— Тетка, да эта наглая рабыня не просто оскорбила хозяйку! Моя младшая сестра сейчас балансирует на волоске от смерти, а она совершила тягчайшее преступление — покушение на жизнь хозяйки! Мало того, что она ответит своей никчемной жизнью, если приплюсовать к этому ее сына и дочь...
На этих словах Ли Цзяо намеренно сделала паузу, в упор глядя ей в глаза.
— Этого всё равно будет мало. У этого дела непременно есть истинный зачинщик, так что просто забить её до смерти нельзя.
Госпожа Чэн отступила на несколько шагов назад и с неверием посмотрела на Ли Цзяо:
— Старшая барышня, неужели вы подозреваете свою тетку?
— Старшая барышня, совести у вас нет! Вторая госпожа с малых лет растила вас с младшей барышней как родных дочерей, разве можно так поступать? Вы ведь просто разрываете сердце второй госпоже... — тут же принялась подпевать матушка Ван.
У госпожи Чэн закатились глаза, и она начала заваливаться назад.
Матушка Ван, подхватив госпожу Чэн, завопила во всю мочь:
— На помощь! Вторую госпожу от гнева старшей барышни прямо до обморока довели!
Ли Цзяоцзяо наблюдала за этим фарсом и раздраженно встряхнула меч в руке.
Она перевела острие на Чэнь Ши:
— Говори! Кто тебя подговорил? Если во всем признаешься, и ты, и твои дети сможете остаться в живых, а если нет...
Матушка Ван закрыла собой госпожу Чэн и сплюнула в сторону Чэнь Ши:
— Старая калоша! Подумай хорошенько, ведь кабальные грамоты твоих детей находятся у второй госпожи, и что может решить какая-то барышня, которой еще только предстоит выйти замуж?
Чэнь Ши бросила взгляд на матушку Ван, затем на Ли Цзяо и испуганно заерзала:
— Это... это...
— Чего раскричались посреди ночи!
Раздался голос Ли Чжи.
Не успев опомниться, госпожа Чэн мгновенно открыла глаза, вскинула руку и наотмашь ухватилась за гибкий меч Ли Цзяо:
— Ох-хо-хо, старшая барышня, если у вас есть хоть какая-то злость, вымещайте её на тетке! Матушка Ван уже стара, ее здоровье и так ни к черту, а старший брат так усердно трудится при дворе, мы же не можем позволить из-за меня бросить тень позора на честное имя семьи за жестокое обращение с прислугой...
— Ли Цзяоцзяо, немедленно встань на колени! Непокорная дочь, упрямая девчонка! — раздался за спиной яростный рев мужчины.
Ли Цзяо обернулась и посмотрела на него так, будто видела перед собой совершенно чужого человека.
— Не встану. Тетка заперла законнорожденную дочь в заточении и попустительствовала слугам, покусившимся на жизнь хозяйки — её преступление непростительно! С какой стати мне опускаться на колени?
— Дерзкая девчонка! Ты... ты смеешь перечить старшим!
Ли Чжи бушевал, точно взбешенная собака, а Ли Цзяо молча стояла рядом и холодно наблюдала за ним.
Внезапно ей расхотелось говорить вообще о чем-либо.
Именно Ли Чжи был главным вдохновителем всего этого кошмара.
Молчание Ли Чжи лишь подливало масла в огонь ярости госпожи Чэн, еще сильнее раздувая ее непомерные амбиции.
Ли Ко шел позади Ли Чжи и, заметив перепачканные кровью руки госпожи Чэн, бросился к ней:
— Жена моя...
И правда, в одном ложе не лежат супруги с разными мыслями.
— Старший брат, все говорят, что быть мачехой тяжело, но и этой Шухуэй нелегко приходится в роли тетки... Посмотрите же на руки Шухуэй, они все в крови! Я давно говорил, что дети уже выросли, нам давно пора разъехаться, старший брат... Жена моя! Жена моя!
Госпожа Чэн вновь с невероятным чувством времени потеряла сознание.
Ли Цзяо холодно смотрела на этот фарс.
Ли Чжи дорожил собственной репутацией больше всего на свете, а теперь, подстрекаемый вторым братом, он завелся еще сильнее:
— Эй, кто там! Принесите семейные правила.
— Старший брат, так нельзя! В конце концов, Цзяоцзяо еще ребенок! Сегодняшнее ее поведение — это во многом вина Шухуэй... — Ли Ко притворно попытался их остановить, подливая масла в огонь.
Матушка Ван поспешно подбежала, принеся трехфутовую линейку.
— Старший брат, Цзяоцзяо сегодня наверняка просто потеряла рассудок, нельзя же так, старший брат!
Удар линейки рассек воздух:
— Ты в конце концов встанешь на колени или нет?!
— Не встану! — глаза Ли Цзяо налились кровью, она зажмурилась и перестала смотреть на Ли Чжи.
— Дерзкая... до чего же дерзкая! — взревел Ли Чжи, словно обезумевший пес.
— Ого! Какое оживление, неужто Бэньгун пришла не вовремя?
В одно мгновение все крики, вопли и гневные угрозы смолкли.
Ли Цзяо открыла глаза и посмотрела на вошедшую фигуру.
Фамилия — это то, что рождено матерью; это кровное родство, это материнский род.
— Приветствуем Вашу Светлость Великую княжну.
Все присутствующие опустились на колени, воздавая почести.
Ли Цзяоцзяо осталась стоять на прежнем месте, не сдвинувшись ни на дюйм, и сама не понимала почему.
Яо Юэ не обратила никакого внимания на распростертых на земле людей и, шагнув мимо них, направилась к Ли Цзяо, насмешливо бросив:
— До чего же жалкий вид.
Ли Цзяо сжала губы и ничего не ответила.
— Еще грозилась срезать для меня цветы цзихуа, а сама чуть было не превратилась в цветок, который любой может растоптать и сломать. Раньше я и не замечала, что ты такая никчемная.
Яо Юэ улыбалась, но в ее глазах не было и следа веселья.
— Ты... чего это ты вдруг пожаловала? — в ее голосе проскользнула такая нотка близости, которую Ли Цзяо даже не сразу осознала.
— Если бы я не пришла, кое-кто, боюсь, и вовсе позабыл бы о собственном происхождении.
Яо Юэ обернулась и окинула взглядом людей на полу, а уголки ее губ изогнулись в опасной улыбке.
Она медленно приблизилась к Ли Чжи:
— Досточтимый Цзяньго, неужели вам требуется мое напоминание о том, что нынче Ли Цзяоцзяо принадлежит к моему Даосистскому монастырю Тайпин?
Ли Чжи поднял руку, чтобы стереть со лба холодный пот, не смея даже поднять глаз:
— Отвечая Вашей Светлости, этот нижайший слуга просто воспитывает младшее поколение...
— Наглец! — Яо Юэ оборвала его на полуслове. — Бэньгун разрешала тебе отвечать?
Легко усмехнувшись, Яо Юэ швырнула дворцовый веер прямо к ногам Ли Чжи, выглядя так, будто ее гнев достиг предела:
— Кого ты там вздумал бить? Ли Цзяоцзяо? Ты ударил по лицу меня, Великую княжну, досточтимый Цзяньго.
Это было самое настоящее публичное унижение.
— Сегодня тот, кто посмел поднять руку, и тот, кто подал клинок — все вы должны заняться самоанализом и назначить себе наказание! Императорское величие не терпит оскорблений!
Хлоп! — кто-то первым начал отпускать себе пощечины, и вслед за ним все больше людей принялись самозабвенно бить себя по щекам.
Лицо Ли Ко почернело, словно кусок угля.
— Дочь клана Ли, следуй за мной.
Ли Цзяо опустила голову и подчинилась.
И как только все облегченно выдохнули, решив, что этот ночной фарс наконец подошел к концу...
Ли Цзяо внезапно выхватила меч и, рассекая воздух со скоростью ветра, бросилась на госпожу Чэн.
Госпожа Чэн издала истошный вопль ужаса.
— О? А я-то думала, твои способности притворяться бесчувственной куда выше.
Ли Цзяо с интересом посмотрела на нее.
Госпожа Чэн тяжело, судорожно хватала ртом воздух, пережив смертельный ужас.
Ли Цзяо наклонилась к ней и, с невыразимой, пугающей усмешкой понизив голос до шепота, произнесла:
— А я ведь просто хотела напомнить вам, что хоть я и не разбираюсь во всей этой грязной мышиной возне внутреннего двора...
Но знаете ли... вообще-то я настоящая безумица.
Она медленно приподняла зажатые в кулаке срезанные пряди волос, а ее взгляд поблескивал холодно, как зимние звезды.
— Если еще раз посмеете тронуть мою младшую сестру, в следующий раз вместо волос я срежу кое-что другое, тетушка.
Яо Юэ наблюдала за происходящим со стороны, сощурив глаза, и нашла это забавным до крайности.
Какая дерзкая, горячая кровь у этой девчонки.
Совсем не похожа на тех, кого способен вырастить клан Ли.
Экипаж покачивался на ходу.
— Благодарю Вас, Ваша Светлость.
— Ли Цзяоцзяо, я сделала это вовсе не ради тебя.
Сегодня ночью никто не обратит внимания на Ли Цзяоцзяо.
Ныне номинально она числилась служанкой Яо Юэ.
Но как бы то ни было, она оставалась дочерью клана Ли, вошедшей в монастырь на службу лишь из-за меморандума Ли Чжи, отправленного Великой княжной в качестве заложницы.
Все вокруг сочтут, что Яо Юэ просто воспользовалась первым попавшимся поводом, чтобы бросить вызов главе клана Ли.
А всё, что будут обсуждать завтра в Дицзине — это лишь то, как Великая княжна учинила дебош в резиденции Цзяньго.
Своенравная, взбалмошная, лишенная здравого смысла и не примыкающая ни к каким партиям Великая княжна — именно такой её больше всего желал видеть государь.
Даже если Ли Чжи напишет жалобу на Яо Юэ, это дело замнут с легким сердцем.
— И всё же спасибо, — искренне произнесла Ли Цзяо. — Ощущение, что за твоей спиной кто-то стоит, весьма неплохое.
Яо Юэ от нечего делать перебирала в руке четки. Услышав это, она подняла голову на Ли Цзяо и озарилась лучезарной улыбкой:
— Тогда тебе придется исправно послужить этим клинком.
На самом деле у Яо Юэ была и другая причина для этой поездки.
Столь острый клинок, порвав все связи с кланом Ли, в будущем станет послушнее и удобнее в обращении.
Повозка прибыла к Западному храму, Ли Цзяо вылезла наружу и, откланявшись, попрощалась с Яо Юэ.
Сидя в полумраке кареты, Яо Юэ смотрела, как Ли Цзяо растворяется в струящемся лунном свете.
— Передай госпоже Чэн: сегодня она все сделала неплохо.
Она взглянула на нефритовые четки на пальце — насыщенного, глубокого «яблочного» цвета, в котором не было заметно ни единой соринки.
— И добавь: о том деле, в которое вляпался ее старший сын, Бэньгун уже думает, как помочь.
— Слушаюсь.
Тень скрылась в ночной темноте практически мгновенно.
— Возвращаемся, я устала.
Если хочешь, чтобы клинок слушался беспрекословно, его неизбежно придется как следует поточить.
Точка клинка — дело и впрямь утомительное.
Вернувшись в свой внутренний двор, Ли Цзяо заметила, как помрачнело ее лицо.
— Ваша Светлость Великая княжна такая добрая... — не удержалась от вздоха Цзяньлань.
Ли Цзяо посмотрела на ее наивное лицо и промолчала.
После сегодняшнего вечера — не говоря уже о какой-то Чэнь Ши — даже сама госпожа Чэн Шухуэй не осмелилась бы действовать в одиночку.
У этого зачинщика непременно должны быть сообщники.
В те моменты, когда не удается разглядеть того, кто двигает фигуры на доске, стоит взглянуть на того, кто извлекает выгоду.
Кто же выиграл от сегодняшнего инцидента?
Только Яо Юэ.
Эта с виду отстраненная от мирской суеты Великая княжна уже давно запустила свои щупальца внутрь клана Ли.
Сама Яо Юэ оказалась куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.
Пережив клиническую смерть в лапах самой смерти, Ли Миомио заставила Ли Цзяо многое переосмыслить.
В прошлой жизни она поневоле оказалась втянута в борьбу за престол, а после воцарения нового правителя дни и ночи напролет провела в тревогах, не имея возможности передохнуть ни на мгновение.
Вся эта суета вокруг императорской власти и великих свершений оказалась лишь мимолетной дымкой — с собой в могилу ничего не унесешь.
В этой жизни Ли Цзяо хотела лишь стать обычной женщиной.
Заботиться о младшей сестре, завести пару котят, каждый день пить чай и выводить иероглифы — вот и всё, чего она желала.
Из тридцати шести стратегий бегство — наилучшая.
Только вот раз уж она уже очутилась в монастыре Тайпин, вопрос о том, как бежать и куда бежать, оставался открытым.
Что Даосистский монастырь Тайпин, что клан Ли — разница была лишь между пастью дракона и логовом тигра.
Ли Цзяо тяжело вздохнула: придется обдумать всё не спеша.
В нынешнем мире еще пойди разбери, что лучше: быть клинком в чужих руках или обычной женщиной.
Ранним утром следующего дня Ли Цзяо отправилась в резиденцию клана Ли.
После вчерашнего инцидента и прикрываясь именем монастыря Тайпин, она беспрепятственно миновала охрану.
— А-Мэй!
Состояние Ли Миомио было гораздо лучше, чем накануне.
Увидев Ли Цзяо, она поспешно приподнялась.
http://bllate.org/book/39930/5060907
Готово: