Хотя обман — дело хорошее, поступать с людьми всё же следует искренне.
Так называемый дикий хризантемовый чай на самом деле представлял собой те самые дикие хризантемы, сорванные на вершине горы и высушенные на солнце. Воды зачерпнули прямо из ручья, бросили в неё хризантемы, даже не стали кипятить — и сразу подали гостье.
Линь Цюань вновь онемела. Пожалуй, она никогда ещё не встречала столь нетребовательной и запущенной секты.
Линь Монань всё так же улыбался и с мягкой учтивостью произнес:
— Наша секта мала, и угостить нечем, так что прошу вас, небожительница, не взыщите.
— Ох… о-хо-хо… — кроме неловкого смешка, Линь Цюань даже не знала, что и сказать.
К счастью, Гэ Сяосяо появилась с той самой бамбуковой флейтой, которую никак не удавалось довести до ума, и воодушевленно принялась расспрашивать её, наконец-то избавив гостью от неловкого молчания.
Потратив добрых полчаса, Линь Цюань наконец помогла Гэ Сяосяо завершить работу над бамбуковой флейтой и даже сама исполнила на ней короткую мелодию, чтобы доказать: инструмент настроен безупречно.
Линь Монань заявил, что звуковое Дао этой небожительницы просто восхитительно. На самом же деле на его лице застыло полное непонимание, что вновь заставило Линь Цюань надолго смутиться. Наверное, сейчас она ощущала себя точь-в-точь как тот, кто играет на цине перед быком.
— Глава Линь, я прибыла сюда вовсе не ради этого, на самом деле я хотела…
Стоило Линь Цюань подступить к главной теме и только начать говорить, как посчастливилось снова услышать пронзительный вопль Гэ Сяосяо:
— Белый, Черный и Большой Кот вернулись!..
Две лисицы и один тигрёнок. С тех пор как эти брат с сестрой прибыли сюда, у зверей появились официальные клички. Белый и Черный ладно — по крайней мере, соответствовали внешности, а вот имя Большой Кот вызывало у маленького тигрёнка бурный протест. Он был тигром, а не кошкой! Увы, протесты отклонили: прозвище Большой Кот останется с ним надолго, по крайней мере до тех пор, пока у него не появится способность дать отпор.
Линь Цюань снова застыла в оцепенении.
Что она сейчас увидела? Два духовных зверя седьмого ранга и один — пятого, все худые, с землистым оттенком кожи, чьё состояние с первого же взгляда кричало о голоде и недоедании. Это что же, эта никчемная секта измывается над духовными зверями? Раз не можете прокормить, так и не заводили бы! На кого они похожи?
— Сестрица, сестрица, это Белый, это Черный, а это Большой Кот…
Линь Цюань была убежденной защитницей духовных зверей, но прежде чем она успела вспылить, Гэ Сяосяо сунула ей в объятия два мягких пушистых комочка — черного и белого — в придачу с полосатым тигрёнком. От этого зрелища её сердце тут же растаяло.
— Как же так… Это душевные пилюли, ну же, поешьте еще…
Линь Цюань вывернула мешочек для хранения наизнанку, вытащив всё съедобное, чем только можно было накормить эту троицу малышей. Затем её бесцеремонно поволокли за собой: мыть троицу, расчесывать шерстку, чесать пузики. И лишь когда совсем стемнело, она смогла увести своего давно позабытого скакуна — облачного духовного коня. Пройдя изрядное расстояние, она вдруг резко остановилась.
Погодите-ка, а зачем она вообще сюда прила?
Вспомнив лукавые, проницательные глаза и брови Гэ Сяосяо, Линь Цюань наконец горько улыбнулась. Она, грозный культиватор стадии Хуньюань, позволила обвести себя вокруг пальца какой-то девчонке на стадии Очищения Ци! А тот глава Линь? С виду такой мягкий и искренний, а на деле — тоже та еще тёмная лошадка.
Ну и ладно. Раз сама Гэ Сяосяо не желает уходить, насильно мил не будешь. Только… тех троих детенышей духовных зверей и впрямь было безумно жалко.
***
Тем временем Гэ Сяосяо сидела перед Линь Монанем, подперев щеки руками, с явным выражением на лице: ну похвали меня, ну похвали же, ну похвали!
— Обманывать человека, который относился к тебе со всей искренностью — тоже мне повод для гордости, — волоча за собой бамбуковый меч, мимо прошёл Гэ Уцюэ с совершенно каменным лицом.
Улыбка на лице Гэ Сяосяо тут же увяла. Она хлопнула ладонью по столу и рявкнула:
— Паршивец, я тебе вообще-то старшая сестра!
Нельзя же быть настолько прямолинейной, в конце концов, она тоже способна испытывать угрызения совести.
— Только потому, что ты моя сестра, я это и сказал, — всё с тем же неподвижным лицом отрезал Гэ Уцюэ и удалился. Другим он бы даже слова не удостоил.
— Маленький дядя, вы только посмотрите на него… совсем не уважает меня как старшую сестру, — Гэ Сяосяо бросилась за поддержкой к Линь Монаню.
Линь Монань лишь усмехнулся, притянул Гэ Уцюэ за воротник обратно и усадил рядом с Гэ Сяосяо.
— Когда обстоятельства превосходят твои силы, трезвая оценка обстановки и применение хитрости — это не ошибка, — он посмотрел на Гэ Уцюэ. — Человек должен быть прямым и честным, но не упрямым глупцом. Небожительница Линь — культиватор стадии Хуньюань, и цель её сегодняшнего визита была очевидна: она хотела забрать Сяосяо. Если бы Сяосяо отказала ей напрямую, даже при всем широком кругозоре небожительницы у неё неизбежно остался бы осадок в сердце. Ваша база культивации еще слишком мала, и навлекать на себя гнев культиватора стадии Хуньюань сейчас — плохая идея. Сяосяо воспользовалась сочувствием небожительницы и её расположением к ней, но не вызвала отторжения. И людей не обидела, и своей цели добилась — разве в этом есть что-то плохое?
Гэ Уцюэ поджал губы и ничего не ответил, но выражение его лица заметно смягчилось — судя по всему, слова Линь Монаня пришлись ему по душе.
Тогда Линь Монань перевел взгляд на Гэ Сяосяо:
— И ты тоже не задирай нос. Слова Уцюэ справедливы: использовать тех, кто относится к тебе искренне — в любом случае дурно. Какими бы ни были причины и безвыходность положения, нельзя переступать моральные границы человечности. Ты культивируешь Путь Зеркальных Цветов, и тебе нужно быть особенно осторожной, чтобы не оступиться и не свернуть не туда. Стоит лишь погрязнуть в этом и начать безнаказанно ранить тех, кто искренне дорожит тобой, как от тебя все отвернутся, и расплата не заставит себя ждать.
На лице Гэ Сяосяо наконец промелькнуло искреннее раскаяние:
— Маленький дядя, я поняла, что была неправа. И что же мне теперь делать?
— Когда сегодня небожительница Линь уходила, уже совсем стемнело, так что она наверняка остановилась на ночлег в городе Фаньчэн. Завтра рано утром я отведу тебя принести ей извинения. Ты должна сделать это от всего сердца, без всяких хитростей и уловок, — наставительно произнес Линь Монань.
— Хорошо, я послушаю маленького дядю.
На следующий день Линь Монань вместе с Гэ Сяосяо отправился в город Фаньчэн. Отыскать место, где остановилась Линь Цюань, не составило труда — в конце концов, женщина-культиватор сферы Хунъюань в таком крошечном местечке, как Фаньчэн, привлекала к себе слишком много внимания.
Линь Цюань действительно собиралась покинуть город Фаньчэн. Она изначально заехала сюда случайно и задерживаться не планировала, но поиски Секты Великого Свободного Дао задержали её на несколько дней. Увидев Линь Монаня и Гэ Сяосяо, она сильно изумилась.
— Почему вы здесь?
Гэ Сяосяо опустила голову, помедлила немного, а затем шагнула вперед и поклонилась:
— Сестрица, прости меня. Мне не следовало использовать тебя в своих целях.
Несмотря на удивление, Линь Цюань испытала легкую радость:
— Ничего страшного. Я ведь сама была не против, чтобы ты меня использовала.
Почему учениц Дворец Небесных Звуков считают лучшим выбором для Парного Самосовершенствования? Помимо того, что их музыкальное Дао помогает в культивации, дело было еще и в их проницательности: обладающие тонким слухом к мелодиям девушки чаще всего обладали искренним и широким сердцем.
Гэ Сяосяо проговорила:
— Сестрица хотела как лучше, но неправа есть неправа. Пожалуйста, не сердись на меня, маленький дядя и младший брат меня уже отругали.
При этом виде она выглядела донельзя жалкой и несчастной.
Линь Монань невольно рассмеялся. Когда это они с Гэ Уцюэ успели её отругать? Эта девчонка чертовски мастерски умела прикидываться сиротой.
Однако Линь Цюань приняла всё за чистую монету и тут же обратилась к Линь Монаню:
— Глава Линь, Сяосяо еще совсем кроха, не стоит быть с ней столь строгим.
Старшая сестра, да ты прожила несколько сотен лет, а ума так и не нажила! Линь Монань не знал, плакать ему или смеяться, но проникся к Линь Цюань глубокой симпатией. Когда-то давно он и сам был столь же наивен.
— Небожительница Линь права, — согласился он, не пытаясь спорить.
Глядя на Гэ Сяосяо, Линь Цюань любила её всё сильнее и в конце концов не выдержала:
— Глава Линь, я бы хотела поговорить с Сяосяо наедине.
Линь Монань улыбнулся:
— Я как раз собирался сходить на рынок разложить свой товар, так что небожительница может располагать собой.
Затем он наказал Гэ Сяосяо:
— Не доставляй лишних хлопот небожительнице Линь и возвращайся потом сама.
Гэ Сяосяо лишь кивнула. И как только Линь Монань отошел достаточно далеко, она показала Линь Цюань язычок и произнесла:
— Маленький дядя вечно любит поднимать панику из-за пустяков. Впрочем, было бы неплохо, если бы он сам перестал доставлять мне хлопоты.
Видя, что хоть Сяосяо и жалуется, в её словах сквозит глубокая привязанность к Линь Монаню, Линь Цюань прекрасно поняла, почему та вчера решила её обмануть: эта малышка просто не могла бросить тех двоих — большого и маленького — оставшихся в Секте Великого Свободного Дао.
— Сяосяо, а ты знаешь про Дворец Небесных Звуков?
Хотя она всё понимала, Линь Цюань все же хотела попытаться еще раз. Ей было искренне жаль природный дар Гэ Сяосяо, да и сама девочка ей очень нравилась — хотелось изо всех сил поддержать её, подарить более высокую стартовую точку и светлое будущее.
— Знаю, маленький дядя мне рассказывал. Он еще говорил, что если я поступлю во Дворец Небесных Звуков, то в будущем не буду знать проблем с замужеством, хм! — Гэ Сяосяо задрала носик и гордо произнесла. — Я, Гэ Сяосяо, природная красавица, от которой все в восторге, а от моих чар расцветают цветы, уж о замужестве-то мне беспокоиться не придется! К тому же, я всем сердцем стремлюсь к Дао, зачем мне вообще замуж? Я собираюсь возродить Секту Великого Свободного Дао во всем её былом величии.
Линь Цюань рассмеялась от её слов и лишь спустя долгое время произнесла:
— Сяосяо, ты еще мала и не понимаешь, насколько важна хорошая отправная точка. В Секте Великого Свободного Дао ты, пожалуй, за всю жизнь не сможешь достичь той высоты, на которой нахожусь я сегодня.
Гэ Сяосяо с торжественным видом снова поклонилась Линь Цюань и ответила:
— Сестрица, я знаю, что ты желаешь мне добра от всего сердца, но есть одна вещь, о которой ты не знаешь. Прошлый глава Секты Великого Свободного Дао, то есть наставник меня и моего брата, много лет назад отдал жизнь, спасая нас. Мы с братом давно решили: мы поднимем Секту Великого Свободного Дао своими руками. Когда мы вырастем, братишка займет место главы, а я стану великим защитником. Это не только уплата долга благодарности, но и наш с братом путь, наша жизненная цель. Если бы я бросила всё ради собственного светлого будущего и ушла с тобой, мое собственное Дао было бы разрушено. Мудрые люди так не поступают. Какой бы разрушенной и маленькой ни была сейчас Секта Великого Свободного Дао, я никогда не откажусь от неё.
В голосе девочки звучала несгибаемая стальная твердость. Линь Цюань была глубоко тронута — в юной Гэ Сяосяо она увидела подлинное Дао, неколебимое Сердце Дао.
— Что ж… — Поняв, что уговорить Гэ Сяосяо невозможно, а дальнейшие уговоры лишь разрушат чужой путь культивации, Линь Цюань задумалась, а затем задала мучивший её вопрос. — Но у вас ведь есть еще ваш маленький дядя? Почему бремя поддержки всей секты должны нести вы вдвоем, брат с сестрой?
Гэ Сяосяо пояснила:
— Маленький дядя — не ученик Секты Великого Свободного Дао. Он был партнером наставника по Парному Самосовершенствованию.
Линь Цюань невольно выдохнула тихое «ах», и лишь теперь всё окончательно встало на свои места: оказывается, Линь Монань временно исполняет обязанности главы лишь в качестве партнера покойного наставника. Какое-то время она не знала, что и сказать. Помолчав немного, она произнесла:
— Ваш наставник погиб, а он всё равно согласился остаться, чтобы растить вас двоих… Пожалуй, это поистине редкое и благородное постоянство…
Линь Цюань не раз доводилось видеть учениц Дворца Небесных Звуков, которые прекрасно подходили на роль партнеров по практике, но после потери возлюбленного без колебаний выбирали себе нового. Такие люди, как Линь Монань, облаченные в траур и хранящие верность до конца, пусть и не были уникальным явлением, но в Альянсе Бессмертных встречались крайне редко. В конце концов, партнеров по практике выбирали ради Парного Самосовершенствования, а Парное Самосовершенствование служило средством укрепления базы культивации. Раз это помогает расти в силе, кому есть дело до того, сколько у тебя было партнеров?
Уходя из города Фаньчэн, Линь Цюань всё еще думала о Линь Монане. И вовсе не потому, что в её сердце зарождались какие-то чувства к нему, а потому, что она невольно размышляла: сможет ли ее собственный будущий партнер по практике так же хранить верность после того, как она сама шагнет за грань своего Дао?
Стоило ей задуматься об этом, как на душе стало тяжело. Человеческое сердце изначально было самым непостоянным созданием в этом мире. Разве мало она видела примеров, когда вчерашние клятвы до гроба оборачивались поиском новой любви сразу после смерти одного из партнеров? И пусть бывший глава Секты Великого Свободного Дао ушел из жизни слишком рано, но обрести столь преданного спутника и вырастить столь замечательных учеников — этому можно было только позавидовать.
Её настроение неизбежно омрачилось. Лишь добравшись до Луминтая, что находился в нескольких тысячах ли от города Фаньчэн, и встретившись там с несколькими близкими по духу соучениками, она вновь повеселела.
http://bllate.org/book/40067/5083162
Готово:
