Готовый перевод Sky Gazer's Bone Saber / Свет, пронзающий мрак: Костяная сабля: Глава 2

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Ещё полчаса поспи, а потом, как откроется медпункт, поведу тебя на иглоукалывание.

Иглоукалывание, по сути, было той же акупунктурой. Они уже советовались с врачом: регулярная стимуляция определенных точек помогала улучшить кровообращение вокруг глаз Сюй Тана.

— Потом? Не хочу... я не пойду!

Услышав это, Сюй Тан перестал улыбаться. Он до ужаса боялся иголок — из-за слепоты даже самое легкое ощущение казалось ему в сотню раз острее.

— Будь паинькой, надо идти.

Сюй Тан подавился воздухом.

— Кто из нас в итоге ослеп? — возмущенно воскликнул он.

Почему он не может сам решать, идти ему или нет?!

— Правда... обязательно, ну вот прям обязательно идти?

— М-м, обязательно.

Сюй Тан окончательно сник.

— Ты и правда перегибаешь палку... Врачи сами сказали, что мои глаза уже не вылечить, а ты всё равно продолжаешь жестоко тыкать в них иголками!

Он говорил об этом так, будто речь шла о месте кровавого преступления, хотя какая там кровь? Всего лишь пара точек вокруг глаз.

— В книгах пишут, что волки могут надевать овечьи шкуры. Я не верил, но теперь знаю — это про тебя. Если бы Тетушка Чжоу была здесь, она точно не позволила бы тебе так издеваться надо мной...

Он обиженно бормотал себе под нос, а Чжоу Инчуань лишь усмехнулся.

— Я разве плох к тебе?

Сюй Тан надул губы, подумал немного и ответил:

— Когда надеваешь овечью шкуру — вполне хорош.

Его маленький мирок всегда был немного не таким, как у всех. Чжоу Инчуань улыбнулся и, наклонившись, поцеловал Сюй Тана в глаза.

— Умничка... поспи еще немного.

Его запах и тепло тела были для Сюй Тана до боли знакомыми. Они словно возводили невидимую преграду, отделяя их от свирепой зимней стужи снаружи. Сюй Тан сонно пробормотал что-то невнятное и снова уснул у него на руках.

Глава 2: Осколки снега

Сюй Тан проспал еще два часа. Когда он проснулся, Чжоу Инчуань как раз протирал его сонное лицо горячим полотенцем.

— Тан-Тан, просыпайся.

— М-м... который час?

— Половина восьмого.

— Половина восьмого? Сегодня не нужно открывать лавку?

Он был совершенно сонный.

— Вчера повесил объявление на двери. Сейчас идем в медпункт.

Медпункт? Иглы! Сюй Тан всё вспомнил.

Не успел он опомниться, как Чжоу Инчуань выудил его из-под одеяла. Он натянул на него нижнюю рубашку и свитер, которые с самого утра согревал своим теплом. Одеваться было совсем не больно, но вот место, куда они направлялись, вызывало лишь мучения.

— Я не пойду колоть иголки, не пойду! Чжоу Инчуань, ты хоть помнишь, что говорила Тетушка Чжоу перед уходом...

— Слушайся, подними руку.

— Не буду...

— Правую.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Левую ногу.

Сюй Тан больше не мог сопротивляться. Чжоу Инчуань продел его руки в рукава свитера, а затем натянул сверху второй, который был ему великоват — Тетушка Чжоу связала его пару лет назад, но из-за сильных морозов приходилось надевать всё сразу.

— Она говорила, что ты должен хорошо обо мне заботиться, не сметь обижать меня из-за того, что я не вижу, не давать мне пораниться... вообще ни капельки...

— Ты хоть знаешь, что значит ни капельки?

— Слушайся, я знаю, — покладисто отозвался Чжоу Инчуань.

— И еще! Тетушка Чжоу говорила, что все дела по дому ты должен делать сам, и книжки я должен первым читать... ладно, хотя сейчас мы оба их прочитать не можем... но если я говорю на восток — ты не смеешь идти на запад... и меня с собой не смеешь тащить! И еще... не смей заставлять меня есть...

Последнюю фразу Сюй Тан добавил от себя. Чжоу Инчуань завязал ему штаны, присел на корточки и поправил носки.

— Всё хорошо?

Сюй Тан пошевелил пальцами ног.

— Правый носок там подвернулся...

Чжоу Инчуань аккуратно расправил его.

— Чжоу Инчуань... ты слышишь, что я говорю?

— Слышу. Мама еще говорила, что если ты не будешь слушаться, я могу взять веник — ту сторону, где нет щетины, — и проучить тебя.

Сюй Тан очень уважал слова Тетушки Чжоу, ведь именно она спасла ему жизнь. Если бы не она, он, скорее всего, так и остался бы куском гниющей грязи на дне реки.

Глаза Сюй Тана широко распахнулись.

— Тетушка Чжоу правда так сказала?

Чжоу Инчуань тоже оделся. Изначально он хотел просто припугнуть Сюй Тана, ведь тот вырос и стал совсем непослушным, но, обернувшись, он увидел, что Сюй Тан неподвижно сидит на краю кровати.

Сюй Тан был таким худеньким, что несуразная ватная куртка казалась на нем огромным чехлом, сколько бы свитеров под нее ни надевали. Его глаза были очень красивыми — чистыми и ясными, но в то же время напоминавшими осколки стекла, разбитого молотком посреди снежного поля.

— Я ошибся, мама сказала, что это ты можешь меня проучить.

Чжоу Инчуань подхватил Сюй Тана на руки, и тот привычно обвил его ногами. Чжоу Инчуань с чувством вины поцеловал его в губы.

— Она сказала, что ты можешь бить меня той стороной, где есть щетина, если я буду обижать тебя или плохо к тебе относиться.

Сюй Тан схватился за воротник его одежды и сердито ударил его по плечу:

— Я знаю, что это так, Тетушка Чжоу любила меня больше всех!..

Видя, как он надул губки, Чжоу Инчуань решил больше не заставлять его идти пешком. Так, на руках, он и понес его к кухонной плите, где нарезал тарелочку соленых овощей.

Он размешал их в горячей рисовой каше, остудил и начал кормить Сюй Тана.

— Ну тогда принеси мне тот веник, которым можно драться...

Несмотря на слепоту, память у Сюй Тана была отличная. Чжоу Инчуань взял подсушенную на печи лепешку, тщательно стряхнул подгоревшие края, отломил самый мягкий и чистый кусочек и, дождавшись, пока он остынет, стал медленно кормить его.

Сюй Тан не мог съесть много.

Через пару ложек его лицо выразило муку, словно он подавился. Только он собрался выплюнуть еду, как Чжоу Инчуань тут же запихнул ему в рот ложку каши, пресекая попытку.

— Не смей выплевывать, доедай.

— Не хочу больше... я что, Дахуан?

Дахуан был их собакой, которая ела всё подряд.

— Кормить тебя в разы сложнее, чем Дахуана.

Возможно, из-за того, что в детстве он часто голодал, желудок Сюй Тана был сильно поврежден, и у него развилась легкая форма анорексии. Поэтому в вопросах питания у него был только один путь — слушаться Чжоу Инчуаня.

Сюй Тан жевал, выглядя совершенно убитым горем:

— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу столько съесть, ты сейчас просто издеваешься надо мной...

Сюй Тан был слишком худым. В этом мире, где выживает сильнейший, заставить его нормально питаться для Чжоу Инчуаня всегда было головной болью.

Видя, что время идти в медпункт поджимает, а Сюй Тан всё еще мусолит половинку лепешки, Чжоу Инчуань нахмурился.

— Чжоу Инчуань, я хочу пить.

Чжоу Инчуань, уставший от его уловок, налил ему теплой воды. Сюй Тан сделал пару глотков, но его внимание тут же переключилось, и он начал ощупывать край стола.

Он знал каждый дюйм здесь. Его пальцы нащупали доску для письма шрифтом Брайля — зеленая пластиковая табличка, настолько старая, что края пришлось обмотать скотчем, чтобы она не развалилась.

— Тан-Тан, руки чистые?

— Чистые, я этой рукой гвозди забивал.

Он усердно принялся стучать по доске, издавая звонкое динь-динь-динь. Чжоу Инчуань прикрыл глаза. Он не знал, что именно тот пишет, но это было явно лишь способом потянуть время.

— Тан-Тан, иди сюда, доешь, потом будешь играть.

— Подожди, я не играю, я пишу письмо Тетушке Чжоу.

Он говорил это с таким видом, будто был полностью прав. Но разве мог Чжоу Инчуань повестись на такие детские трюки? Под протестующие крики Сюй Тана он просто подхватил его одной рукой за пояс и, не удивленный подобным поворотом событий, усадил обратно на маленький табурет.

— Ты несправедлив, мне правда нужно сказать Тетушке Чжоу кое-что очень важное!..

Чжоу Инчуань взглянул на бумагу — там было несколько рядов выпуклых точек, очень аккуратных. Если перевести, там значилось: «Тетушка Чжоу, я так скучаю по тебе, так скучаю. Я очень послушный, но Чжоу Инчуань в последнее время ведет себя очень плохо. Три недели назад он заставил меня прочитать две страницы календаря, и еще...»

Остальные обвинения перечислить он не успел, но, судя по размеру куска картона, который выбрал Сюй Тан — больше, чем его голова, — он планировал составить длинный список.

— ...

Чжоу Инчуань тяжело выдохнул.

С большим трудом он все-таки докормил его остатками каши. Остался последний кусочек лепешки, который Сюй Тан наотрез отказывался проглатывать. Он мучился так, словно сидел на иголках, и на его прекрасных глазах выступили слезы.

— Чжоу Инчуань, я правда наелся, хочешь — потрогай, потрогай же, если я проглочу еще хоть кусочек, меня стошнит...

Сюй Тана нельзя было принуждать силой. Чжоу Инчуань коснулся его живота — тот был слегка вздут. Боясь, что Чжоу Инчуань останется недоволен, Сюй Тан обнял его за шею и начал жалобно тереться лицом о то место, где у мужчины билась жилка.

— Я правда больше не могу, сейчас стошнит, Чжоу Инчуань, правда стошнит, в следующий раз я обязательно всё съем...

Когда он так хныкал и клялся, сердце Чжоу Инчуаня почти всегда оттаивало. Так было все эти годы, без исключений.

Чжоу Инчуань наклонился и поцеловал его в глаза.

— Хорошо, малыш, не плачь, я знаю, это не твоя вина.

Он понимал, что неспособность есть — не вина Сюй Тана, тот просто не мог себя контролировать. Если представить аппетит и чувство голода как нервный импульс, то у Сюй Тана этот нерв был поврежден еще в детстве.

Сюй Тан перевел дух. Чжоу Инчуань допил остатки каши, дожевал лепешку и, подхватив Сюй Тана на спину, вышел из дома.

Год подходил к концу. Нынешние холода обрушились на провинцию Сунань слишком внезапно, застав всех врасплох. Говорили, что на севере даже были случаи смерти от обморожения. В городке люди перестали ходить друг к другу в гости, и в медпункте тоже уже несколько дней никого не было.

Единственный врач, местный житель, сидел за столом, грея руки о кружку с чаем и читая газету. Очевидно, он был не в восторге от появления этих двух неудачников.

— Кто вам сказал, что слепоту можно вылечить иголками? Разве это не бред сумасшедшего...

Время вышло. Врач проворчал что-то себе под нос, вытащил иглы из точек вокруг глаз Сюй Тана, а Чжоу Инчуань перехватил руку Сюй Тана, который порывался потереть глаза.

Сюй Тан чувствовал жжение, ему хотелось плакать.

— Сколько ему лет?

— Восемнадцать.

— А вы знаете, что у взрослого человека кости уже сформировались, не говоря уж о глазах? Глаза — самый драгоценный орган, их нужно лечить с детства, чтобы был толк. А он столько лет это тянул... к чему теперь все эти мучения? Послушайте меня: не тратьте деньги зря.

http://bllate.org/book/39952/5064895

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода