Младший несчастный ничегошеньки не делал, младший всего лишь уговаривал... уговаривал Владычицу Призраков вкусить души...
Цан У спросил:
— Только и всего? После того как ты вышел из покоев, Владычица Призраков стала такой послушной и покорной...
Он перестал постукивать пальцами, и его голос внезапно понизился:
— Настолько тебя слушается — это ты на Владычице Призраков женился или Я взял её в жёны?!
Судя по реакции Цан У, он, должно быть, не знал, что тот рассказал Владычице Призраков о проходе между мирами живых и мёртвых... Он, конечно же, не мог сказать об этом по доброй воле, ведь проболтайся он — и его душа тут же развеется от малейшего дуновения.
Жо Чэнь был готов заплакать:
— Младший и правда ничего... Младший лишь сказал, что вы, Ваше Величество, правите Миром Призраков, день и ночь трудитесь над бесчисленными делами, поддерживая порядок и баланс между инь и ян — поистине претерпеваете неимоверные тяготы, и каждое ваше слово, каждое движение касаются судеб мириадов душ...
Он украдкой поднял взгляд и, заметив, что у Цан У по-прежнему бесстрастное лицо, немного успокоился и продолжил молоть чепуху:
— Младший также сказал, что вы, Ваше Величество, хоть с виду и суровы, но в душе... э-э, мудры и доблестны, а к Владычице Призраков питаете и вовсе исключительные чувства и ещё ни к кому не были столь внимательны. Быть может... быть может, Владычица Призраков чист сердцем и душой, и, выслушав слова младшего, проникся вашими трудностями и... гм... нелёгкой долей, а потому исполнился жалости к вам, и именно поэтому стал относиться к вам куда ближе...
Цан У холодно фыркнул:
— Излишество. Владычица Призраков и так добра сердцем, даже если бы ты ничего не говорил, Владычица всё равно пожалел бы Нас.
На самом же деле уголки его губ медленно приподнялись, а голос стал на редкость довольным.
Жо Чэнь с облегчением выдохнул, мысленно подумав: Едва ли.
— Проваливай.
Жо Чэнь проглотил Светильник Душ внутрь и, свернувшись клубочком, скатился прочь. Выкатившись за ворота дворца, он увидел Жо Инь, которая поджидала его со Светильником Душ в руках:
— Хватит катиться, ты что, глупый? Велели катиться, так ты и вправду покатился. Владыка всё ещё злится?..
Жо Чэнь взмыл в воздух, изрыгнул Светильник Душ и взял его в руки:
— И не спрашивай... Едва воссоединились, как Владычица Призраков снова потерял память.
Жо Инь вздохнула следом:
— И что же делать?.. Путь, который выбрала Владычица...
Жо Чэнь произнёс:
— Я пойду к Владычице Призраков ещё раз... Иначе всё вскроется, и моя душа точно разлетится прахом.
Жо Инь растерянно протянула:
— Едва ли до этого дойдет, Царь Призраков хоть и нравом переменчив, и падок на красоту Владычицы Призраков, но вряд ли станет донимать тебя из-за этого... К тому же это путь, который Владычица Призраков некогда выбрал по собственной воле, и Царь Призраков тогда дал своё согласие...
Жо Чэнь упорхнул быстрее ветра:
— Ой, всё равно тебе не понять...
Жо Инь некоторое время смотрела на Светильник Душ Жо Чэня и пробормотала:
— Цы... И почему мне кажется, что твой Светильник Душ стал ярче? — Она опустила глаза и взглянула на собственный светильник. — Или мне показалось?..
***
— Владычица.
Юнь Цзибай сидел у окна и читал книгу, опустив взгляд. Его длинные густые ресцеброви слегка изогнулись, отбрасывая две маленькие тени, похожие на крылья бабочки, на белоснежные, словно нефрит, щеки в сиянии призрачно-синих свечей.
Его кожа отличалась почти прозрачной белизной, напоминая отборный бараний жир и излучая мягкий, теплый блеск. Это создавало резкий контраст с мрачным полумраком Юомина, делая его единственным режущим глаза пятством белизны в темноте.
Длинные черные волосы, словно водопад, не были собраны и лентой не связаны, а свободно рассыпались по плечам, и несколько прядей падали вдоль плавных линий его подбородка. Простая белая одежда широким шлейфом волочилась по полу, а легкая, невесомая, подобная туману ткань слегка колыхалась от невесть откуда взявшегося ветерка. В развевающихся одеждах он казался еще более одиноким, жалким и хрупким.
На самом деле он не мог воспринять ни строчки, отчаянно желая сбежать из этого места. Из-за установленных Цан У чар он не мог уйти, и никто не смел приблизиться.
Сидеть в одиночестве в просторных пустых залах, где каждое слово отдается эхом — неизбежно станешь одиноким.
Никто не составлял ему компанию в разговорах, и оставалось лишь коротать время за чтением. Он ждал, когда кто-нибудь отворит тяжелые створки дверей, ждал, когда Цан У уведет его отсюда.
Сейчас он напоминал узника, жаждущего света.
Юнь Цзибай оторвал взгляд от книги, слегка нахмурив брови:
— В чём дело?
Услышав голос Жо Чэня, он нахмурился еще сильнее и с обидой произнес:
— Ах ты, призрачный лжец.
Это ещё что такое... Почему Владычица Призраков тоже недовольна...
Жо Чэнь с улыбкой протянул:
— Разве может призрак не лгать? Что стряслось у Владычицы, на душе неспокойно? Не желаете ли поведать младшему? Позвольте младшему развеять ваши тревоги.
Юнь Цзибай ответил:
— Все мои тревоги из-за тебя и начались.
Жо Чэнь: «...»
Ну вот, хотел польстить, да угодил носом в грязь.
— Ты велел мне поластиться к Цан У, а он совсем на это не клюет! Какой позор!
Юнь Цзибай уткнулся лицом в Белую Нефритовую Чашу, оставив снаружи лишь тело, и обнажил покрасневшую до корней волос шею.
Стыд-то какой, людям на глаза не показаться!
— Некоторые вещи не подходят для разговоров снаружи, пожалуй, младший всё же войдёт...
Долго не дождавшись ответа, Жо Чэнь набрался храбрости и толкнул дверь.
Едва переступив порог, он увидел Юнь Цзибая, от которого осталась лишь нижняя половина туловища, и это до смерти испугало его. Голос Жо Чэня задрожал:
— Владычица... Владычица... Души так не вкушают! Души хоть и кажутся прозрачными, туманными, но на самом деле они вещественные, их можно коснуться... Вы можете взять палочки, ложку или вилку, аккуратно подцепить её и вкусить... А не позволять Белой Нефритовой Чаше, в которой лежит душа, съесть вас самих.
— ...Что ты сказал?
Юнь Цзибай вытащил голову обратно и посмотрел на Жo Чэня пылающим от стыда лицом.
Жо Чэнь тихонько проговорил:
— Не душа вас, а вы её...
— Не эта фраза.
— Аккуратно подцепить и вкусить.
— И не эта, предыдущая.
— Душа — это вещественная субстанция?
— Да, верно, именно эта фраза...
Ах этот Цан У!
Лицо Юнь Цзибая покраснело еще сильнее, залившись румянцем вплоть до самой шеи. На белой коже проступил алый цвет, делая его похожим на спелый персик, испускающий манящий фруктовый аромат.
Этот Цан У! Он попросту обманул его! Заявил ведь: «У душ нет плотской оболочки, их можно кормить только так»... Да он же просто... просто воспользовался случаем...
— В вашем Мире Призраков от верха до низа нет ни единого приличного существа!
Юнь Цзибай скрежетал зубами от злости, но из-за покрасневших щек и влажных глаз эти обвинения не несли в себе ни капли угрозы, а скорее походили на капризные упрёки.
Глядя на него, Жо Чэнь тут же всё понял: судя по всему, Его Величество Царь Призраков прибегнул к какому-то... особому методу «кормления». Сдерживая смех, он поспешил успокоить:
— Успокойте свой гнев, Владычица, сбавьте пыл! Тут наверняка какое-то недоразумение... Вы — Владычица Призраков, ваше положение благородно, и те души, что вы вкушаете, непременно отличаются от тех, что достаются таким сяогой, как мы.
Юнь Цзибай холодно фыркнул, отвернувшись, но в груди у него всё перемешалось. Обида от обмана, смутные воспоминания о том поцелуе и капля не признаваемого даже перед самим собой странного чувства особого к себе отношения — всё это сплелось воедино.
Взглянув на погруженный во меру без рассветов и закатов пейзаж за окном, он отчетливо понял: оставаться здесь дальше нельзя, нужно непременно уйти отсюда, домой.
Юнь Цзибай повернулся обратно: румянец на его лице еще не сошел, но взгляд стал значительно холоднее, и он с упрёком произнес:
— Цан У — просто лжец, я прождал его весь день, а он так и не явился, чтобы вывести меня. Раз уж ты пришёл, не мог бы ты проводить меня наружу?
Жо Чэнь замер, а затем с кислым видом ответил:
— Это... это не в воле младшего. Ваши покои запечатаны барьером Его Величества Царя Призраков, вы пока не можете отсюда выйти, и снять этот барьер... под силу лишь самому Вашему Величеству.
Юнь Цзибай поджал губы, и в глубине его глаз мелькнуло понимание: так он и знал. Он поднял взгляд, и в его голосе прозвучали не терпящие возражений нотки:
— Я хочу видеть Царя Призраков.
— Слушаюсь, Владычица.
Жo Чэнь не смел мешкать, он тут же вытащил из пазухи мерцающий желтый бумажный талисман и, собрав на кончиках пальцев призрачную энергию, быстро начертал на нем послание. Затем он соединил два пальца, и на их кончике с глухим хлопком вспыхнул пучок призрачно-синего пламени. Талисман мгновенно обратился в пепел и растаял тонкой полоской черного дыма.
Тем временем Цан У величественно восседал на троне, выслушивая доклады о важнейших делах от стоявших внизу воевод и судей. Он рассеянно крутил в пальцах парившее в воздухе красное фениксово перо, сохраняя бесстрастный вид — ровно до того момента, как сгоревший в руках Жo Чэня талисман бесшумно материализовался у него на ладони.
Он опустил взгляд, бегло проскользив по строчкам: Владычица Призраков желает видеть вас, говорит, что тоскует по вам до боли в животе, не может есть и не смыкает глаз по ночам, жалуется, что вы заняты государственными делами и не можете составить компанию...
Едва ли не в тот же миг идеально прямые губы Цан У невольно, помимо его воли, изогнулись вверх. Белые волосы скользнули по щеке, а в фиолетовых зрачках вспыхнул блеск, в котором смешались гордость и удовольствие.
Стоявший внизу судья, зачитывавший важнейший доклад, неожиданно запнулся на полуслове. Приближенные переглянулись меж собой, и каждый прочёл в глазах остальных тревогу и недоумение: неужели Царь Призраков... улыбается? И это во время обсуждения столь критических государственных дел!
Набравшийся храбрости судья скрипя сердцем вновь тихо повторил:
— Господин, в юго-западном направлении зафиксировано движение земных недр, на небесах проступает зловещая багровая дымка. Ци заточённого на тысячелетие свирепого зверя Фэньша вновь приходит в движение, пламя кармы бушует в глубинах печати... Тысячелетняя печать трещит по швам, этот зверь давно накопил жуткую обиду, и стоит ему вырваться на свободу — он непременно принесет бедствия всему живому, задев и мир живых, и Мир Призраков!
Неизвестно, слушал ли его Цан У: он постучал согнутым пальцем по подлокотнику тронного кресла и, то ли говоря сам с собой, то ли обращаясь ко всем присутствующим призракам, произнёс с ноткой странного хвастовства в голосе:
— Ну надо же каков этот Владычица Призраков... Мы расстались с ним лишь на мгновение, а он уже начал тосковать по Нам. Такой взрослый, а всё равно так липнет, что за неподобство.
Призраки: «...»
Цан У, казалось, совершенно не замечал красноречивых выражений лиц подчиненных, махнув рукой:
— Если ничего из ряда вон выходящего нет — все свободны. К вопросу о Фэньша вернемся позже.
— Царь Призраков, то, что Владычица Призраков привязана к вам — это благо, знак того, что ваши чувства глубоки, — поспешно запротестовал судья. — Но дело с Фэньша имеет первостепенную важность...
Цан У резко поднялся с места. Чёрные парадные одежды взметнулись без единого дуновения ветра, просторные рукава и подолы заволновались темными волнами, а вышитые на них тускло-золотые тотемы сотен призраков в этот миг словно ожили, проступая сквозь струящуюся ткань и излучая леденящую кровь мощь.
Черные нефритовые бусины на венце тихо звякнули в такт его движению, вторя робкому дыханию сановников. Брошенный им небрежный взгляд казался настолько острым, что мог пронзить любую иллюзию.
Окружавший его морозный холод внезапно сделался плотным и тяжелым, словно невидимая громада горы обрушилась сверху, заставив воздух в тронном зале заледенеть:
— У Нас есть свои соображения.
Фиолетовые глаза окинули призраков, безмолвно провозглашая его абсолютную власть:
— К тому же, те старики на небесах все до единого мнят себя мудрецами великой силы, а поддержание баланса Трёх Миров — их прямой долг. С какой стати нам в Мире Призраков лезть поперед батьки в пекло и забивать себе голову чужими заботами?.. Судья, будучи сановником Мира Призраков, прекращай совать нос в дела Мира Бессмертных.
http://bllate.org/book/39991/5071247
Готово:
