Сан Цзяи закончил разговор по телефону и, обернувшись, обнаружил, что Ци Сююй стоит прямо позади него, глядя на него с улыбкой.
Он не хотел продолжать беседу, собираясь вернуться в дом, пережить эту ночь, а завтра отправиться в Сучжоу к дедушке.
— Сяо И, не хочешь поболтать со мной?
Сан Цзяи искоса взглянул на него:
— О чем ты хочешь поговорить?
— Как жизнь в последнее время?
Сан Цзяи внезапно охватила усталость. Он ненавидел эти лицемерные разговоры. Разве не очевидно, что тот его терпеть не может? Почему бы им просто не игнорировать друг друга и спокойно переждать это время? Он ведь ни на что не претендует.
Воспоминания о том, как его травили, когда он только вернулся в Семью Ци, до сих пор стояли у него перед глазами.
Он замер, развернулся и прямо посмотрел на собеседника:
— У меня все хорошо. Мне никто не нужен, чтобы жить достойно. В отличие от тебя, которому, кажется, необходимо цепляться за Семью Ци и ловить каждое внимание окружающих, чтобы чувствовать себя в порядке.
Лицо Ци Сююя застыло, а затем помрачнело:
— И что с того? То, чего ты так хочешь, я могу получить без всяких усилий.
Сан Цзяи приподнял веки и равнодушно посмотрел на него:
— Правда? У всех в Семье Ци двойные веки.
Ци Сююй посмотрел в глаза Сан Цзяи — красивые, округлые, миндалевидные глаза с четкими складками двойных век.
А у него самого — явно выраженные одинарные веки.
Дело не в том, что родители с двойными веками не могут родить ребенка с одинарными. Но в такой семье любая малейшая деталь становилась доказательством того, что у него нет с ними никакой кровной связи.
Все члены Семьи Ци обладали выдающейся внешностью, способной привлечь внимание любого в толпе, и лишь Ци Сююй был всего лишь симпатичным.
С тех пор как Сан Цзяи вернулся, Ци Сююй не раз слышал, как прислуга шепталась за спинами, говоря, что сразу видно — родной сын, внешность первоклассная, точь-в-точь как у главы семьи и его супруги.
Эти перешептывания сводили его с ума.
Он не мог вынести подобных взглядов и обсуждений, поэтому и сказал Вэнь Синь и Ци Лэю, что якобы хочет поехать учиться за границу, чтобы Сан Цзяи чувствовал себя комфортнее. На деле же это лишь заставило Вэнь Синь и Ци Лэя еще больше печься о нем и жалеть о его отъезде.
Еще мгновение назад злой и мрачный, он вдруг смягчился, а в глазах заблестели слезы.
— Сяо И, прости меня. Это я столько лет занимал твое место, ты имеешь полное право меня не любить.
Сан Цзяи все понял. Обернувшись, он действительно увидел Ци Сюэвэня, стоявшего позади.
Сан Цзяи улыбнулся, затем бросил взгляд на Ци Сююя, после чего снова перевел глаза на Ци Сюэвэня. Но слова предназначались Ци Сююю:
— Да, я тебя не люблю, поэтому держись от меня подальше. Ты единственный в своем роде: постоянно лезешь под удар, лишь бы я тебя ударил.
Ци Сюэвэнь, выглядевший растерянным, уже хотел было что-то сказать, но Сан Цзяи перебил его:
— Брат Сюэвэнь, присмотри за своим младшим братом, он меня раздражает.
Ци Сюэвэнь смотрел на него, желая сказать: Ты ведь тоже мой брат, но не находил нужных слов.
Выражение лица Ци Сююя застыло. Казалось, он не ожидал, что тот посмеет сказать такое прямо при Ци Сюэвэне. Неужели ему больше не нужно расположение Семьи Ци?
Ци Сююй давно уехал за границу и мог видеться с Сан Цзяи почти только во время празднования Нового года. Отношение парня с каждым годом все больше сбивало его с толку.
Сначала Ци Сююй наслаждался тем, как тот выглядит разочарованным и уязвленным. Но с каждым годом Сан Цзяи становился все холоднее и безразличнее. И, что обиднее всего, его холод вызывало то, чем сам Ци Сююй так сильно дорожил.
Ци Сююй сжал кулаки.
Сан Цзяи усмехнулся:
— Похоже, сегодня я здесь не останусь. Я пошел.
Он вошел в дом, забрал свою сумку и, кивнув сидевшим на диване Ци Лэю и Вэнь Синь, произнес:
— Я не буду здесь больше задерживаться. Увидимся в другой раз.
Вэнь Синь и Ци Лэй поднялись. Увидев ледяное отношение парня, Вэнь Синь почувствовала, как в ней закипает гнев.
— Что за тон? Ты только и думаешь о своем нищем деде! Он тебе никто, он не твой дед! Правду говорят — сколько волка ни корми, он в лес смотрит.
Сан Цзяи холодно взглянул на нее:
— Никто? А разве Ци Сююй не твой ребенок?
Эта фраза заставила всех замереть на месте.
Вэнь Синь дрожала от ярости, но тут подал голос Ци Лэй:
— Хватит спорить!
Ци Сююй уже успел расплакаться, и Вэнь Синь поспешила его успокоить.
Сан Цзяи отвел взгляд. Он не хотел продолжать эту перепалку — ему было нехорошо, и лишние споры только отнимали силы. Он просто развернулся и вышел.
Оставив позади яркие огни дома, он зашагал в тихую ночную мглу.
Стоило ему покинуть пределы Семьи Ци, как слезы, которые он сдерживал столько времени, хлынули из глаз. Как можно оставаться к этому совершенно равнодушным? У него ведь тоже живое сердце, как ему может быть не больно?
Сан Цзяи, опустив голову, лихорадочно тыкал в экран телефона, но тот лишь показывал бесконечную загрузку. Слезы капали на дисплей, все плыло перед глазами, он ничего не видел.
— Почему… почему не вызывается такси? Почему нет… машин?
Старый особняк Семьи Ци стоял на полпути к вершине горы. Место глухое, к тому же полночь сразу после наступления Нового года — машин почти не было.
Сан Цзяи шел и вытирал слезы тыльной стороной ладони. Он провел в темноте больше двух часов. На горной дороге не было фонарей, холодный ветер заставлял деревья в лесу скрипеть и шелестеть.
Каждый раз, когда мимо проезжала машина, у Сан Цзяи невольно колотилось сердце — он до смерти боялся, что она остановится рядом с ним.
Наконец, добравшись до более оживленного района, он кое-как поймал такси. Дома его накрыла сильная лихорадка.
Болезнь ударила резко и беспощадно, спутав все планы на поездку в Сучжоу. Он боялся расстроить дедушку.
Как раз когда он пытался объяснить ситуацию старику по телефону, в дверь постучали.
Открыв ее, он увидел того самого мужчину, который приносил ему еду в прошлый раз. Тот вежливо передал ему пакет и удалился.
http://bllate.org/book/40037/5077672
Готово:
