидела в углу кабины Чжоу Тинъюня.
На нём был бежевый тренч, редко для него расстёгнутый на все пуговицы, под которым проглядывала чёрная рубашка, обрисовывая рельеф мышц живота.
Перед глазами тут же возникли непристойные образы. Цзян Пань пожалела, что не нанесла побольше пудры — щёки уже начали гореть.
Она вдохнула и постаралась изобразить улыбку:
— Профессор Чжоу, доброе утро.
Их взгляды встретились и тут же вежливо отвели друг от друга.
Чжоу Тинъюнь, засунув руки в карманы, машинально провёл пальцами по ладони. Его глаза слегка дрогнули, голос прозвучал чуть хрипловато:
— Мм.
Проходя мимо него, Цзян Пань слегка кашлянула и, сохраняя спокойствие, встала в противоположном углу лифта.
Ань Синъюэ ощущала странную атмосферу в кабине. Оба выглядели неловко, будто только что договорились о чём-то запретном.
Она незаметно покосилась назад и убедилась: оба вели себя подозрительно. Вместо того чтобы открыто посмотреть друг на друга, они краем глаза бросалиfurtive взгляды.
Мэн Сюй предупреждал её не совать нос в личную жизнь Цзян Пань, но эти двое вели себя слишком странно!
Цзян Пань заметила её взгляд и прищурилась. Она уже собиралась что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось имя Мэн Сюй.
Она ответила на звонок в тот самый момент, когда лифт достиг первого этажа.
Голос Мэн Сюя прозвучал встревоженно:
— Цзян Пань, сегодня пока не выходи из дома...
Цзян Пань и Ань Синъюэ уже вышли из лифта. Она собиралась спросить, в чём дело, как в холл ворвалась толпа людей с камерами и микрофонами. Увидев её, они, как голодные волки, бросились вперёд, глаза их налились кровью.
Она инстинктивно попыталась отступить, но не успела развернуться, как один из репортёров, опередив остальных, прыгнул к ней и попытался тыкнуть микрофоном ей в лицо.
Цзян Пань на миг замерла. В следующее мгновение её запястье схватила чья-то рука, и знакомый аромат сандала и снежной сосны заполнил ноздри. Она позволила Чжоу Тинъюню увести себя за спину.
Репортёр, не желая сдаваться, снова поднёс микрофон:
— Госпожа Цзян, правда ли, что вы получили главную роль в «Посвящении моей любимой» благодаря интимным услугам?
Чжоу Тинъюнь сжал его запястье и с такой силой отшвырнул, что тот пошатнулся.
Остальные журналисты испугались: перед ними стоял не просто человек с пугающей аурой, а явно профессионал в боевых искусствах.
Некоторые всё же не теряли надежды и, вежливо улыбаясь, заговорили:
— Госпожа Цзян, мы пришли без злого умысла, просто хотим задать вам пару вопросов...
Чжоу Тинъюнь оглянулся на Цзян Пань. Та игриво подмигнула ему. Он слегка запнулся, после чего перевёл взгляд на дрожащую Ань Синъюэ:
— Идите домой. Здесь я разберусь.
Журналисты, не имея возможности подойти ближе, начали кричать вслед:
— Госпожа Цзян, не уходите! Правда ли, что фото с вами и крупным застройщиком — настоящее? Вы действительно разрушили чужую семью?
Цзян Пань пока не понимала, что происходит, и не желала отвечать. Ей просто казалось, что Чжоу Тинъюнь сейчас невероятно красив — как школьный задира, способный в одиночку разогнать целую толпу.
Одной своей аурой он заставлял этих надоедливых мух отступать.
Если бы ей пришлось описать эту ауру, она бы сказала: это та самая «школьная аура старосты», от которой все девочки в классе, кроме неё, держались подальше.
Глаза Цзян Пань засияли. От гордости уголки её губ сами собой приподнялись.
*
Цзян Пань и Ань Синъюэ вернулись домой. Мэн Сюй прислал сообщение, что скоро приедет. Пока она ждала его, Цзян Пань заглянула в Weibo и в общих чертах поняла, в чём дело.
Когда она только открыла приложение, хештег #ЦзянПаньУйдизИндустрии находился на последней строчке тренда. К моменту выхода из приложения он уже поднялся на шестое место.
Цзян Пань понимала: учитывая её уровень известности, такой резонанс возможен только при участии нанятых ботов. Кроме того, недавно из-за лайка Лу Сиюя она уже попадала в тренды.
Тот, кто устроил этот скандал именно сейчас, явно целился на её недавно полученную главную роль.
Ань Синъюэ, вытирая слёзы, пыталась её утешить:
— Пань-цзе, ничего страшного, Мэн Сюй-гэ обязательно докажет твою невиновность...
Цзян Пань улыбнулась. Её тревога и беспокойство растаяли. Она уже собиралась успокоить девочку, как дверь открылась — вошёл Мэн Сюй.
Ань Синъюэ тут же бросилась к нему, её личико было всё в складках:
— Мэн Сюй-гэ, проблема решена?
Мэн Сюй молча подошёл к Цзян Пань и протянул ей из портфеля документы для подачи иска:
— Мы отследили IP-адрес. Фотографии утекли с фейкового аккаунта Ли Юань. Наши техники провели экспертизу — снимки сфальсифицированы. Подпиши документы, компания подаст в суд на Ли Юань и её агентство.
Цзян Пань удивилась. Она думала, что за этим стоит Сюй Вэнь, а оказалось — Ли Юань.
Какая трогательная дружба!
Подписав документы и вернув их Мэн Сюю, она с вызовом приподняла бровь:
— Сюй Сюй, разве тебе не интересно, какие у меня с Ли Юань счёты?
Мэн Сюй усмехнулся:
— В этом нет необходимости. Помнишь режиссёра «Ночного Скелета»? У компании есть фото и видео его свиданий с Ли Юань. Это железобетонное доказательство. А жена этого режиссёра — известная в индустрии фурия.
Цзян Пань постучала пальцами по журнальному столику, её глаза заблестели, и она серьёзно спросила:
— Если это всплывёт, сериал «Ночной Скелет» точно провалится?
Мэн Сюй кивнул:
— Скорее всего.
Затягивать дело было невыгодно — это могло навредить репутации Цзян Пань. Мэн Сюй напомнил Ань Синъюэ присматривать за ней и торопливо ушёл.
После его ухода Цзян Пань очень хотела прогнать и эту «Хвостик», но девочка смотрела на неё так жалобно, что она не могла вымолвить и слова.
К счастью, в её квартире отличная звукоизоляция. Она заперлась в кабинете и набрала номер Чжоу Тинъюня.
Телефон звонил долго, и она уже решила, что он на лекции и собирается сбросить вызов, как он вдруг ответил, будто чувствовал её звонок.
Цзян Пань убрала палец от экрана и прижала телефон к уху:
— Спасибо тебе за сегодня.
В трубке слышались громкоговорители вокзала, шум толпы. После коротких шагов голос мужчины стал чётче, но немного глуховатым:
— Береги себя.
Цзян Пань слегка прикусила губу и осторожно спросила:
— Где ты сейчас? Тебе что, в командировку?
Мужчина не ответил сразу. В тишине слышалось лишь их переплетающееся дыхание.
Через некоторое время он тихо вздохнул и произнёс медленно, низким и тёплым голосом, с лёгкой протяжной интонацией:
— Я так долго ждал твоего звонка.
Цзян Пань мгновенно уловила скрытый смысл его слов. Её ресницы дрогнули, и она медленно выдохнула:
— Тогда я буду звонить тебе каждый день, хорошо?
Мужчина снова помолчал, а затем тихо произнёс:
— Мм.
http://bllate.org/book/4011/421700
Готово:
