С полуночи позавчера, очнувшись от глубокого сна, Седьмой принц обрел поразительно ясный ум и даже стал сам выражать свои симпатии и антипатии.
Она еще думала, что после сильного жара Седьмой принц, претерпев бедствие, получил благословение и исцелился.
Но она и помыслить не могла, что всё это лишь ее несбыточные мечтания.
Принц оставался прежним принцем, совершенно не разбирающимся в делах.
К тому же, пусть принц и слабоумен, он все-таки господин. Синьи считает, что всегда заботилась о нем от всего сердца, но сейчас хозяин без тени сомнений взял и просто выбросил ее. Как тут не затаить обиду, как не горевать?
Однако на душе царило полное опустошение, не осталось даже крохи сил на последнее сопротивление. Она лишь молча роняла слезы, пока ее уволокли из дворца.
Но тут Седьмой принц тоже сошел с крыльца.
Пока Синьи уволокли за дворцовые ворота, Седьмой принц неожиданно последовал за ними вплоть до самого выхода, явно намереваясь пойти вместе со всеми.
Цзиньбао ничего не понял, но раз и принц, и матушка Синьи вышли на улицу, он тоже двинулся следом.
Те двое евнухов при виде этого были вынуждены остановиться. Обернувшись на плетущегося позади Седьмого принца, они с напускным терпением произвели:
— Просим Седьмого принца оставаться на месте и не следовать за нами дальше.
— Почему нет?
Седьмой принц склонил голову набок, и во взгляде его проступило недоумение:
— Договорились же идти вместе во Двор Клетки Журавлей, почему вы передумали? Или это вы человеческой речи не понимаете?
……?
Какой-то дурачок вдруг заявляет другим, будто это они не понимают человеческой речи…
Оба евнуха едва не задохнулись от смеха.
Даже Синьи перестала плакать, совершенно сбивчивая с толку словами Седьмого принца.
Что ж.
Поразмыслив немного, она с тоской и безысходностью подумала, что, пожалуй, принц не столько не желает ее спасать, сколько вовсе не представляет, что за место такое этот Двор Клетки Журавлей.
Наверное, воображает, будто там и впрямь разводят журавлей, птиц или вроде того, вот и хочет прогуляться за компанию.
От этой мысли злость в ее сердце рассеялась сама собой. Тяжело вздохнув, она принялась отговаривать Седьмого принца:
— Двор Клетки Журавлей — место нечистое, боюсь, оно осквернит благородное тело Вашего Высочества. Принцу… лучше туда не ходить.
Дугу Уся пристально посмотрел на нее, находя это забавным.
Какое еще благородное тело? Пожалуй, кроме Синьи, в глазах всех остальных Седьмой принц ничем не отличался от безродной травы или завалящего камня.
И все же искреннюю заботу Синьи нельзя было предать — по крайней мере, со стороны того, кого она защищала.
Дугу Уся легко улыбнулся ей и произнес:
— Ничего страшного, пойдем вместе.
По идее, дальше следовало добавить еще одно предложение: «и вместе вернемся», — тогда бы фраза прозвучала законченной.
Но поскольку, переступив порог этого Холодного дворца, Дугу Уся вовсе не планировал возвращаться обратно, вторую половину фразы он благополучно опустил.
Вместо этого, взглянув на полный тревоги взгляд служанки, он утешил ее:
— Не боишься, мы просто прогуляемся.
…Ну точно дурачок, и впрямь принял Двор Клетки Журавлей за птичник для журавлей.
Эта мысль одновременно промелькнула в головах и Синьи, и тех двух евнухов.
Что же до евнуха Цзиньбао, то он и впрямь ничего не понял в происходящем, а лишь слепо семенил рядом, кивая и повторяя слова принца:
— Матушка Синьи, куда бы ты ни направлялась, мы с принцем тоже пойдем с тобой.
Если взглянуть со стороны, в этом было что-то трогательное — единство господина и слуг.
Только вот из уст трех детей такие слова звучали еще более жалко.
Теперь настала очередь двух евнухов оказаться в затруднительном положении.
Видя, что отделаться от этого глупого принца не получается, они понимали: если провозиться еще немного и другие слуги заметят, как они препираются и тянут время посреди дворцовой дороги, дело примет куда худший оборот.
Обменявшись парой слов вполголоса, они решили для начала отвести всех к Дворцу Клетки Журавлей, а там под каким-нибудь предлогом вновь заболтать Седьмого принца и вернуть назад.
Пожалуй, присутствие близких помогло Синьи унять страх. Поняв, что избежать наказания во Дворце Клетки Журавлей не удастся, она переменила ход мыслей: уж под пытками она ни в чем не признается, а раз принц все равно пошел с ней, нельзя допустить, чтобы он возвращался вместе с Цзиньбао.
Сама она тоже должна вернуться, иначе…
Иначе принц еще так мал, и если ее не окажется рядом, некому будет подать ему еду и лекарства. Что же тогда с ним будет?
Дворцовая дорога тянулась долго и безмолвно, каждый из спутников был погружен в собственные думы.
По пути неизбежно попадались другие слуги, которые с удивлением поглядывали на их процессию, явно снедаемые любопытством, но правила не позволяли им подходить с расспросами.
Дугу Уся не обращал внимания на эти взгляды, лишь окинул взором многоярусные дворцовые стены и терема, словно любуясь пейзажем. Поравнявшись со Дворцом Клетки Журавлей, он даже с живым интересом принялся гадать, сколько же сотен лет рос этот кривобокий плакучий ивы перед воротами, раз успел раздаться вширь и раскинуть крону шатром.
Они остановились у угла перед входом во Двор Клетки Журавлей, и один из евнухов остался сторожить их, пока второй отправился докладывать.
Дугу Уся проследил взглядом, как тот евнух дошел до ворот и заговорил со стражей.
Это было непохоже на обычный доклад начальству — скорее напоминало расспросы о ком-то конкретном.
Видать, собрался напрямую разыскать кого-то из знакомых во Дворце Клетки Журавлей, чтобы сбыть Синьи с рук.
В раздумьях он заметил, как из глубины Дворца Клетки Журавлей кто-то выходит в сопровождении свиты.
Это был евнух лет сорока-пятидесяти, дородный, с сияющими от улыбки глазами, на вид весьма добросердечный.
Слуги по обе стороны от него почтительно склонились в поклоне, называя его господином Шан Лином.
Этот господин Шан Лин бросил взгляд на евнуха, затем перевел глаза на угол, где стоял Дугу Уся, брови его чуть дрогнули, и он остановился.
Повернувшись к замершему в углу евнуху, он осведомился о цели визита.
Тот евнух вздрогнул, видимо, не ожидая, что сам Шан Лин — хозяин целого двора — удостоит вниманием дела какого-то мелкого слуги.
Но он быстро взял себя в руки и доложил: мол, у них во дворце обнаружили, что некая служанка украла золотой браслет матушки, и вот он привел ее сюда, чтобы передать на волю Дворца Клетки Журавлей.
Выслушав это, Шан Лин неопределенно усмехнулся, но расспрашивать дальше не стал и уже собирался идти дальше.
Похоже, он действительно спросил лишь к слову и вовсе не собирался вмешиваться в это дело.
Однако стоило ему повернуться, как он от неожиданности отпрянул.
Юноша, что только что стоял в углу, неизвестно когда бесшумно оказался у него за спиной и теперь молча, в упор смотрел на него.
Тело юноши казалось излишне хрупким, поношенная одежда висела на нем огромным балахоном, скрывая и руки, и ноги, а из этой пустоты выглядывало лишь мертвенно-бледное лицо да пара угольно-черных зрачков.
И вот эти самые зрачки уставились на него в упор, отчего средь бела дня Шан Лина прошиб суеверный ужас, словно он столкнулся с призраком.
Конечно же, он узнал в этом юноше Седьмого принца.
Но что с того? Жалкий принц, прозябающий в Холодном дворце и забытый всеми, не стоил того, чтобы перед ним угодничать.
С другой стороны, раз Седьмой принц сам преградил ему путь, делать вид, будто его не существует, тоже не годилось.
К тому же, сейчас этот крошечный Седьмой принц задирал голову вверх, а в его глазах еще не утративших детской округлости читалось такое наивное и растерянное любопытство, что впору было позабыть о всякой жуткой мистике — напротив, мальчик выглядел необычайно живым.
Приблизился бесшумно и молчит — наверняка с детства растет в Холодном дворце, никто не учил его манерам, вот и боится заговорить с людьми.
Делать всё равно было нечего, и раз уж Седьмой принц выглядел таким послушным, Шан Лин не возражал перекинуться с ним парочкой слов.
Он даже не забыл сперва поприветствовать Седьмого принца поклоном, и лишь затем наклонился ниже, почти сравнявшись с ним взглядом, чтобы спросить, зачем тот здесь.
Дугу Уся моргнул и, приняв поистине простодушный вид, осведомился со всей серьезностью:
— Я пришел сюда потому, что произошло нечто до крайности отвратительное, с чем я никак не могу смириться, но сам не знаю, как поступить. Не подскажет ли уважаемый господин Шан Лин, как мне быть?
И надо же такому случиться — какой принц станет называть евнуха господином Шан Лином?
Наверняка услышал, как к нему обращаются эти слуги, и машинально повторил.
Шан Лин невольно усмехнулся, проникшись еще большим жалостливым участием к этому ребенку, ничегошеньки не смыслящему в жизни.
Подумать только, потерял какой-то браслет, а уже почитает это за страшное злодеяние, с которым невозможно справиться…
И впрямь глупый мальчишка.
В этот момент Шан Лин уже догадывался, что здесь кроется какой-то подвох.
За годы службы на посту Шан Лина ему довелось разобрать бесчисленное множество дел о кражах, и по одному лишь поведению этой троицы он понял: история куда сложнее, чем кажется на первый слов.
Раньше подобные мелочи его бы вовсе не касались, но раз уж сам принц пришел к нему за помощью…
Пусть даже он умом не вышел, но раз уж столь послушен, почему бы не уделить ему пару минут из жалости.
Шан Лин кивнул, смягчая голос:
— Говорите, Ваше Высочество, я слушаю.
— Благодарю вас, господин Шан Лин.
Дугу Уся посмотрел на него с надеждой:
— Не соблаговолите ли вы лично поведать мне, какова кара положена за покушение на жизнь принца?
Найти браслет и вернуть… м-м?
Погодите-ка.
Он что, вовсе не просит заступиться за замешаннную в деле служанку?
Какое еще покушение на жизнь принца?
Шан Лин почуял неладное.
Прищурившись, он окинул стоящего перед ним Седьмого принца новым взглядом, и чем дольше всматривался, тем сильнее крепло подозрение…
О каком слабоумии тут речь? Эти сияющие чернотой глаза явно выдавали чей-то холодный и ясный расчет.
Но если вспомнить, как тот выглядел при их прошлой встрече, это был несомненно пускающий слюни дурачок, не обращающий ни на кого внимания.
Шан Лин лихорадочно соображал, что же стряслось с этим Седьмым принцем, но внешне оставался совершенно невозмутим и бросил невзначай:
— Разумеется, за такое полагается смертная кара без права на помилование.
Дугу Уся кивнул, оставшись вполне доволен ответом.
Тогда он поднял палец, поочередно указал на тех двух евнухов и с улыбкой произвел:
— Тогда выведите их обоих вон и обезглавьте.
Эти слова, сказанные легко и непринужденно, повергли всех присутствующих в шок.
Особенно те двое евнухов, на которых указал палец, вытаращили глаза от изумления, не понимая, с чего это он вдруг несет такую чушь.
Даже обитатели Дворца Клетки Журавлей замерли в растерянности — не только привратники, но и слонявшиеся без дела внутри двора или проходившие мимо слуги делали вид, будто прогуливаются просто так, а сами украдкой вытягивали шеи, наблюдая за происходящим.
http://bllate.org/book/39918/5059485
Готово:
