Мы снимаем приличные вещи. Несмотря на то что он уже уволился, Ту Цзяянь не стал произносить вторую половину фразы. Он уставился на винные пятна на столе, не зная, с какой стороны подступиться к еде: Ху Чи ухитрился пролить вино с таким неуклюжим мастерством — аккурат на ту самую последнюю креветку, которую Ту Цзяянь собирался съесть! Даже будь он новобрачным, нельзя же так разбрасываться едой!
Пока он мысленно сокрушался, сбоку неожиданно протянули креветку:
— Я такое не ел, ешь.
Будь это кто-то другой, Ту Цзяянь с радостью бы принял угощение, но рядом сидел именно тот самый Вэнь Лан, над которым они все так потешались. Ту Цзяянь с недоверием и подозрением оглядел его и какое-то время не решался прикоснуться к тарелке.
— Я ее не ядовитой сделал, — видя, что тот молчит, Вэнь Лан легко усмехнулся, отодвинул руку Ху Чи и, тут же притянув к себе Ту Цзяяня, с деланной нежностью спросил: — Скажи на милость, а вот это всё: Секретный контракт: фальшивая сладкая жена генерального директора, Сладкая месть переродившейся крошки, Любовь императорской наложницы с двойным дном… Какое из них — твое творение?
Ту Цзяянь:
— …
Ха-ха, да все они.
Вэнь Лан совершенно не умел вовремя останавливаться. мало того что он притворялся слепым и в упор не замечал выражения лица Ту Цзяяня, так еще и решил подлить масла в огонь:
— А еще то, которое называется вроде как перерождение… О, точно, С возвращением: не тот богатый брак, тоже ты написал? По какому каналу и в котором часу обычно показывают? Надо бы поддержать товарища.
Ха-ха, нравится? Если нравится, в следующий раз и тебя туда запихну. Ту Цзяянь мысленно с безэмоциональным выражением лица дважды сухо усмехнулся, одновременно решительно переломив пополам лежавшую под рукой клешню краба, и мягко ответил встречной любезностью:
— Если не будешь открывать рот, за немого сойдешь.
Но Вэнь Лан, казалось, и не думал отставать:
— Краб вкусный? Это блюдо заказали специально для тебя.
Специально для меня? Ту Цзяянь замер на полуслове, продолжая покусывать крабовую клешню. Ху Чи откуда-то знает, что я люблю крабов? Он был крайне удивлен, но, подумав немного, вспомнил, сколько раз они собирались вместе за все эти годы — вполне возможно, что в какой-то из общих обедов об этом заходил разговор. Ху Чи всегда отличался внимательностью к деталям, так что было вполне нормально, что он учел вкусы приглашенных гостей.
Похоже, он действительно искренне хотел видеть его на своей свадьбе, думал Ту Цзяянь. Если бы женихом был Вэнь Лан, тот бы, пожалуй, заказал для него целый стол отвратительной еды. Нет, чего доброго, просто потребовал бы красный конверт с деньгами и тут же исчез.
Судя по всему, перемены на его лице были слишком заметны, и гадать даже не приходилось, какие именно мысли роились у того в голове.
Какой же ты тупица, — брови Вэнь Лана красиво сошлись на переносице. — Не угадал.
Он хотел сказать что-то еще, но его тут же прервал другой голос:
— А-Вэнь!
Это был Ху Чи.
Он только что обошел с бокалами всех гостей, и его щеки раскраснелись от выпитого алкоголя, но он все равно крепко держал новоиспеченную жену за руку, направляясь к ним.
Вэнь Лан машинально бросил взгляд на Ту Цзяяня и, заметив, что тот смотрит на него с полным непониманием, невольно усмехнулся, проглотив недоговоренные слова.
— А-Вэнь, правда, огромное тебе спасибо. Мы с Сяо Вэнем смогли дойти до этого дня исключительно благодаря тебе, и этой свадьбой мы тоже всецело обязаны тебе.
Вэнь Лан тоже опустил бокал чуть ниже:
— Не стоит благодарности, ваше счастье — это и мое счастье. Желаю вам с Сяо Вэнем прожить вместе до седых волос, в любви и согласии на долгие годы.
В этих словах смешалось множество чувств: здесь было немало неподдельной радости и ликования, но проскальзывала и едва уловимая тень облегчения, которую мало кто смог бы заметить. Это едва заметное настроение рассеялось так быстро, что вряд ли кто-то обратил бы на него внимание, вот только Ту Цзяянь неотрывно наблюдал за ним со стороны и вдруг уловил этот мимолетный хвост.
Разве у Вэнь Лана могут быть такие заботы? Ту Цзяянь слегка растерялся и с мрачным видом откусил кусочек крабового мяса. Я ведь не собираюсь устраивать беспорядок на свадьбе, с чего ему так меня опасаться? Ту Цзяяню стало как-то не по себе, а когда он вспомнил, что краб на его тарелке достался ему с подачи Вэнь Лана, на душе и вовсе сделалось паршиво. Впрочем, виду он не подал и во время традиционного поднятия бокалов за здоровье молодых улыбался во весь рот:
— Брат Чи, невестка, желаю вам вечной гармонии в браке и огромного счастья! Крабов приготовили очень вкусно.
Едва эти слова сорвались с его губ, как на него устремился свирепый, полный ярости взгляд. Ту Цзяянь проигнорировал его — в конце концов, кроме Вэнь Лана, больше некому было так люто его ненавидеть.
Если ты меня так терпеть не можешь, с какой стати делиться крабом?!
Ту Цзяянь тоже разозлился. Если разобраться как следует, какое вообще право имел Вэнь Лан испытывать к нему такую неприязнь? Не устраивай тот раз за разом намеренные каверзы и провокации, его тайная страсть к Ху Чи увяла бы максимум через неделю-другую, а не превратилась бы в упрямое состязание наперекор всему, из-за которого он в итоге потратил все четыре студенческих года впустую, толком даже не поухаживав ни за кем.
Останься у него тогда возможность нормально строить личную жизнь, еще неизвестно, чья бы свадьба праздновалась сейчас, и уж точно очередь доходить до этого простодушного увальня Ху Чи с его одной извилиной не дошла бы первой. Перебирая в памяти годы учебы в университете, Ту Цзяянь почти полностью позабыл то трепетное чувство, с которым когда-то носил в сердце тайную влюбленность, зато отчетливо помнил лишь неизменную, давнюю неприязнь к Вэнь Лану. Не зря ведь говорят, что ненависть живет куда дольше любви.
Как там звучали строчки из того стихотворения?
И у долгой разлуки приходит предел, а эта тоска и обида — без конца и края.
— Точно! Именно эти слова! — Ту Цзяянь икнул от выпитого, глубже забился в автомобильное кресло и пробормотал себе под нос: — Именно эти…
Вэнь Лан на секунду-другую потерял дар речи, сбавил скорость автомобиля и со всей возможной учтивостью поинтересовался:
— Чем именно вы недовольны в моей скромной персоне?
Ту Цзяянь приоткрыл затуманенные хмельной пеленой глаза и тихонько проговорил:
— Н-недовольства нет…
— М?
— Это ненависть! — резко рявкнул он. Внезапно взлетевший тон заставил Вэнь Лана резко вдавить педаль тормоза, отчего голова Ту Цзяяня со стуком влетела в дверцу машины.
Поскольку алкоголь притупил часть болевых рецепторов, Ту Цзяянь просидел неподвижно с пару секунд и лишь потом запоздало схватился за ушибленный лоб:
— Ты снова меня цепляешь, я выхожу из машины!
С этими словами он принялся одновременно отстегивать ремень безопасности и дергать за ручку двери, готовый на ходу выпрыгнуть ради восстановления справедливости. К счастью, Вэнь Лан заблокировал двери еще перед поездкой, так что все его попытки не принесли ровным счетом никакого результата.
Просто балаган какой-то. У Вэнь Лана от этого зрелища голова шла кругом. Припарковавшись у обочины, он помог Ту Цзяяню вернуть ремень на место:
— Только что здесь работали дорожные камеры. Если поедешь непристегнутым, схлопочешь штраф. Сейчас это ты цепляешься ко мне, попрошу извиниться.
Ту Цзяянь мгновенно притих. К этому моменту хмель выветрился из его головы уже на семьдесят-восемьдесят процентов, и, осознав, какую потенциальную угрозу безопасности движения он только что создал, он со скорбным выражением лица виновато пробормотал:
— Прости.
— Не слышно.
— Прости!
Вэнь Лан холодно усмехнулся:
— Если бы извинения помогали, зачем тогда нужны были бы полицейские?
Твою мать, да он издевается!
Только он собрался высказать всё, что думает, как услышал продолжение:
— Но, с другой стороны, если пообещаешь мне кое-что сделать, я закрою на это глаза.
Ту Цзяянь подозрительно уставился на него, не спеша давать ответ. Разве от этого прохвоста можно дождаться чего-то хорошего? Наверняка опять потребует держаться подальше от Ху Чи. Он ведь уже тысячу раз объяснялся, но раз тот все равно отказывается верить, он принципиально поступит наперекор его желаниям. Мысленно прикинув возможные варианты того, что собирался озвучить Вэнь Лан, Ту Цзяянь наконец выдавил:
— Чего еще тебе надо?
— Пообещай мне сделать три вещи.
Да чтоб тебя!
Ту Цзяянь никак не ожидал, что все же недооценил степень бесстыдства этого типа. Как вообще на свете могут рождаться такие люди?! Но машина снова тронулась с места, и выпрыгнуть на ходу уже точно не представлялось возможным, так что ему оставалось лишь сердито отвернуться, демонстрируя свое недовольство затылком.
Боковым зрение заметив его взъерошенную макушку, Вэнь Лан чуть приподнял уголки губ, изо всех сил сдерживая улыбку:
— Во-первых, первая вещь совсем несложная.
В машине они находились вдвоем, и его голос неизбежно проникал в самые уши Ту Цзяяню, так что не слышать его было просто невозможно:
— Напиши Ху Чи сообщение в WeChat.
Ну разумеется, всё опять крутится вокруг Ху Чи, — злобно фыркнул про себя Ту Цзяянь.
— …И потребуй, чтобы он больше никогда не смел называть тебя Туту.
Чего? Ту Цзяянь просто не поверил собственным ушам. Он ошарашенно повернул голову назад и нос к носу столкнулся со странным, полуулыбчивым взглядом Вэнь Лана.
— Что ты сейчас сказал? — переспросил Ту Цзяянь.
— Я сказал: прямо сейчас напиши сообщение Ху Чи и предупреди, чтобы впредь он не смел звать тебя Туту.
Ту Цзяянь посмотрел на него, затем перевел взгляд вперед —
На светофоре мигал красный свет.
В памяти всплыло детство и просмотр сериалов про Ультрамена: всякий раз, когда у того заканчивалась энергия, огонек на груди супергероя начинал точно так же мигать, и тогда на него свирепо бросались монстры. Мальчику тогда становилось так тревожно, что он вечно кричал перед экраном телевизора: Давай, Ультрамен!
Красный свет заморгал еще быстрее.
Ту Цзяяню показалось, будто он сам превратился в Ультрамена на исходе сил, которому нужно закончить битву сейчас же, немедленно, сию секунду — но чудовище уже кинулось в атаку.
Загорелся зеленый свет.
— Больной, лезь не в свое дело.
Всю дорогу Ту Цзяянь провел как на иголках.
Сказывались и остатки алкоголя, и послевкусие недавней ссоры с Вэнь Ланом — в общем, едва машина остановилась, он выскочил из нее с такой поспешностью, словно спасался бегством.
— Осторожно!
Но было уже поздно: нога Ту Цзяяня соскользнула, он потерял равновесие и рухнул вниз. Краем глаза он заметил, как чья-то фигура молнией бросилась к нему. И хотя момент был явно не подходящим для рассеянности, а в распоряжении не оставалось ни единой лишней секунды на раздумья, Ту Цзяянь вдруг отчетливо вспомнил, что в его памяти уже случалось нечто подобное.
Все образы с грохотом разорвались перед глазами…
Придя в себя и открыв глаза, Ту Цзяянь обнаружил, что лежит на больничной койке в студенческом лазарете, а капельница на штативе мерно и беспрерывно отсчитывает капли лекарства.
Что произошло? Несколько секунд он тупо хлопал глазами, наотрез отказываясь вспомнить хоть что-нибудь из случившегося. Ту Цзяянь попытался приподняться, но в висках тут же запульсировало так, будто их пилили тупой пилой, а капельница на тыльной стороне ладони окрасилась кровью.
— Не дергайся, врач сказал, у тебя температура, сможешь уйти только после того, как докапает лекарство.
Услышав голос, Ту Цзяянь повернул голову и встретился взглядом с холодной парой глаз, в которых отчетливо читалось крайнее раздражение:
— Заболел, а все равно таскается черт знает где, вечно от тебя одни проблемы.
Последние слова он произнес совсем тихо, будто приправив их накопившейся за долгое время личной неприязнью, но куда отчетливее в них звучал шлейф вчерашней грандиозной ссоры и невыплеснутых эмоций.
Какое тебе вообще дело, — мысленно бросил Ту Цзяянь, снова отводя взгляд и закрывая глаза, словно ничего не видел и не слышал.
Вчера вечером Вэнь Лан, неведомо с какого перепугу, вдруг принялся допытываться, не тайно ли он вздыхает по Ху Чи. Точнее, он не столько спрашивал, сколько уже на сто процентов был в этом уверен, так что у Ту Цзяяня даже не оставалось возможности всё отрицать. Дальше они снова из-за чего-то сцепились, обменялись напоследок самыми жесткими угрозами и окончательно порвали всякие отношения — впрочем, они и раньше особо не ладили, так что до и после разрыва никакой разницы не было. Вот только Ту Цзяяню было жутко неприятно оттого, что ненавистный человек буквально сорвал с него все покровы и заставил раскрыться, а тут еще, едва придя в себя, он снова натыкался на эту физиономию — просто слов не было.
Однако его поведение явно вызвало у собеседника новый всплеск недовольства:
— Ты даже спасибо сказать не умеешь?
— Спасибо.
— Как-то очень неискренне.
http://bllate.org/book/39903/5057162
Готово:
