Перед тем как загадать желание, он тяжко взглянул на Цюй Цзэ:
— Пусть мой сын преуспеет в учёбе, пусть живёт спокойно — «делает своё дело и не лезет не в своё». Пусть никто его не тревожит и не толкает на поступки, не подобающие его возрасту и школьному званию. И пусть поступит в хороший университет.
В этих словах скрывался намёк.
Он вспомнил несколько случаев: когда разговаривал с Линь Даньмань по телефону или голосовыми сообщениями, за дверью слышались шаги уходящего человека. А ещё пару раз Лю Цзе приходила якобы принести что-то, но на самом деле проверить, чем они занимаются. Цюй Цзэ плотно сжал губы и опустил голову, молча.
_
За праздничным ужином начали раздавать «деньги на удачу».
Люма и дядя Лю тоже получили по конверту, после чего принялись убирать со стола.
Линь Даньмань уже собрала четыре таких подарка — от родителей и от Люмы с дядей Лю.
С братом она торговалась, пытаясь вытянуть побольше.
Она не забыла про деньги, проигранные накануне. По её мнению, «деньги на удачу» должны были компенсировать и тот проигрыш.
Очевидно, Линь Чэньюй дал недостаточно — всего тысячу юаней! Этого явно мало! Ей нужно две тысячи!
В итоге они сошлись на компромиссе: Линь Чэньюй отправил ей ещё пятисотенный красный конверт в WeChat.
Получив деньги, Линь Даньмань всё равно осталась недовольна и заявила:
— Брат, в будущем у меня будет двое детей, а у тебя один. Значит, ты должен дать моим детям два конверта, а я тебе — один. Так я получу лишний!
Линь Чэньюй:
— Хорошо. Если ты дашь моему ребёнку тысячу, я дам твоим по пятьсот. Никто никого не обманет.
Линь Даньмань:
— Как это нельзя! Ты обязан давать каждому по тысяче!
Линь Чэньюй:
— Мечтательница.
Линь Даньмань:
— Тогда не приходи ко мне домой!
Линь Чэньюй:
— Выданная замуж дочь — пролитая вода. Это ты приходишь ко мне. Да и сейчас ты сидишь на моём диване.
Линь Синъюань и Яо Цэнь смотрели «Гала-концерт к Новому году», услышали перепалку детей и, переглянувшись, хором произнесли:
— Детишки.
«…………»
Получив свой конверт, Линь Даньмань отправила один и Цюй Цзэ.
Из пятисот юаней, полученных от брата, она отправила ему девять новогодних конвертов по 52 юаня.
Так как система помечала их как «новогодние», Цюй Цзэ открыл только один. Увидев сумму, остальные восемь он не стал трогать.
Линь Даньмань: [?]
Линь Даньмань: [Любимый, скорее открой конверты! Это «деньги на удачу».]
Он открыл лишь один, затем вернул ей эту сумму четырьмя переводами: сорок, десять и два раза по одному.
Цюй Цзэ: [Спасибо за конверт. 52 юаня я вернул. Я понял, что ты имела в виду. Прости. Остальное само вернётся через 24 часа — я не буду забирать.]
Авторские комментарии:
Когда-то в начале праздников мой младший брат сказал:
— Сестра, если у меня будет двое детей, а у тебя один, я получу лишний конверт!
Я ответила:
— Если ты дашь моему ребёнку сто, я дам твоим по пятьдесят.
Он:
— Тогда мои дети просто закроют дверь и не пустят тебя!
Я: «………»
В те же дни он спросил:
— Сестра, будешь ли ты делить дом со мной?
Я:
— Конечно. И с сестрой тоже. А то когда ты женишься, нам придётся спрашивать, где нам спать.
Он:
— Тогда ты бери второй этаж, а мне — первый.
Я:
— А потом ты снесёшь первый этаж, и у меня вообще не останется дома.
Он:
— Точно! Ха-ха-ха!
После той ночи Линь Даньмань немного обиделась. В первый день Нового года она не общалась с Цюй Цзэ, во второй написала ему — весь день не отвечал.
А к четвёртому дню она продолжала злиться.
До восьмого числа они вообще не разговаривали. Но всё это время Линь Даньмань старательно делала домашние задания — правда, периодически вздыхала.
Её перемены удивили и обрадовали всю семью: дочь стала усердствовать — это прекрасно.
Десятого числа начиналась школа — занятий не будет, но нужно явиться на регистрацию.
Вечером восьмого числа Линь Даньмань закончила все задания, переоделась и поехала с подругой в караоке пить.
Не вернулась домой.
На следующий день проснулась в гостиничной кровати с головокружением.
Перед глазами — бледно-жёлтые шторы. Она только открыла глаза и машинально потрогала грудь.
Фух, одежда на месте.
— Не ищи, я ничего с тобой не делал, — раздался насмешливый голос Чжоуцзюй из ванной.
Линь Даньмань прикрыла лицо ладонью, потом рухнула обратно под одеяло:
— Ты меня чуть до инфаркта не довела! Я уже подумала, что потеряла невинность!
— Да ладно! Если бы кто и потерял невинность, так это я. Ты бы точно не пострадала.
Из всей компании Линь Даньмань и Чжоуцзюй не были лучшими подругами. Вообще у неё не было особо близких подруг среди девушек — больше всего ей нравилось общаться с Сюй Шо и компанией. Но с Чжоуцзюй было комфортно, поэтому, когда собиралась куда-то, она обычно звала её.
Она снова завалилась на кровать, а Чжоуцзюй тихо начала краситься в «кабинете» напротив кровати.
Через два часа Линь Даньмань наконец выспалась, встала и пошла умываться.
Чжоуцзюй спросила:
— Хочешь позавтракать?
Линь Даньмань зевнула:
— Уже почти время обеда, какой завтрак?
Она воспользовалась косметикой подруги, сделала очень лёгкий макияж — только подвела глаза и слегка накрасила губы.
Помаду всегда носила с собой — оранжево-красная, придавала ей дерзкий, «боссовский» вид.
Линь Даньмань не хотела возвращаться домой. Завтра школа, а сегодня можно ещё повеселиться. Но особо заняться было нечем.
Они заказали игры в номере. После полуночи Линь Даньмань всё ещё не собиралась уходить. Чжоуцзюй продлила номер ещё на сутки, доплатила и вернулась с двумя порциями еды.
Поели — и снова за игру. В процессе Линь Даньмань в очередной раз «подарила» противнику голову и теперь ждала возрождения.
Чжоу Цзинь в классном чате упомянул всех участников, чтобы те, кто уже прибыл в школу, отметились и никуда не уходили — он скоро подъедет.
Сбор класса был решён ещё в канун Нового года, но из-за того, что Цюй Цзэ тогда отказал ей и больно задел, Линь Даньмань проигнорировала всё.
Она даже выключила уведомления, но бесполезно — классные активисты то и дело упоминали всех. Тогда она просто вышла из аккаунта, зарылась под одеяло, ругая себя за детскую обидчивость и истерики, но всё равно плакала. Потом незаметно уснула, а глубокой ночью проснулась и не выдержала — захотела узнать, искал ли он её. Заходила в чат.
Он не писал ей лично, но в общем чате общался.
Она пролистала историю: он написал тридцать два сообщения — поздравления с Новым годом, раздавал и ловил конверты, благодарил за них, обсуждал встречу. Сначала отказывался, потом согласился.
Столько слов — и ни одного для неё.
Линь Даньмань снова вышла из чата. Целый день она ходила, будто в тумане, то и дело заходила проверить, не написал ли он. Даже в классном чате она добавила его в «особые контакты», чтобы сразу видеть, ответит ли он.
В эти дни домой часто приходили дядюшки и тётушки — в основном партнёры Линь Синъюаня по бизнесу. Они приносили много «денег на удачу».
Но Линь Даньмань это совершенно не интересовало. Иногда отец звал её вниз пообщаться с женами гостей, но она была рассеянной, постоянно смотрела в телефон и заходила в чат каждые полчаса. Потом просто скрылась в режиме «невидимки».
Но так и не дождалась. Всё это время внутри неё копилась обида.
И даже сегодня, когда в чате всех упоминали, она делала вид, что не слышит.
Когда она всё же зашла, одноклассники уже писали из ресторана, где собирались.
Скучно.
Она вышла, вернулась в игру. После окончания партии бросила телефон на кровать и глубоко вздохнула.
Чжоуцзюй:
— Не играешь больше? Тогда я выйду, позвоню кому-то.
Она ушла в ванную и заперла дверь.
Линь Даньмань услышала чёткий щелчок замка:
— «………» Неужели она думает, что я подглядываю, как она звонит или в туалет ходит?
Внезапно раздался звук — уведомление от «особого контакта».
Она нащупала телефон под одеялом.
Чат:
Цюй Цзэ: [Учитель Чжоу просил уточнить, придёшь ли ты на собрание класса.]
Цюй Цзэ: [Придёшь? Если да — скажу ему.]
Линь Даньмань: [Не пойду.]
Цюй Цзэ: [Все надеются, что ты прийдёшь. Ты ведь тоже часть нашего класса.]
Линь Даньмань перевернулась на спину, уставилась в потолок и отправила голосовое сообщение:
— А ты? Ты хочешь, чтобы я пришла?
Голос был хрипловат от вчерашнего алкоголя. Она старалась говорить небрежно, но Цюй Цзэ услышал в нём лёгкое ожидание.
[Ну... если захочешь — приходи.] Он хотел сдержаться, но не смог.
Ему хотелось увидеть её.
— Чжоуцзюй, выходи! — Линь Даньмань вскочила с кровати и забарабанила в дверь ванной.
Изнутри донёсся томный стон — чувственный, с примесью страсти.
Линь Даньмань не обратила внимания — ей было не до этого. Она продолжала стучать.
Через минуту Чжоуцзюй вышла, взгляд уже был спокойным. Она аккуратно привела себя в порядок и, вернув привычную мягкую улыбку, открыла дверь:
— Что случилось?
— Ты знакома с тем парикмахером, который сейчас в тренде?
В глазах Чжоуцзюй мелькнуло замешательство:
— Да, знакома.
— Хочу сделать новую причёску.
— Какую?
На Линь Даньмань было надето светло-зелёное вязаное платье на бретельках, открывающее белоснежную кожу спины и груди, изящные ключицы и межлопаточную впадину.
— Может, до плеч? — предложила Чжоуцзюй, оценивая образ. — С шляпкой будет отлично.
Такой образ подойдёт идеально: дерзко, но свежо; чувственно, но с ноткой невинности. Среди старшеклассников не будет выглядеть ни слишком взрослым, ни по-детски наивным.
Отлично для встречи с любимым человеком.
Чжоуцзюй повела Линь Даньмань в салон.
Он находился в крупном торговом центре, занимал выгодное место. Вокруг — бутики известных брендов.
Богатые дамы заходят сюда после шопинга, чтобы освежить причёску.
Внутри было многолюдно.
Но самое дальнее кресло оказалось свободным, хотя снаружи люди ждали своей очереди, пока мастер выпрямлял волосы клиентке.
Линь Даньмань цокнула языком и последовала за Чжоуцзюй внутрь.
Стажёр вежливо обратился к Чжоуцзюй:
— Шеф сейчас освободится. Подождите пару минут, Чжоуцзюй.
Чжоуцзюй кивнула.
Линь Даньмань осмотрелась и величественно уселась:
— Мне самого хозяина?
— Конечно! У него отличные руки. Я всегда делаю стрижку у него.
Линь Даньмань бросила на подругу взгляд, вспомнив томные стоны за дверью ванной, и лишь снисходительно улыбнулась.
Раньше Чжоуцзюй была тихой — в школе хорошо училась. Но в университете сильно изменилась. Кое-что Линь Даньмань слышала, но никогда не лезла в личную жизнь подруг. Если комфортно — общаются, нет — расстаются.
— Похоже, ты неплохо относишься к этому «хозяину», — осторожно пробила она.
— Просто делала у него несколько раз причёску. Немного знакомы.
— Да ладно, — бросила Линь Даньмань и больше не стала развивать тему.
Через несколько минут в зал вошёл мужчина в цветастой рубашке. Его взгляд сразу нашёл их уголок, и он широко улыбнулся:
— Извините за задержку.
Линь Даньмань приоткрыла глаза и взглянула на него.
У него были раскосые глаза, взгляд — игривый и вольный.
Сказать «мужчина» — значит преувеличить: слишком молод. Но «парень» тоже не подходило — вся эта пёстрая одежда делала его похожим на бабочку, которой не хватало только крыльев, чтобы улететь. Линь Даньмань решила, что он ей не нравится.
Её А Цзэ гораздо лучше: всегда в аккуратной школьной форме, с обнажёнными изящными лодыжками — такой вызывает желание совершить преступление.
Пока «бабочка» готовился к работе, Линь Даньмань спросила Чжоуцзюй:
— Сколько ему лет?
Чжоуцзюй запнулась:
— Двадцать три. Учится на четвёртом курсе, наш университет.
Линь Даньмань протяжно «о-о-о»:
— Видимо, неплохо знаешь.
После стрижки Линь Даньмань села в такси и поехала в ресторан.
Она прибыла последней, застучав каблучками по коридору.
Первым делом — найти Цюй Цзэ.
Зал был огромный, с пятью столами.
Все уже заняты.
Рядом с Цюй Цзэ оставалось одно место. С другой стороны сидела У Чи — получалось, Линь Даньмань должна была сесть между ними.
Она устроилась и поблагодарила У Чи.
У Чи сделала глоток воды:
— Место не я занимала.
http://bllate.org/book/3999/420935
Готово:
