— Ох.
Мастерская каменной резьбы Лу Ляна по сравнению с ведущими предприятиями страны едва ли дотягивала до заурядного уровня.
После смерти родителей, чтобы удержать мастерскую на плаву, ей приходилось крутиться и повсюду искать заказы. Большинство работников были старше её самой и казались ей чем-то вроде наследства, переданного покойным отцом и матерью.
В мастерской с таким укладом дел, совсем не похожей на солидную компанию, все неизменно переживали за её личную жизнь.
Вот только Лу Лян совершила каминг-аут ещё в студенческие годы, причём наделала немало шуму. Мать гонялась за ней с болгаркой несколько сотен метров, и та остановилась лишь потому, что отец рухнул на колени и вцепился жене в ноги. По инерции болгарка покатилась вперёд, и до сих пор на каменном льве у ворот мастерской красовался след от той двери шкафа.
С тех пор все — от домашних и друзей родителей до приятелей бабушки с дедушкой — знали, что девчонка из семьи Лу неравнодушна к женщинам.
Стоило зайти разговору в непринуждённой обстановке, как кто-нибудь обязательно брякал: Ну что, Лу, есть на примете девушка? — а мать тут же норовила схватить со стола бутылку водки и, вообразив её болгаркой, переломить дочери ноги.
Стоило же спросить, заводила ли та романы в университете, Лу Лян неизменно отвечала, что нет.
Но всегда находился кто-нибудь из языкастых родственников, кто принимался допытываться: почему не заводит, разве она точно не… любит женщин?
Внешность Лу Лян вобрала в себя всё лучшее от родителей. Она походила на дикую фиалку, пробившуюся между рядами навесов в мастерской, или на железный гвоздь, пустивший цветы. С первого взгляда было ясно: упряма до мозга костей, её не проймёшь ни уговорами, ни угрозами, и даже расплавленный металл не смог бы её пошатнуть.
И кто же, интересно, сможет заставить её расцвести крошечными звёздочками?
Такой она была с малых лет: все мелкие решения принимала сама, а в крупных — смотрела по обстоятельствам.
Увы, планы часто рушились от перемен, и в итоге Лу Лян всё же осталась в родных краях. Даже без буйной мамаши, готовой превратить её ноги в фарш с помощью болгарки, Лу Лян не суждено было взмыть ввысь — ей было суждено встретить старость бок о бок с каменной мастерской.
То, что её привлекают женщины, Лу Лян осознала только в университете, но даже после этого у неё не возникало желания заводить отношения.
В этом они с Бессмертным Хуцинь были солидарны, и когда Цуй Мань изредка приезжала поработать в Янцао, они порой сходились вместе и вовсю жаловались на эту тему.
Сейчас Лу Лян вовсе не спешила сгоряча ставить себе диагноз любви с первого взгляда.
Слишком банально.
Это не вязалось с её нереалистичными стремлениями к сердечным делам.
Обивка руля старенького пикапа вся потрескалась, но её мелкие кусочки, впивавшиеся в ладонь Лу Лян, не представляли никакой угрозы. Она спросила:
— В гостинице какого типа ты бы хотела остановиться?
Краем глаза она заметила, что Сунь Цзяньэнь лишь молча смотрит в наушниках на незнакомый пейзаж за лобовым стеклом.
Лу Лян подумала, что та её не расслышала, и уже собиралась повторить громче, как Сунь Цзяньэнь произнесла:
— Самую дорогую.
Оценив нищету этого южного уездного городка по железнодорожному вокзалу, где даже не было лифта, она поинтересовалась:
— Здесь что, совсем нет сетевых отелей?
— Ну почему же, пара найдётся, — ответила Лу Лян.
Она и сама считала, что с внешностью Сунь Цзяньэнь ей полагается всё самое дорогое.
Погромыхивая, пикап довез их до сетевого отеля, который открылся в Янцао в начале года. Его вывеска ничем не отличалась от тех, что попадались на глаза Сунь Цзяньэнь во время её бесконечных разъездов.
Лу Лян вышла первой, под зонтом постучала в стекло пассажирской двери и знаком велела Сунь Цзяньэнь открыть изнутри.
Та открыла, и Лу Лян сначала помогла выйти ей самой, а затем принялась за багаж.
В несезон в отелях маленьких городков было полно свободных номеров, и на ресепшене Сунь Цзяньэнь даже повысили категорию номера. Заметив, что Лу Лян снова подходит к стойке, администратор поинтересовалась:
— Если вы обе заселяетесь, понадобятся удостоверения личности обеих.
— Мы не вместе, — ответила Лу Лян.
Сунь Цзяньэнь, заметив, как та стремится откреститься от неё, в лифте поинтересовалась:
— Мастер Лу, вы замужем?
— Я?
Это была самая юная клиентка из всех, с кем доводилось работать Лу Лян. Едва она мельком взглянула на удостоверение личности Сунь Цзяньэнь, как всё поняла.
Двадцать лет, возраст студентки.
Прежние заказчики, даже самые молодые, не казались настолько юными — это был просто максимум того, что может выдать щедрый купон на доставку еды.
Обращение мастер Лу тоже звучало непривычно, но в их кругу было принято зваться именно так. Лу Лян слегка выдохнула:
— Я что, выгляжу настолько старо?
Сунь Цзяньэнь, не обратившая на это внимания на вокзале, лишь сейчас заметила, что Лу Лян оказалась выше её ростом.
Ань Лу говорила, что здесь редко встретишь высоких людей, — подумалось Сунь Цзяньэнь.
Она разглядывала собеседницу, ничуть не смущаясь. Её по природе холодное лицо было густо усыпано усталостью после целого дня пути, но даже при свете ламп в чертах проступала та особая красота, что свойственна развёрнутым свиткам с портретами красавиц.
Кончики волос Сунь Цзяньэнь ещё не высохли, длинные ресницы опустились:
— Просто к слову пришлось.
Отель был свежим, открытым в этом году, и условия оказались вполне приличными.
Но если Сунь Цзяньэнь держалась на редкость непринуждённо, то Лу Лян чувствовала себя как на иголках.
Честно говоря, никакого опыта аренды гостиничных номеров у неё не было. И хотя со стороны она казалась мастером на все руки, в этом вопросе её багаж равнялся нулю.
С прошлыми заказчиками её и вовсе никогда не связывало ничего подобного.
Что это вообще такое? Странная здесь только я, верно?
Лу Лян посмотрела на раскрытый чемодан, из которого вывалилась целая гора вещей, мысленно прокрутила слова и поступки гостьи после прибытия на вокзал и не выдержала:
— Госпожа Сунь, вы что, не прослушали моё голосовое сообщение?
Длинная и тощая, она сидела на невысокой табуретке для смены обуви и больше походила не на сторожевого льва, а на леопарда.
Сунь Цзяньэнь не выказывала и тени неловкости от первой встречи, ничуть не стесняясь, она принялась снимать верхнюю одежда.
Путешественницы из северных краев носили под куртками облегающие вязаные свитера, подчёркивавшие её невероятно тонкую талию.
Резинка, которой были небрежно стянуты её длинные волосы, соскользнула на пол от резкого движения, и пряди рассыпались по плечам чёрным водопадом. Лу Лян отвела взгляд, подумав про себя: неужели Цуй Мань занимается сводничеством среди клиентов?
Она что, рехнулась?
Стоя к Лу Лян спиной и чувствуя лёгкое смущение, Сунь Цзяньэнь ответила тем же отстранённым тоном:
— Я перевела его в текст.
— Ты думала, я мужчина?
— Простите.
И за что только она извиняется?
Лу Лян запустила пальцы в волосы и шумно выдохнула застоявшийся воздух неизвестно откуда:
— Вы совсем не думаете о собственной безопасности.
— Впрочем, я тоже виновата, стоило предварительно созвониться и всё уточнить. Простите, я сегодня так…
Заказ подвернулся в спешке, и по идее, раз клиентку порекомендовала подруга, Лу Лян следовало оказать ей куда более тёплый приём.
Вот только конец месяца поджимал, а объёмы работ всё никак не дотягивали до намеченного на начало месяца графика, так что Лу Лян по-прежнему была сосредоточена на текущем проекте.
Прежние богатые заказчики сплошь состояли из опытных и прожжённых жизнью владельцев бизнеса, стреляных воробьёв в торговых делах.
Впервые ей достался чистый лист бумаги, и вся предварительная подготовка Лу Лян оказалась бесполезной, словно удар кулаком по вате — ей просто негде было развернуться.
— За что вы извиняетесь?
У Сунь Цзяньэнь были очень тонкие черты лица, и даже её непутёвый, принёсший столько бед биологический отец, судя по всему, наградил её необычным разрезом глаз.
Одинарные веки оставляли слишком много свободного пространства, и когда она не танцевала, её взгляд казался рыбьим.
Трудно было поверить, что в шестнадцать лет с таким выражением лица она завоевала первое место на конкурсе Персик и слива.
Она накинула фиолетовый кардиган из мохера и небрежно откинула за спину упавшие на грудь пряди волос.
Домашние тапочки ещё не были распакованы, и она так и шла в кроссовках для немецкой армии, в которых проделала путь с самого севера — её мягкая подошва не издавала ни звука, пока она приближалась к мастеру по изготовлению надгробных плит, сидевшему на табуретке.
— Я не думала о таком.
Табуретка была рассчитана на двоих, но Сунь Цзяньэнь не собиралась садиться рядом с Лу Лян — она просто стояла перед ней, глядя сверху вниз на незнакомку, поднявшую голову в свете потолочного светильника.
— Вы невероятно молоды, я думала, что мастер по изготовлению надгробных плит, которого порекомендовала подруга, должен быть…
Она, казалось, мысленно прикинула в уме:
— Возраста моих родителей.
Сунь Цзяньэнь провела в дороге целый день, и казалось, что её парфюм въелся в саму ткань одежды, а в этом фиолетовом кардигане, делавшем её кожу ещё светлее, запах стал только гуще.
Сама она выглядела сотканной из воды и туши для ресниц, но духи от неё исходили на редкость дерзкие.
Лу Лян не удержалась от мысли: а я в её годы брызгалась такими тяжёлыми духами?
Впрочем, ей самой это теперь было ни к чему — её всё равно насквозь пропитало каменной пылью, а когда она состарится и умрёт, её тело кремируют, и в легких останется одна лишь серая зола.
— По идее, так и должно быть, — Лу Лян тоже неторопливо поднялась, выпрямляясь из полусогнутого положения и встречаясь взглядом с Сунь Цзяньэнь. — Ваш заказ слишком срочный.
— Я старше вас, а вы — клиентка, которую привели мои знакомые, это я проявила невнимательность.
Её волосы, казалось, были лишены ухода: спереди короче, сзади длиннее, а кончики напоминали собачий хвост.
Черты её лица без всякой косметики казались более резкими, чем у других женщин, и Сунь Цзяньэнь невпопад подумалось: вздумай та выйти на сцену, ей бы даже не понадобился плотный грим.
— Переодевать штаны будешь? Цзяньэнь…
Куртка, которую сняла Лу Лян, тоже была старой моделью пятилетней давности.
Коричневый меховой воротник, блестящая кожа, грязноватые рабочие брюки со распоротыми карманами на бедрах, которые покачивались при ходьже.
Это было не самое презентабельное первое знакомство, как раз такое, какого Сунь Цзяньэнь и ждала от мастера по надгробным плитам.
Поразмыслив, Лу Лян отбросила привычное профессиональное обращение и поправила себя:
— Сестрёнка.
У Сунь Цзяньэнь была сложная семья: посторонние считали её родной дочерью Ли Цижэнь и её мужа, но на самом деле та вышла замуж за другого, уже имея ребёнка.
Близкая двоюродная сестра давно была замужем, и теперь, когда Ли Цижэнь не стало, она же помогала Сунь Цзяньэнь заниматься похоронами.
Возможно, отношения между родителями в их семье всегда были прохладными, так что это обращение сестрёнка прозвучало для неё заурядно — точь-в-точь как тётушка, торгующая лепёшками у школьных ворот, зовёт покупательниц девчурками.
— Мои штаны не промокли, — ответила Сунь Цзяньэнь.
Лу Лян слегка опешила. Встретившись с чистым взглядом Сунь Цзяньэнь, она поняла, что этот человек полон противоречий.
Непонятно было, излучает ли она тепло или холод, обладает ли богатым жизненным опытом или до сих пор наивна.
В конце концов, она всего лишь клиентка.
Тогда Лу Лян спросила:
— Ты поела? Закажем доставку или сходим куда-нибудь перекусить?
— Я не голодна.
В раскрытом на полу чемодане лежало множество вещей покойной матери, и Лу Лян понятия не имела, что Сунь Цзяньэнь привезла с собой ещё и прах.
Она протянула: Ох. — а затем добавила:
— Тогда ты отдохнешь с дороги или мы сразу обсудим дизайн надгробия?
Будучи резчиком по камню и мастером по изготовлению надгробных плит, Лу Лян не растеряла самообладание из-за мимолётного увлечения — она списала всё на то, что слишком долго не видела красивых незнакомок.
Целыми днями возясь с камнями, она, казалось, и сама превратилась в каменную статую.
Тени обеих женщин, поднявшихся с табуретки для обуви, распластались по комнате. Они встретились взглядом и тут же одновременно отвели глаза.
Сунь Цзяньэнь заложила за ухо выбившуюся прядь волос, словно только сейчас сообразив, что время обеда уже прошло:
— Тогда поешь сначала сама.
Это что, был третий вариант?
http://bllate.org/book/40080/5085017
Готово: