День без него — и призрачный шар, висевший у входа, казалось, стал еще меньше. Как только Сяо Хэ вышел за дверь, тот разинул черную, как бездна, пасть, словно собираясь издать вопль, и до смерти его напугал.
Фэн Цзинь, пребывавший в дурном расположении духа, одним взмахом ладони припечатал призрака к стене, а когда тот отскочил — припечатал снова.
Мучить пленников — не лучшая привычка, поэтому Сяо Хэ потянул его за край одежды:
— Пошли, я уже проголодался.
Когда они добрались до ресторана западной кухни, было всего половина двенадцатого. Сделав заказ и усевшись за столик, они оказались одними из первых посетителей.
Фэн Цзинь был охоч до мяса, и Сяо Хэ специально привел его именно сюда.
Вероятно, Фэн Цзинь давненько не присматривался к Миру Смертных, поэтому всё вокруг вызывало у него любопытство. Впрочем, он умел держать себя в руках: даже если ему было интересно, он не выказывал этого как деревенщина, впервые увидевшая свет. Максимум — задержит взгляд на пару секунд, но ни за что не станет глазеть без умолку. Из-за этого Сяо Хэ совершенно не понимал, что же привлекает внимание небожителя.
Чтобы дать Фэн Цзиню возможность насладиться видами, Сяо Хэ выбрал столик у окна. Ресторан занимал весь первый этаж здания, а перед ним располагалась площадь с фонтаном, где кто-то запускал воздушных змеев — зрелище было довольно занятным.
Однако Сяо Хэ почти сразу пожалел о своем выборе. Группа девушек, столпившихся неподалеку у окна, рассматривала их так, будто они были экспонатами в зоопарке.
Прежде чем Фэн Цзинь успел насладиться пейзажем, он сам стал пейзажем в чужих глазах.
Разумеется, Фэн Цзинь это заметил. Его бдительность была куда выше, чем у Сяо Хэ, и он особенно остро реагировал на слишком уж горящие взгляды.
Поскольку в действиях девушек не было злого умысла, а просто так взять и отшвырнуть их он не мог, Фэн Цзинь пришел в раздражение.
Он сердито крутил в пальцах бокал на тонкой ножке, его взгляд был ледяным, а на прекрасном лице застыла такая холодность, что, казалось, вот-вот посыплются сосульки. Сяо Хэ, наблюдая за тем, как бокал порхает между пальцев Фэн Цзиня, всерьез опасался, что в следующую секунду тот превратится в горстку стеклянного крошева.
С тех пор как они познакомились, Фэн Цзинь почти всегда улыбался, и видеть его в столь дурном настроении так долго было в новинку.
— Недоволен? — Сяо Хэ прикрылся бокалом и тихо спросил его.
Фэн Цзинь бросил взгляд на официанта, который уже пятый раз проходил мимо, якобы не обращая внимания, но на деле весьма заметно пялясь на него. Нахмурившись, Фэн Цзинь отвернулся:
— Пустяки.
— Думал, ты уже привык, что на тебя смотрят. Давай пересядем.
Сказав это, Сяо Хэ поднял руку:
— Официант.
— Хм, в Мире Бессмертных никто не смеет быть со мной столь бесцеремонным. В Мире Богов все сдержанны и холодны, так на людей не смотрят.
Для того, кто привык занимать высокое положение, тайные или откровенные глазеющие взгляды и правда были оскорблением. Однако современные люди, привыкшие к фанатской культуре, не осознавали, насколько бестактно преграждать кому-то путь; на улицах бывало всякое, люди даже бегали за звездами. Неудивительно, что этот Фэнхуан был не готов к такому.
Перебравшись в дальний угол ресторана, Сяо Хэ нерешительно попытался его утешить:
— Они смотрят на тебя только потому, что ты красив. У нас тут никто не выглядит так… ну… идеально.
Идеально — пожалуй, только это слово могло описать его внешность.
Одежда Сяо Хэ сидела на Фэн Цзине не совсем по фигуре, но благодаря длинным конечностям и статной осанке он с лихвой компенсировал этот изъян. Кожа, открытая взглядам, была такой нежной и светлой, что почти светилась, а черты лица — яркими, с властным и дерзким контуром. К тому же долгие годы на вершине иерархии наделили Фэн Цзиня незримым давлением; не зря ли, когда он сердился, его дыхание феникса непроизвольно вырывалось наружу? Рядом с ним Сяо Хэ постоянно хотелось опуститься на колени.
Этот образ был эталоном в мире ошеломляющей красоты.
Разъяренный Фэнхуан тут же успокоился. Хотя на лице еще оставались следы гнева, аура перестала быть такой пугающей. Он приподнял подбородок, обращаясь к Сяо Хэ:
— А ты? Тоже считаешь меня красивым?
Последний поднял веки, мельком взглянул на его лицо и, не меняясь в лице, подался вперед к середине стола. Понизив голос, он ответил:
— Разумеется. Я же не слепой.
Фэн Цзинь наконец снова тронул губы усмешкой:
— Позволяю тебе смотреть на меня.
Инфантильный тип.
Подумал про себя Сяо Хэ и сделал заметку: этот Фэнхуан любит, когда ему говорят приятные вещи, и очень заботится о своей внешности.
Откупорив красное вино, Сяо Хэ налил Фэн Цзиню бокал:
— С такой внешностью ты, наверное, даже среди богов считаешься красавцем?
Фэн Цзинь с гордым видом холодно хмыкнул:
— Само собой.
В Мире Богов внешность была тесно связана с божественной силой и истинным обликом. Например, духи цветов обычно были прекрасны, а облик существ, произошедших от птиц, зависел от их оперения. Фэн Цзинь, чей истинный облик — Древнее божество Божественный Феникс, был непревзойден и по силе, и по красоте. Неудивительно, что он был так уверен в своем облике.
Сяо Хэ вдруг вспомнил вчерашнее мастерство Фэн Цзиня в поцелуях и в постели и, сделав вид, что спрашивает между делом, поинтересовался:
— Правда ли, что в мифах бессмертным запрещено влюбляться и что это нарушает законы небес?
Фэн Цзинь как раз изучал вино в бокале и ответил небрежно:
— Нефритовый Император управляет Миром Бессмертных, и такие законы там действительно есть. Но те, кто ступил на путь бессмертия, чаще всего холодны и бесстрастны, они редко поддаются подобным порывам.
Он не удержался от любопытства, сделал глоток и слегка нахмурился: по выражению лица было видно, что вкус вина ему не по душе.
— Но боги ему не подчиняются.
Значит, вы, боги, предаетесь разврату так, как вам вздумается?
Сяо Хэ продолжил расспросы:
— Раз так, у тебя в Мире Богов, должно быть, было много поклонников? Как они обычно выражали свое восхищение?
Фэн Цзинь, не подозревая подвоха, вспомнил свою долгую божественную жизнь и столь же долгий список любовных похождений, отчего не смог сдержать самодовольства:
— Конечно. Те, кто был влюблен в меня, встречались во всех Трех Мирах: среди богов, демонов и бессмертных. Хм… они обычно дарили подарки: платки, драгоценные камни, плоды бессмертия или элитный алкоголь. На самом деле, если мелкие бессмертные втайне выказывают друг другу симпатию, Нефритовый Император закрывает на это глаза, если дело не доходит до скандалов.
Сяо Хэ залпом осушил бокал вина, налил еще один и безразлично заметил:
— Ничего оригинального. Почти так же, как люди у нас ухаживают друг за другом.
Услышав это, Фэн Цзинь возмутился:
— Сила богов велика, разве смертные могут с ними сравниться? Однажды, когда я был у озера Эрхай, Владыка Цинцан, чтобы встретить меня, специально извлек духовную жилу горы Цаншань и повесил ее на Небесном столпе, чтобы она освещала мне путь. В ту ночь почти все бессмертные птицы и духовные звери со всего озера слетелись на свет, выстроившись вдоль дороги. А Владыка Цинцан с помощью божественной силы навел над духовной жилой пятицветный мост, чтобы я мог по нему пройти. Это было величественно, словно мост Сорок…
На этом месте Фэн Цзинь вдруг почувствовал холодок в затылке. Он взглянул на Сяо Хэ напротив — тот сохранял невозмутимый вид и как раз собирался подлить ему вина. Фэн Цзинь нахмурился:
— Не наливай, гадость.
Плюх!
Сяо Хэ с грохотом поставил бутылку на стол и тихо сказал официанту, принесшему блюдо:
— Принесите ему бутылку водки.
— Хорошо, сэр.
Фэн Цзинь захлопал глазами, а Сяо Хэ добавил:
— Судя по рассказу, это был мужчина.
— В Мире Богов не придают особого значения…
В этот раз он перебил Фэн Цзиня:
— Понятно.
Фэн Цзинь: «…»
После этого Сяо Хэ опустил голову и принялся резать стейк. Быстро и умело он нарезал кусок прожарки средней готовности на мелкие кусочки, протянул руку, забрал тарелку Фэн Цзиня, поставил свою и так же быстро и профессионально нарезал вторую порцию. На протяжении всего процесса он ни разу не взглянул на Фэн Цзиня; его поведение ничем не отличалось от того, как он обычно пользовался скальпелем во время операций.
— Ешь, пока не остыло.
Фэн Цзинь был озадачен. Внешне Сяо Хэ ничем не отличался от обычного себя, но у Фэн Цзиня появилось странное ощущение… словно тот был не в духе. Вспоминая сказанное, он не нашел ничего неуместного, поэтому с чистой совестью принялся за стейк.
Сяо Хэ же чувствовал себя куда сложнее. Хоть он и догадывался, что любовная история Фэн Цзиня не будет простой, услышать об этом из его собственных уст — особенно в такой хвастливой манере — было очень неприятно.
Он сделал глоток вина, уставившись на красные капли, медленно стекающие по стенкам бокала.
Сам не зная о чем думая, Сяо Хэ едва заметно вздрогнул ресницами. Он перевел взгляд на соседний столик: девушка пила какао через трубочку. Взгляд скользнул дальше — пара нежно чокнулась бокалами, допивая бледно-золотистое шампанское.
Заиграла нежная музыка, разливаясь в воздухе и смешиваясь с теплым светом ламп, что должно было приносить покой. Пальцы Сяо Хэ, сжимавшие ножку бокала, вдруг напряглись и крепко его обхватили.
— Вот оно что. Оказывается, вот как.
— Люди вынуждены припадать к краям бокала, потому что хотят испить содержащееся в нем прекрасное вино.
Сяо Хэ вдруг показалось, что он был глуп, переживая о том, кем они приходятся друг другу. Этот ответ он должен был знать с самого начала, и он никогда не изменится.
— Он — сосуд для Фэн Цзиня, а Фэн Цзинь — объект его эксперимента.
Если повезет, они смогут прожить вместе несколько лет, или, если преувеличить, до самой его смерти Жемчужина турмалина в теле Сяо Хэ не будет поглощена до конца. Но что с того? Жизнь смертного пролетает мгновенно, до жалкого кратко. Для Фэн Цзиня, который называет тысячу лет «не таким уж долгим сроком», человеческая жизнь — как капля воды в океане: упадет в бурлящую пучину, и даже ряби не останется.
Когда он станет седовласым старцем, Фэн Цзинь останется таким же молодым — цветущим, изящным и прекрасным, как и прежде.
С момента встречи с Фэн Цзинем Сяо Хэ делал всё возможное, чтобы дать ему самое лучшее. Но лучшее бывает разным. Рядом с Фэн Цзинем должен стоять кто-то вроде того самого Владыки Цинцана.
Эти боги, ради которых стоило лишь чуть-чуть напрячься, чтобы его «лучшее» померкло…
Сяо Хэ прикрыл глаза, а когда открыл их снова, от легкой ряби, нарушившей его покой, не осталось и следа.
Для человека проницательность и рациональность Сяо Хэ были пугающими. Он был умен, обладал высоким эмоциональным интеллектом и, осознав суть вещей, мог решительно выбрать самый верный путь. Отказаться от чего-то для него было не так уж сложно.
Съев несколько кусков стейка, Фэн Цзинь вдруг заметил, что за столом стало слишком тихо. Обедая с Сяо Хэ несколько раз, Фэн Цзинь понял, что тот не из тех, кто хранит молчание во время еды. Он часто болтал о чем-то интересном из мира смертных или с любопытством расспрашивал о Мире Богов, а сейчас…
Чуткий Фэнхуан заметил, что с Сяо Хэ что-то не так. Он долго и подозрительно смотрел на него, но так ничего и не понял.
— Сяо Хэ?
— М? Что такое?
Откликнулся Сяо Хэ, отправляя в рот кусок мяса. Сочный мясной сок скользнул в горло.
После вопроса Фэн Цзинь сам замер. Что такое? Откуда ему знать! Раньше Сяо Хэ всегда… Сяо Хэ всегда объяснял всё сам, не дожидаясь вопросов. А сейчас… и правда, ничего особенного не произошло.
Фэн Цзинь молчал слишком долго, и Сяо Хэ наконец поднял взгляд:
— Хочешь еще один стейк?
Фэн Цзинь молча уставился на него и, помедлив, ответил:
— Не нужно.
Никаких признаков неадекватности!
Фэн Цзинь решил начать разговор хоть о чем-нибудь:
— Это неплохо, вкуснее, чем то красное из бутылки.
— Угу.
Фэн Цзинь спросил:
— Что это за вино?
— Водка.
Фэн Цзинь: «…»
Всё еще не так! Он ждал, что тот продолжит разговор, неужели непонятно!
Сяо Хэ с холодным лицом терпел недовольный взгляд Фэн Цзиня, совершенно не считая, что ведет себя как-то не так.
Фэн Цзинь с досадой бросил вилку.
Сяо Хэ поднял руку:
— Официант.
— Сэр, что-нибудь желаете?
Сяо Хэ указал на бутылку водки на столе:
— Принесите еще две такие же с собой.
Официант: «…»
Фэн Цзинь: «…» Неужели он выглядит как какой-то обжора?!
http://bllate.org/book/40051/5080325
Готово: