Лучик золотого света пробился сквозь оконную решетку и упал прямо в глаза Сюань Юньци. От этого неприятного ослепительного сияния он машинально слегка качнул головой и лишь тогда заметил, что Шу Нин уже успела соорудить ему высокий пучок, закрепив сзади крупным шпилькой-цветком с киноварно-красным пионом. Голову обрамляли переплетения жемчужных нитей, а Шу Нин всё ещё продолжала втыкать в прическу длинную шпильку-бубон.
Сюань Юньци посмотрел на свое отражение в зеркале и едва мог вынести этот зрелище. Поспешно остановив служанку, он произнес:
— Шу Нин, хватит.
Однако та и не подумала останавливаться и с усердием, полной глубокого смысла поучения, произнесла:
— Ванфэй, вы ведь только вчера вышли замуж и прибыли в резиденцию князя, разумеется, вам нужно как следует нарядиться!
Сюань Юньци снова покачал головой, и в тишине раздался мелодичный перезвон нефритовых колец и подвесок. На сердце у него стало тяжело: с таким звонким убранством как он вообще сможет сбежать?
— Почему я непременно должен выглядеть подобным образом? — Сюань Юньци указал на собственное отражение. Чем дольше он смотрел, тем сильнее злился, и рука его уже потянулась к шпильке, намереваясь выдернуть её из волос.
Шу Нин испуганно перехватила его руку и затараторила:
— Ванфэй, нельзя! Вам необходимо тщательно причесаться и одеться так, чтобы Князь просто не смог отвести от вас глаз!
Прошлой ночью они справили свадьбу, но Князь даже не заглянул во Двор Цинъя. Если сейчас не придумать способ завоевать его благосклонность и полагаться лишь на остатки прежней привязанности, то дальнейшая жизнь Ванфэя наверняка превратится в сущий кошмар.
Услышав это, Сюань Юньци повернулся и с ужасом уставился на Шу Нин. Выходит, она ждет, что он станет бороться за чье-то внимание и ревновать? От одной этой мысли по спине побежали мурашки. Уж лучше потратить это время на раздумья о том, как унести отсюда ноги, ибо высидеть перед этим туалетным столиком он не мог больше ни секунды. Сюань Юньци резко поднялся и бросил:
— Шу Нин, принеси мне вуаль, я пройдусь по поместью.
Шу Нин на мгновение замерла, её лицо приняло растерянное выражение:
— Ванфэй, Князь приказал вам не покидать Двор Цинъя.
— С какой стати? — удивился Сюань Юньци. В конце концов, теперь он официально носит титул ванфэя, на каком основании его без всяких объяснений посадили под домашний арест?
Шу Нин как раз взяла нежно-голубое челочное украшение из бисера, собираясь закрепить его на лбу Сюань Юньци, но тот был на голову выше её, так что девушке пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть как-то дотянуться. Пытаясь отделаться от него дежурными словами, она произнесла:
— Наверное, потому что в поместье повсюду одни мужчины.
Заметив россыпь мелких красноватых точек на лице Сюань Юньци, она невольно мысленно вздохнула: с такой внешностью разве привлечешь хоть малейший взгляд Князя?
— Какое отношение это имеет к моему аресту? — Сюань Юньци пришел в ярость. Чистой воды демагогия!
— Ванфэй, а вы знаете, что любит Князь? — Шу Нин совершенно не смутилась его гнева и спокойно задала вопрос.
— Понятия не имею, — с раздражением бросил Сюань Юньци. Краем глаза заметив погруженную в раздумья служанку, он подозрительно прищурился: — К чему ты это спрашиваешь?
— Чтобы угождать его вкусам, разумеется, — ответила Шу Нин.
Значит, она всё еще не оставляла мыслей заставить его бороться за чужие милости. Воистину, их пути не сойтись. Сюань Юньци презрительно фыркнул про себя: он — законный Наследный принц целого государства, неужели он опустится до подобного? Стукнув ладонью по столу, он вскочил на ноги и направился к выходу — он намерен лично пойти к Лун Си и потребовать ответа, почему его заперли взаперти.
— Ванфэй, куда вы?! — испуганно всплеснула руками Шу Нин и бросилась следом.
Сюань Юньци распахнул дверь, поднял глаза к небу и на мгновение замер в растерянности. Еще вчера он спокойно пил вино в Государстве Сюань, а уже сегодня непостижимым образом оказался заперт в Государстве Лян.
— Ванфэй, ваша накидка! — выбежав за ним, Шу Нин протянула конец бирюзовой шелковой ленты-пелерина, аккуратно заложив его за запястье Сюань Юньци.
Глядя на эту цветастую накидку, Сюань Юньци почувствовал, как у него снова затылок наливается тяжестью от раздражения. Нетерпеливо бросив: — Не нужно, — он быстрыми шагами направился к воротам двора.
— Ванфэй! — перепуганная Шу Нин поспешила за ним.
Добравшись до лунных ворот, Сюань Юньци одновременно испытал и облегчение, и легкое напряжение: неужели покинуть двор оказалось так просто?
Но не успел он переступить порог, как над его головой нависла тень. Пространство перед глазами резко заслонилось, и откуда-то сверху бесшумно спрыгнул человек в черном, преграждая ему путь.
Сюань Юньци остановился и присмотрелся. Незнакомец был облачен в облегающий черный наряд с высоким воротником, нарукавниками, черными штанами и сапогами, а его пояс подвязывал черный шнур с кистями. Выглядел он подтянуто, воинственно и крайне собранно.
Сюань Юньци узнал этот голос — именно этот человек преградил ему путь прошлой ночью. Испытывая к нему еще меньшую симпатию, он с бесстрастным лицом произнес:
— Я хочу видеть Регента.
Мужчина ответил ровно и с достоинством:
— Ванфэй, Князь уехал еще с раннего утра.
От этих слов Сюань Юньци вспыхнул еще сильнее. С какой стати Лун Си позволено уходить, а он должен томиться под арестом?
— У меня срочное дело, я должен увидеть его немедленно!
— Князь вошел в Императорский дворец. Как только он вернется, ваш покорный слуга передаст ему ваши слова. Прошу вас, Ванфэй, пока что отдохните у себя во дворе, — тон стражника не изменился ни на йоту, в нем не было слышно никаких эмоций.
Бросив взгляд на облаченного в боевые доспехи человека, Сюань Юньци мысленно сопоставил их силы и мгновенно умерил свой пыл: в плане боевых искусств между ними лежала пропасть.
Мысленно вздохнув, Сюань Юньци с подозрением оглядел стоящего перед ним мужчину:
— А твоим словам вообще есть хоть какой-то толк?
Тот ответил:
— Сегодня утром я уже докладывал Князю о том, что прошлой ночью Ванфэй желал его видеть.
Услышав это, Сюань Юньци погрузился в глубокое уныние и мысленно выругался: да этот тип просто вредитель! Он-то еще ломал голову над тем, с какой стати Лун Си вдруг пожаловал во Двор Цинъя — появился так же непредсказуемо, как и исчез.
— Как тебя зовут? — неожиданно бросил Сюань Юньци. Если ему представится шанс, он заставит Чи Чэна сполна отплатить за это унижение.
— Вашего покорного слугу зовут Фэн Юй, — ответил человек в черном.
Фэн Юй преграждал дорогу Сюань Юньци, и хотя держался с полным почтением, отступать назад не собирался ни на шаг. Проявив благоразумие и не став прорываться силой, Сюань Юньци развернулся и неторопливо побрел обратно во двор.
Все посаженные во дворе деревья были совершенно одинаковыми. Правда, низкорослыми и тщедушными — чуть выше человеческого роста, так что ни о какой декоративности или красоте речи не шло. К тому же с первого взгляда было ясно, что к ценным породам они не относятся.
— Что это за деревья? — Сюань Юньци подошел к одному из них. На ветвях только-только пробивались сочно-зеленые молодые листочки, излучая живую энергию.
Шу Нин неотступно следовала за Сюань Юньци, бережно прижимая к груди бирюзово-зеленую шелковую накидку. Задрав голову, она тоже посмотрела на дерево и ответила:
— Отвечаю Ванфэю, управляющий Ли говорил, что это мандариновые деревья.
— Мандариновые деревья? — Сюань Юньци нашел это забавным. Мандарины — обыкновенные плодовые деревья, но он впервые слышал, чтобы кто-то додумался выращивать их прямо во дворе. Резиденция регента и впрямь отличалась странными причудами.
Шу Нин не видела в этом ничего необычного и лишь кивнула:
— Угу, мандариновые.
Сюань Юньци обвел взглядом сад: среди сотен деревьев не нашлось ни единого мандарина. Судя по сезону, урожай, должно быть, уже собрали.
Заметив, что Сюань Юньци пристально разглядывает ветки, Шу Нин решила, что тот никогда их прежде не видел, и пояснила:
— Ванфэй, мандариновые деревья — большая редкость, а сами мандарины — и вовсе величайшая драгоценность. Даже со всего этого двора может не набраться ни единого вкусного плода.
— Драгоценность? — изумился Сюань Юньци. В Государстве Сюань мандарины считались чуть ли не самой дешевой едой: они неприхотливы, плодоносят из года в год в огромных количествах, и их могут позволить себе даже бедняки.
Шу Нин кивнула:
— Угу, очень ценные. Помню, как-то зимой я увидела на улице перевернутую повозку — кругом по земле катились ярко-желтые фрукты. Прохожие никогда прежде такого не видели, бросились врассыпную, и в мгновение ока все фрукты исчезли. Вскоре появились стражники, стали обыскивать каждого встречного, но так и не смогли найти ни одного плода.
Сюань Юньци не удержался от сомнений:
— Стражники обыскивали людей по одному, как же они ничего не нашли?
Шу Нин улыбнулась и пояснила:
— Никто из местных сроду не видел ничего подобного и все решили, что это какое-то сокровище, разве ж они позволили бы стражникам его забрать? Лишь позже выяснилось, что это мандарины и что их можно есть.
Сюань Юньци всё равно не верил:
— И из-за какой-то телеги мандаринов устраивали обыск?
Шу Нин понизила голос:
— Говорят, это была дань, которую Царство Лу преподнесло Императору.
Мандарины? Дань императорскому двору? Сюань Юньци снова посмотрел на деревья перед собой со смесью изумления и скепсиса. Царство Лу всегда выказывало покорность Государству Лян, и по логике вещей в качестве дани должны были подносить золото, драгоценности или редкие сокровища, но никак не... мандарины?
В этот момент подошла Шу Юй и, поклонившись Сюань Юньци, произнесла:
— Ванфэй, не пора ли подавать завтрак?
Сюань Юньци как раз почувствовал легкий голод, поэтому кивнул:
— Подавайте.
Вернувшись в главные покои, они увидели, что на столе уже расставлены угощения: пиала с жидким рисом и несколько блюдечек с тушеными зелеными овощами. Аппетит у Сюань Юньци пропал мгновенно, и он поморщился:
— Почему всё такое постное?
Шу Юй поспешно объяснила:
— Это Князь приказал готовить полегче, раз у Ванфэя аллергия на лице.
Князь? Лун Си? Сюань Юньци опешил: с чего это он вдруг проявил такую заботу? Подозрительно зачерпнув ложкой белую рисовую кашу, он увидел поднимающийся легкий пар и уловил тонкий аромат риса. Это зрелище всё же пробудило в нем некоторый аппетит.
После того как Сюань Юньци поел, Шу Нин и Шу Юй собрали посуду и вынесли её наружу. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Шу Нин с надеждой в голосе тихо спросила:
— Это действительно Князь приказал тебе так приготовить?
Шу Юй тоже оглянулась, легонько покачала головой, приблизилась к уху подруги и шепнула:
— Сегодня утром я видела, как Князь выходил из комнаты Ванфэя с очень мрачным лицом. К тому же прошлой ночью он так и не остался во Дворе Цинъя — Ванфэю сейчас наверняка тяжело на душе.
Шу Нин согласилась:
— И то верно, сегодня утром Ванфэй даже сам на себя был не похож.
Вспомнив, как утром Сюань Юньци выглядел настолько отрешенным, что даже не пожелал надеть нижнюю рубашку, она тяжело вздохнула.
Вспомнив слова Ли Цина, Шу Юй тоже вздохнула:
— Эх, Ванфэй и впрямь человек с тяжелой судьбой.
Шу Нин, судя по всему, тоже вспомнила разговор с управляющим, и на сердце у неё стало совсем тревожно. Пройдя пару шагов, она произнесла:
— Шу Юй, так продолжаться не может — лицо Ванфэй само не пройдет. Думаю, нужно тайком позвать лекаря и принести лекарство.
— Хорошо, — кивнула Шу Юй.
Императорский дворец.
Лун Юань лежал на постели без движения, а на его бледном лице горел неестественный румянец. Лезвие топора оказалось на редкость острым, и рана рассекла плоть до самой кости.
Лун Си смотрел на не спадающий жар брата, чувствуя глухое раздражение:
— Что происходит? Почему у Императора поднялась температура?
Стоявшие на коленях лекари боялись вздохнуть полной грудью и дрожащим голосом отвечали:
— Ваши подданные некомпетентны...
Это лишь сильнее распалило Лун Си, и он холодно бросил:
— Юнь Ша.
Юнь Ша подошел к постели и снова проверил пульс Лун Юаня.
— Князю не стоит излишне тревожиться, — произнес он. — Император просто подхватил простуду, а поскольку рана на груди слишком тяжелая, жар никак не спадает.
Лун Си кивнул. К медицинскому искусству Юнь Ша он привык относиться с доверием, а потому приказал:
— Ступай варить лекарство.
— Слушаюсь, — отозвался Юнь Ша и немедленно удалился.
Оставшиеся на полу лекари переглядывались между собой: если дело пойдет так и дальше, то даже если правый премьер-министр больше не появится в Императорской лечебнице, им самим уже не хватит лица оставаться здесь на службе.
Лун Си стоял у изголовья кровати, глядя на Лун Юаня, и выражение тревоги на его лице немного смягчилось. В детстве, когда болел он сам, старший брат точно так же дежурил у его постели. Чертами лица Лун Юань на восемьдесят процентов походил на их отца Лун Ли — такой же утонченный и элегантный, словно благородный бамбук или орхидея.
http://bllate.org/book/39966/5066851
Готово:
