В следующее мгновение другая фигура в черных одеждах выбила окно и ворвалась внутрь, мертвой хваткой вцепившись в руку убийцы, чтобы обезвредить его.
— Ты кто? — Цинь Моюй с замиранием сердца посмотрел на второго человека в черной маске, не понимая, враг он или друг.
— Это я. — Не отпуская убийцу одной рукой, тот сорвал маску второй, и оказалось, что это не кто иной, как Бай Цанлань!
— Ван, с чего это вы пожаловали сюда среди ночи? — Цинь Моюй невольно изумился еще сильнее.
— Этот ван… вдруг почувствовал тревогу в сердце, поэтому и пришел.
На самом деле Бай Цанлань понимал, что еще долго не сможет встретиться с Цинь Моюй, и безумно тосковал, а потому, ничуть не сомневаясь, тайком проник в Поместье генерала лишь затем, чтобы взглянуть на Цинь Моюй.
— К счастью, этот ван пришел, иначе этот негодяй причинил бы тебе вред!
Произнедя это, Бай Цанлань мрачным взглядом посмотрел на ассасина, с силой сжал его горло и потребовал:
— Говори. Кто тебя подослал?
Но тут убийца внезапно закрыл глаза, а из уголка его рта потекла кровь.
— …Плохо. — Бай Цанлань поспешно разжал ему рот. — Во рту у него был мешочек с ядом, он раскусил его и покончил с собой.
— Хм… Похоже, этот человек — профессиональный убийца, прошедший хорошую подготовку.
Цинь Моюй еще до конца не оправился от шока. Причем еще большим потрясением для него стал тот факт, что Бай Цанлань объявился посреди ночи, а не само покушение.
— Как ты? — Бай Цанлань перевел на Цинь Моюй полный заботы взгляд. — Не ранен?
— Нет, — покачал головой Цинь Моюй.
— Что здесь произошло?! — Внезапно еще один человек выломал дверь.
Это был Цинь Цзылан. Увидев лицо Бай Цанланя, он одновременно изумился и разозлился:
— Ван Цан, почему ты здесь?!
— Разве сейчас время для тебя допрашивать этого вана? — Бай Цанлань холодно усмехнулся. — Как у вас тут охрана расставлена, раз в нее смогли пробраться убийцы и подобраться к А Юю?! Если бы этот ван не поспел вовремя, он бы уже лишился головы!
— А? — услышав это, Цинь Цзылан снова поразился и с беспокойством посмотрел на Цинь Моюй: — А Юй, ты в порядке?
— Я в порядке. Спасибо за заботу, пятый брат. — Цинь Моюй вежливо улыбнулся Цинь Цзылану.
— …И все же, — Цинь Цзылан снова перевел взгляд на Бай Цанланя, — это дела нашего собственного дома, и я все равно не понимаю, почему ты здесь объявился.
Цинь Моюй про себя даже забавно усмехнулся: этот его пятый брат всегда ничего и никого не боялся и, невзирая на то, какой дурной и странный нрав приписывали слухи Бай Цанланю, огрызался на него без всяких сомнений. Неужели он не боялся, что тот затаит обиду и отомстит ему?
К счастью, Бай Цанлань, казалось, был совсем не из таких людей.
— Не твое дело, — смрачным видом бросил Бай Цанлань. — Проваливай. У меня есть разговор с А Юем с глазу на глаз.
Услышав это, Цинь Цзылан разозлился еще сильнее:
— Это территория моего дома, с какой стати ты мне приказы отдаешь!
— Пятый брат, — не выдержав, вмешался Цинь Моюй, — Его Высочество Ван — ван, мы сами должны подчиняться его приказам.
— … — Какое-то время Цинь Цзылан даже не знал, как на это возразить.
— Хм, раз уходить, так уходить! — бросил он и разъяренный повернулся и вышел за дверь.
— Ван, — горько улыбнувшись, посмотрел на Бай Цанланя Цинь Моюй, — у пятого брата всегда такой нрав, не принимайте близко к сердцу.
— Ты и впрямь такой мягкий человек. — Смотря на Цинь Моюй, Бай Цанлань мгновенно смягчился взглядом. — Он то и дело чинит тебе неприятности, а ты все равно заступаешься за него.
— …Он не со зла доставляет мне хлопоты.
Цинь Моюй действительно испытывал к Цинь Цзылану ревность и затаенную обиду, но он знал, что поступки Цинь Цзылана продиктованы заботой о Клане Цинь, так что он вовсе не собирался задействовать силу Бай Цанланя ради мести.
— Но ван, — резко сменил тему Цинь Моюй, — вы и вправду поступили опрометчиво, лучше бы вам поскорей уйти.
— Вечно ты спешишь со мной расстаться. — Бай Цанлань напустил на себя суровый вид. — Ладно, раз этот ван говорит уходить — уйду.
Повернувшись и дойдя до двери, он услышал, что Цинь Цзылан не подает голосов, и внезапно снова оглянулся:
— А Юй, этот ван не хотел причинять тебе неудобства, я и вправду собирался только взглянуть на тебя одним глазом и сразу уйти. С моими навыками меня бы ни за что не заметили ни при проникновении, ни при отходе, кто же знал, что я натолкнусь на убийцу.
— …Простите, ван. — Услышав это, Цинь Моюй снова почувствовал некоторую вину. — Это вы спасли меня, я не должен был просто упрекать вас. Спасибо вам.
— Ты — человек этого вана, конечно же, этот ван должен тебя спасать, незачем благодарить. — На этот раз Бай Цанлань взвалил на плечо тело убитого ассасина, развернулся и быстрым шагом удалился.
В мгновение ока в комнате остался лишь один Цинь Моюй.
Но вскоре в покоях Цинь Моюя вновь стало шумно —
С мрачным, словно туча, лицом подошел Цинь Яньпэн, а следом за ним шагали Цинь Цзылан и Цинь Жуцзинь.
— Опустись на колени. — Цинь Яньпэн, изменив своему обычному ласковому тону с Цинь Моюем, отдал ему прямой приказ.
— Слушаюсь, отец. — Цинь Моюю оставалось лишь покорно опуститься на колени.
— Ты на словах клялся отцу, что порвал с Ваном… И все же он не только посреди ночи пробрался в твою комнату, но и назвал тебя столь интимным прозвищем, как ты это объяснишь?
— … — мысленно подумал Цинь Моюй, что во всем виновато то самое «А Юй», слетевшее с уст Бай Цанланя. Но в этом вопросе он был поистине невиновен, ведь он и сам понятия не имел, с чего вдруг Бай Цанлань стал обращаться к нему так нежно!
— Детеныш действительно совершил ошибку, дитя не смеет больше оправдываться. Бей или карай меня, отец, у меня нет никаких обид.
— Эх… — тяжело вздохнул Цинь Яньпэн. — Будь это кто-то из других твоих братьев, посмей они так крутить со мной за спиной, я бы непременно отходил их палками до полусмерти! Но ты слаб здоровьем, так что отцу не остается ничего иного, кроме как наказать тебя переписыванием семейных правил Клана Цинь десять раз. Не перепишешь — не смей и шагу ступать за пределы Поместья генерала.
— Слушаюсь, спасибо за мягкое наказание, отец.
Так Цинь Моюй говорил лишь на словах, а в душе думал: от переписывания столь длинных правил раз десять руки до боли отсохнут, уж лучше бы его хорошенько отлупили!
Но он также понимал, что отец заставил его переписывать правила именно для того, чтобы он крепко запомнил одно: недопустимо заводить слишком близкие отношения с принцами и прочими членами императорской семьи.
— Но отец, — подал вдруг голос молча следовавший за Цинь Яньпэном наследный сын Клана Цинь Цинь Жуцзинь, — пальцы А Юя пострадали, переписывать свод правил столько раз для него будет слишком тяжело, надеюсь, отец проявит к нему больше сочувствия.
— …Ладно, — счтя его слова разумными, Цинь Яньпэн был вынужден пойти на еще одну уступку. — Тогда пусть будет пять раз.
— Даже пять раз — это…
— Замолчи. — Цинь Яньпэн с мрачным лицом прервал Цинь Жуцзиня. — Это наказание уже достаточно мягкое, никому больше не дозволено просить за него.
— Слушаюсь. — Цинь Жуцзинь не смел больше произнести ни слова.
— Благодарю отца за милосердие, а также благодарю старшего брата за заступничество. — Цинь Моюй ответил поклонами отцу и старшему брату.
— Сегодня ты тоже натерпелся страху, — тон Цинь Яньпэна смягчился. — Ложись пораньше, твоему телу нельзя недосыпать, завтра можешь не вставать с раньшего утра.
— Дитя поняло.
Хотя так было сказано, Цинь Моюй издавна предъявлял к себе строгие требования, поэтому на следующий день поднялся все равно ни свет ни заря.
И с этого самого утра началась его жизнь, полная ежедневного переписывания книг.
В тот день Цинь Моюй, как обычно, со смертной скукой выводил правила, как вдруг услышал стук в дверь.
— Кто там? — Цинь Моюй на мгновение отложил кисть.
— Это я, Цинь Жуцзинь, — раздался за дверью голос старшего брата. — Можно войти?
— Конечно. — Цинь Моюй подошел, открыл дверь и впустил Цинь Жуцзиня: — Садись, старший брат, что-то случилось?
— И впрямь кое-что есть. — Цинь Жуцзинь присел за стол. — Цзылан в последнее время вечно жалуется на тебя отцу, я немного беспокоюсь, не затаил ли ты на него обиду, поэтому хотел поговорить с тобой… Этот человек и впрямь всегда говорит то, что думает, да еще и приукрашивает все, не задумываясь о последствиях, но побуждения у него благие, надеюсь, ты отнесешься к этому с пониманием.
— … —
Цинь Моюй изначально испытывал к заступничеству старшего брата некоторую благодарность, но после этих слов в его душе закрались подозрения —
Цинь Цзылан действительно всегда выражался прямо, но утверждать, будто он склонен к приукрашиваниям, было на него непохоже.
http://bllate.org/book/40091/5086746
Готово: