Сун Баоюнь вздохнула:
— Ладно, идите учиться. Подобного больше не должно повториться. Лу Чжи, Нин Чжэнь, вы оба напишете объяснительные записки и сдадите мне в течение этой недели. Это требование учебного отдела. Лу Чжи, не смей угрожать другим, чтобы они писали за тебя.
Они вышли из кабинета. Нин Чжэнь даже не успела побежать в класс, как её запястье резко сжали чужие пальцы. Лу Чжи слегка приподнял брови и загнал её в угол у стены.
Он опустил взгляд на неё — хрупкую девушку, будто прижатую к его груди. Его взгляд из сдержанного превратился в дерзкий, и он внимательно разглядывал её.
У Нин Чжэнь душа ушла в пятки. Хорошо ещё, что сейчас урок — вокруг почти никого. Она потянулась, чтобы оторвать его руку:
— Лу Чжи, что ты делаешь? Отпусти… Если Сун Баоюнь ещё раз нас застанет, никакие боли в животе уже не спасут! Двойной ужас — это слишком!
Такая трусиха…
В глазах Лу Чжи мелькнула насмешливая искорка. Он поднял ей подбородок, заставив посмотреть в его глаза.
Свет в коридоре мерцал, отбрасывая тени на его фигуру, но его глаза сияли ярче звёзд.
— Малышка, — усмехнулся Лу Чжи, — такая красивая, чего же ты прячешься?
От его слов у Нин Чжэнь по коже побежали мурашки. Она отшлёпала его руку:
— Я не красивая, ничего не прячу.
Глубоко вдохнув, она постаралась говорить ровным голосом, чтобы не дрожать:
— Лу Чжи, нам пора возвращаться на урок!
Лу Чжи медленно разжал пальцы, уголки губ дрогнули в улыбке:
— Конечно.
Нин Чжэнь наконец перевела дух. Они пошли в класс один за другим.
Лу Чжи, шагая позади, вдруг спросил:
— Нин Чжэнь, ты меня боишься?
Нин Чжэнь крепче сжала в руке маску и не ответила, ускорив шаг и быстро скрывшись в классе.
— Разрешите войти, — тихо сказала она.
Многие одноклассники обернулись, и их глаза стали круглыми от изумления! «Блин, блин, блин… Это же Нин Чжэнь? Новая ученица Нин Чжэнь!»
Учитель английского языка прервал запись на доске и кивнул:
— Проходите.
Се Юй слегка распахнула глаза, бросила взгляд на Нин Чжэнь и тут же отвела взгляд, больше не глядя на неё.
Ся Сяоши, сидевшая в заднем ряду, чуть подалась вперёд и прошептала, еле сдерживая восторг:
— Вау, Чжэньчжэнь, ты такая, такая, такая красивая!
Нин Чжэнь была в смятении. В голове крутился только один вопрос Лу Чжи: «Нин Чжэнь, ты меня боишься?»
Весь класс передавал друг другу глазами одну и ту же мысль: новенькая — настоящая красавица-а-а-а!
Ученики седьмого класса сияли от любопытства, гораздо больше, чем когда слышали о списывании.
Лу Чжи только сел, как Чэнь Дуншу ткнул его в спину.
Лу Чжи обернулся, на лице читалось раздражение.
— Слушай, Чжи-гэ, скажи честно: ты раньше уже видел, как она выглядит?
— Да пошёл ты к чёрту, — бросил он, откинувшись на спинку стула. Даже ругался с изысканной элегантностью.
— Круто, Чжи-гэ! Такой ход — и ты даже не знал, как она выглядит? — Чэнь Дуншу аж присвистнул. Он-то мечтал увидеть, как Лу Чжи отреагирует на лицо под маской, если оно окажется ужасным.
Лу Чжи потянулся в стол за сигаретами, но нащупал пустоту.
Чёрт…
Он ведь выбросил их все.
Учитель английского что-то бубнил, а Лу Чжи отвернулся к окну.
Вторая перемена — большая, двадцать минут. Вэй Ицзе обратился к классу:
— Ребята, не расходитесь! Сейчас поменяем места. Книги можно собрать потом, вставайте в проходы, побыстрее. Сейчас назову список…
Ученики начали вставать со своих мест.
Линь Цзычуань и его компания не шевелились.
Обычно места «боссов» неприкосновенны: даже если они встанут, никто не посмеет сесть. Да и старательные ученики всё равно рвутся поближе к доске.
Чэнь Дуншу только достал телефон, чтобы сыграть вчетвером с друзьями.
Краем глаза он заметил, как Лу Чжи встал и сказал Линь Цзычуаню:
— Дай пачку сигарет.
Чэнь Дуншу подмигнул Сяо Фэну:
— Я же говорил, Чжи-гэ не протянет и нескольких дней.
Лу Чжи взял пачку и направился вперёд.
У Нин Чжэнь всё было аккуратно, собирать особо нечего. Как только Вэй Ицзе объявил о смене мест, она молча встала в проход.
Прямо за её спиной висел список результатов. Нин Чжэнь взглянула на него.
В классе всего 56 человек. Первое место — Гао Ань, тихий парень, второе — Вэй Ицзе. Их суммы — 632 и 607 баллов соответственно.
Седьмой класс учится неважно, да и контрольная была сложной.
Её взгляд скользнул ниже: Се Юй — девятое место, Ся Сяоши — пятнадцатое.
Ся Сяоши ещё долго ждать своей очереди. Первые ряды — «зона отличников», обычно первые двадцать садятся на втором, третьем и четвёртом рядах. Хотя есть и такие, как Се Юй, кто предпочитает первую парту.
Ся Сяоши подошла к Нин Чжэнь, слегка покраснев:
— Чжэньчжэнь, ты правда такая красивая!
Она прижала ладони к щекам, моргая большими глазами, искренне восхищённая, даже немного застенчивая.
Нин Чжэнь впервые услышала такой комплимент от девушки и почувствовала неловкость.
Она уже собиралась что-то ответить, как вдруг в классе на мгновение воцарилась тишина.
Обе девушки подняли глаза.
Лу Чжи, жуя жвачку, небрежно бросил пачку сигарет на место в первом ряду, третья парта.
Вэй Ицзе стоял рядом и на секунду опешил, даже заикнулся, называя следующее имя. Лу Чжи бросил на него взгляд:
— Староста, продолжай.
— А-а-а, следующая — Вань Линь…
Ся Сяоши остолбенела:
— Чжэньчжэнь, что это Лу Чжи делает?
Нин Чжэнь снова взглянула на список результатов, слегка сжала губы. Она, кажется, поняла, что задумал Лу Чжи.
Сяо Фэн приподнял бровь и усмехнулся с двусмысленной ухмылкой:
— Ого, Чжи-гэ, твои передвижения становятся всё изящнее. Уже не разберёшь, что за манёвр.
Чэнь Дуншу всё ещё был в шоке:
— Что происходит? Чжи-гэ нас бросает?
Сяо Фэн брезгливо посмотрел на него:
— Не ной, как девчонка. Ты же не его жена.
Линь Цзычуань обернулся. Всё утро он держал в себе один вопрос и решил, что пора его задать.
— Вам не кажется, что Нин Чжэнь и Цзи Фэй — одного типа? Обе такие тихие и скромные. Но Лу Чжи к Цзи Фэй холоден до крайности.
Сяо Фэн пожал плечами с усмешкой.
Чэнь Дуншу был прямолинеен и закатил глаза:
— Да ладно тебе! Если Чжи-гэ услышит, он тебя прибьёт. Цзи Фэй и рядом не стояла с его малышкой.
Одна — настоящая, другая — притворщица.
Только Цзычуань, увлечённый «любовью», этого не понимает.
Линь Цзычуань толкнул его в плечо, холодно глянув:
— Цзи Фэй хорошая. Больше так не говори.
Чэнь Дуншу, увидев его серьёзность, почувствовал себя неловко.
Он перевёл разговор на Сяо Фэна:
— Может, сядем на четвёртую парту? Мы же вне правил. Выбор по баллам? Ха, не для нас.
Сяо Фэн отказался:
— Не пойду. Боюсь, убьёт.
Когда Лу Чжи злится по-настоящему, это страшно. Чэнь Дуншу вспомнил и поёжился, опустив голову к телефону.
Выбор мест продолжался.
Та пачка сигарет так и лежала на месте, Лу Чжи ни слова не сказал, но все инстинктивно обходили эти два места стороной.
Место, на которое положил глаз «босс», не трогают. И сидеть рядом с ним — тоже не для слабых духом.
Лу Чжи сидел безучастно, жуя жвачку.
Ся Сяоши на секунду замерла, потом вдруг всё поняла и снова посмотрела на список результатов.
Действительно, Нин Чжэнь значилась предпоследней.
В Третьей средней школе действовало правило: при списывании баллы по предмету обнуляются, и нарушитель исключается из общего рейтинга.
Даже если бы Нин Чжэнь могла занять место в середине списка, из-за случая со списыванием у неё остались только баллы, но не рейтинг.
Значит… когда подошла очередь Нин Чжэнь выбирать место, осталась только последняя парта.
Ей суждено стать соседкой Лу Чжи.
— Ся Сяоши, — назвал Вэй Ицзе.
— Да-да! — поспешно отозвалась Ся Сяоши, бросив взгляд на Нин Чжэнь. Та стояла, опустив голову, и, видимо, думала о чём-то своём.
Ся Сяоши стиснула зубы: такая красивая и милая Чжэньчжэнь — её обязательно нужно защитить!
Решившись, она выбрала место в первом ряду, четвёртая парта, и уставилась на пачку сигарет впереди, не смея взглянуть на Лу Чжи.
Лу Чжи лениво взглянул на неё, в глазах не было ни тени эмоций, и тут же отвёл взгляд.
За последние две-три минуты почти все уже расселись.
Вэй Ицзе бросил взгляд на Нин Чжэнь, слегка покраснел и понизил голос:
— Нин Чжэнь.
В классе шумели — все привыкали к новым местам и соседям.
Остались только два места — за одной партой.
Оставалось решить лишь, кто сядет слева, а кто справа.
Нин Чжэнь подошла и села у стены, в третьем ряду.
Ей было немного обидно: человек строит планы, а судьба распоряжается иначе. Но на этот раз всё устроил сам Лу Чжи.
Вэй Ицзе назвал последнее имя:
— Лу Чжи.
Лу Чжи едва заметно усмехнулся и занял оставшееся место. Он убрал пачку сигарет в стол и не посмотрел на Нин Чжэнь.
— Ещё минута с небольшим! Кто не успел перенести книги — быстрее! — скомандовал Вэй Ицзе.
Послышался грохот стульев и парт.
Нин Чжэнь положила рюкзак в стол, пенал — на парту. Подумав, она переставила книги с левого верхнего угла на правый.
Это была чёткая граница между её и его половиной — ни на миллиметр не заступая за неё.
Ощущение давления немного уменьшилось.
Лу Чжи на неё не смотрел. Нин Чжэнь тайком поставила ещё несколько книг повыше. Да, так надёжнее.
Рядом Лу Чжи с трудом сдерживал улыбку.
Какая милашка.
Следующий урок — литература. Учительница начала новую тему — «Моление о милосердии».
На доске она вывела красивым каллиграфическим почерком:
— Сегодня мы разбираем «Моление о милосердии». Я просила вас подготовиться заранее — это текст, обязательный к заучиванию.
Учительница сошла с кафедры:
— У вас десять минут, чтобы ещё раз прочитать текст вслух, тихо, и перевести его. Потом я вызову кого-нибудь, чтобы прочитал отрывок и перевёл его.
Нин Чжэнь открыла учебник. Она уже читала текст в выходные, все сложные иероглифы были помечены транскрипцией. Всё это она проходила в прошлой жизни, поэтому материал давался легко.
Она даже помнила тему выпускного сочинения.
Правда, неизвестно, изменятся ли задания из-за эффекта бабочки.
Она читала внимательно, тихим, мягким голосом:
— «Сын Минь говорит: „С самого рождения я подвержен несчастьям. В шесть месяцев я лишился отца. В четыре года дядя заставил мою мать вступить в новый брак...“»
Её голос уже восстановился. Лу Чжи молча слушал.
Он был почти неграмотен в литературном смысле, да и классический китайский текст был ему непонятен. Но ему нравилось, как она читает — приятнее, чем пение.
Когда она закончила, Лу Чжи придвинул её стопку книг к правому краю своей парты.
Нин Чжэнь подняла на него глаза и нахмурилась:
— Лу Чжи, что ты делаешь?
— Нин Чжэнь, — он посмотрел на неё, — это место ты сама выбрала.
— …Остались только два места. Я же не могу сесть за кафедру.
— Значит, у твоего соседа нет книг. Неужели тебе не стыдно? Надо быть добрее.
— У тебя есть книги.
— Да, но я их не принёс.
— Почему не принёс?
Он усмехнулся:
— Забыл. Ну пожалуйста, поделишься? Разве трудно дать наполовину? Ты что, не слышала о духе товарищества?
Её лицо было белым, как фарфор, чёрные глаза сверкали от досады, а чёлка делала её ещё милее.
Нин Чжэнь сдержала раздражение и отодвинула половину книг к нему.
Они сблизились.
В жаркий июньский день над их головами скрипел вентилятор, её пряди слегка колыхались. Нин Чжэнь время от времени делала пометки ручкой в учебнике.
Её почерк нельзя было назвать выдающимся, но он был аккуратным и изящным.
Лу Чжи вдруг вспомнил, как на церемонии поднятия флага Линь Цзычуань усмехнулся: «Она из другого мира».
Из другого мира… Значит, она его не любит? Считает плохим? Боится?
— Нин Чжэнь, о чём вообще этот текст? — спросил он.
Нин Чжэнь удивлённо посмотрела на него. Он хмурился над учебником, его тёмные глаза были серьёзными и сосредоточенными.
http://bllate.org/book/4009/421589
Готово:
