Цзянь Ису не уходил, да и другие не могли его видеть.
Тот парень по имени Цзян Сяо всё же явился. Завидев Хуай Ци, он без тени сомнения закинул руку ему на плечо и с ухмылкой произнёс:
— А ведь встретиться с нашим отличником — та еще задачка.
Цзян Сяо, проявив излишнюю фамильярность, потребовал у него номер телефона, отправил запрос в друзья и, поболтав пару минут, повернулся к старосте с вопросом, пришли ли девчонки из класса, с которым они устраивают совместную встречу.
Воспользовавшись тем, что Цзян Сяо убрал руку, Хуай Ци, словно досрочно освобожденный заключенный, отступил в сторону.
— Девушек из первого программного пришло даже больше, чем записалось людей в нашем классе, — староста одарил его косым взглядом и ответил: — Как вам только не совестно быть такими трусами.
Цзян Сяо страшно обрадовался, легонько толкнул его локтем и сказал:
— Ну тогда, когда будем делиться на группы, действуй по моему знаку.
Чуть за три часа дня все собрались, и после короткого знакомства каждая группа тянула жребий, выбирая себе тему.
Цзян Сяо непринужденно болтал с симпатичными участницами своей группы. Хуай Ци плелся в самом хвосте, храня молчание, и тогда Цзянь Ису спросил его:
— Чего не идешь вперед? Не любишь заводить знакомства?
Хуай Ци тихо ответил:
— Угу.
Цзянь Ису:
— Но разве тебе не страшно одному в самом конце?
Хуай Ци повернулся к нему, моргая так, словно в его взгляде читалась тревога, и промолвил:
— Разве ты не говорил про «один час»...
— Я не отказываюсь от своих слов, просто спрашиваю, — усмехнулся Цзянь Ису. — Не думал, что ты так легко мне поверишь.
— ...
Хуай Ци ничего не ответил. Свет и музыка, создававшие атмосферу в комнате, уже начали давить на него.
Пройдя часть пути, они добыли первый командный ключ. Цзянь Ису, скрестив руки на груди, вдруг сказал Хуай Ци, у которого ладони были мокрыми от пота:
— Перед запертой дверью стоит статуя призрака. Сотрудник, который его изображает, пообедал как раз перед тем, как прийти сюда — он брал тот самый острый рис с улитками из лавки на восточной стороне торгового центра.
Хуай Ци:
— ...
И действительно, открывая замок, Цзян Сяо нахмурился и пробормотал себе под нос:
— Чую какой-то кислый бамбук...
Тут стоящая рядом статуя неловко кашлянула, и одновременно с этим бутафорская голова сорвалась с места, заставив Цзян Сяо издать одно ругательство и два испуганных вопля. И лишь Хуай Ци, чье погружение в атмосферу было разрушено заранее, остался совершенно невозмутим.
Все еще не оправившись от испуга, группа двинулась к следующей точке задания, а лампы в коридоре продолжали беспрерывно моргать. Цзянь Ису снова сказал Хуай Ци:
— Прячущийся под скатертью сотрудник — такой же студент, как и ты, пришедший в выходные подсобить в магазине родителей друга. — Он добавил вполголоса: — Больше всего на свете он боится членистоногих, даже картинки в учебнике биологии замазывает.
В тот самый момент, когда из-под стола молниеносно высунулась рука и вцепилась в щиколотку девушки из их группы, крики ужаса взметнулись выше, чем в первый раз — причем львиную долю децибел обеспечил именно Цзян Сяо.
Хуай Ци вдруг поддался внезапному порыву и зловещим голосом произнес:
— Кажется, под стол залез паук.
Спрятавшийся внизу призрак мгновенно втянул руку обратно, «любезно» ответив им новым криком ужаса, который, впрочем, резко оборвался, стоило ему осознать, что он себя выдал.
Остальные присутствующие:
— ...
Пользуясь тем, что призрак потерял бдительность, компания поспешно шмыгнула вперед.
Увидев это, Цзянь Ису приподнял бровь и, склонившись к самому уху Хуай Ци, прошептал:
— Какой же ты вредный.
Хуай Ци тоже тихо ответил:
— Это ты меня научил.
Цзянь Ису улыбнулся и спросил:
— Ну а ты испугался?
Хуай Ци честно покачал головой.
Благодаря тому, что Цзянь Ису то и дело «комментировал» происходящее, музыка и пугающая обстановка по-прежнему окружали их, но страх в душе Хуай Ци растворился без следа. Он почему-то почувствовал себя чуточку счастливым и даже решил, что и те, кто изображает призраков, и те, кто пугается, — все они по-своему милые. Даже во время выполнения одиночного задания у него не возникло ни тошноты, ни того сильного дискомфорта, к которому он готовился.
В последней комнате девушки принялись расхваливать его:
— Какой же Хуай смелый, всё это время держался с таким хладнокровием.
Увидев их улыбки, Хуай Ци снова запаниковал и заторопился с возражениями:
— Нет-нет-нет, я просто...
С чего бы ему удостаиваться слов о смелости — качестве, которым он всегда так восхищался?
Цзян Сяо, который погружался в атмосферу по полной программе, оперся локтем о его плечо и слабо показал ему большой палец:
— Братец, ты просто зверь.
Хуай Ци перевел взгляд в ту сторону и снова заметил призрака, после чего предупредил:
— У тебя за спиной.
Цзян Сяо резко обернулся, пару секунд тупо смотрел на пустоту, после чего его лицо исказилось от ужаса, и он завопил:
— Братцы, батюшка, Хуай Ци, хорош меня пугать!
Услышав дружный хохот окружающих, выражение лица Хуай Ци постепенно изменилось. Потому что он действительно разглядел там маленького ребенка.
Цзянь Ису, чей прогноз оправдался, невозмутимо произнес:
— О, а этот настоящий.
Чувство ужаса успело забраться Хуай Ци под макушку лишь наполовину, как голос Цзянь Ису тут же развеял его, словно кто-то зажег свечу в наступающих сумерках.
— Но я-то здесь, — произнес Цзянь Ису. — Чжи-чжи, бойся не нужно.
Хуай Ци на мгновение замер, вспомнив это немного комичное прозвище — Чжи-чжи. Так его называли дома.
Это слово сорвалось с губ Цзянь Ису так, будто он случайно проговорился. Сказав это, он на короткое время замолк.
Словно слой пыли в глубинах памяти был сметен прочь: Хуай Ци вспомнил, как только-только «выпустился» из подготовишки и стал большим мальчиком. Если ему случалось возвращаться домой из школы в одиночку, когда уже смеркалось, родители хвалили его такими словами: Чжи-чжи такой храбрый.
Когда мама с папой злились, они строго окликали Хуай Ци по полному имени, и лишь изредка, когда в их речи проскальзывало Чжи-чжи, он переставал нервничать и дрожать.
Его друзья тоже очень любили называть его так. Перед началом занятий они подбегали к его дому, и их голоса звучали звоньше криков торговцев жареными палочками из теста и вонтонами; сквозь клубы горячего пара долетало шуршание жующих ртов: Чжи-чжи, сегодня вместе пойдем?
Лишь очень немногие люди звали его так. Казалось, даже его собственная бабушка вообще не подозревала о существовании этого домашнего променища.
Хуай Ци вдруг не мог взять в толк: почему бабушка об этом не знала?
Ведь бабушка была самым дорогим для него человеком, даже лучше родителей. В воспоминаниях папа с мамой и бабушка словно жили в разных столетиях, их пути совершенно не пересекались, они даже не были знакомы друг с другом.
http://bllate.org/book/40001/5072904
Готово: