Он никак не ожидал, что кто-то посмеет распустить руки прямо у входа в кабинет, и, потеряв бдительность, оттолкнул его так, что тот пошатнулся и отступил назад.
Ощущение было такое, будто он врезался спиной в стену, а в следующее мгновение чья-то рука обвилась вокруг его талии.
Жуань Бэй испугался столь внезапной близости и испуганно попытался отстраниться, но, обернувшись и увидев лицо Цюй Шаоханя, успокоился.
— Ты как сюда зашел? Разве я не просил тебя подождать снаружи?
Цюй Шаохань отвел от Гао Цизя взгляд, которым обычно смотрят на мертвецов, и посмотрел на него уже совсем другими — заботливыми — глазами.
— Не ушибся?
Жуань Бэй покачал головой: его просто толкнули, до драки дело не дошло.
Спустя мгновение он указал на Гэ Ци и пожаловался:
— Он меня обзывал!
Цюй Шаохань перехватил его руку, которой он тыкал в обидчика, притянул к себе и прошептал прямо на ухо:
— Я понял.
Гэ Ци никогда раньше не видел Цюй Шаоханя и понятия не имел, откуда взялся этот тип. Тот смотрел на людей с такой свирепой злобой, что стоило Гэ Ци перехватить этот взгляд, как вся его спесь мгновенно улетучилась.
Классный руководитель закончил отчитывать учеников, и обоих позвали внутрь.
Цюй Шаохань все еще прикрывал его грудь рукой.
Жуань Бэй хлопнул его по руке:
— Отпусти, жди здесь.
Цюй Шаохань с явной неохотой убрал руку и потянул его сзади за одежду:
— Разве мне нельзя показаться людям?
— Можно, можно, можно. И как я тебя тогда объясню? Я сам себя прокормить не могу, а тут взял взрослого мужика с улицы! Да и на каком основании ты со мной пойдешь?
Услышав это, Цюй Шаохань и впрямь лишился всяких аргументов, опустил голову и замер.
Неизвестно, сколько времени он прождал снаружи. Глядя на его покрасневшее от холодного ветра лицо и эту поникшую голову, источающую такую жалкую ауру, Жуань Бэй подумал, что если бы он не взял его с собой, тот бы прямо сейчас расплакался.
Разумеется, все это было лишь плодом воображения Жуань Бэя: Цюй Шаохань просто размышлял над тем, как бы найти какое-нибудь естественное оправдание своему присутствию.
Когда Жуань Бэй взял его за руку, у него внутри все мягко дрогнуло.
— Зайдешь — молчи. Внутри тепло, пусть холод с тебя сойдет.
Классный руководитель бросил косой взгляд на Цюй Шаоханя и поинтересовался, кто он такой.
Жуань Бэй, не моргнув глазом и не покраснев, выпалил:
— Двоюродный брат.
Гэ Ци презрительно хмыкнул:
— Тц! Да кто в это поверит, небось какой-то бродяга с улицы.
Жуань Бэй сердито зыркнул на него, намеренно переводя взгляд ему на голову:
— У тебя у самого там паутина висит, еще неизвестно, кто тут больше похож на бродягу.
Гэ Ци взвизгнул от злобы и с отвращением принялся хвататься за собственные волосы:
— Да я, блин, уже раз сто их мыл! Почему они всё еще грязные?!
Цюй Шаохань вообще не слушал, что там болтает Гэ Ци, — он во все глаза пялился на руку, которую Жуань Бэй позволил ему держать, а потом снова переключился на то, как бы оградить его от неприятностей.
В голове у него уже царил такой хабрук, что он был не в состоянии о чем-либо думать.
Классный руководитель огласил окончательное наказание: обоим написать по объяснительной.
И хотя первым полез в драку Жуань Бэй, задираться начал Гэ Ци — он целенаправленно ковырял в чужих больных местах и нес такую откровенную мерзость, что учитель в душе все-таки был на стороне Жуань Бэя.
Мать Гэ Ци перед учителем стелилась мелким бесом, но в действительности ни капли не раскаивалась. Не удостоив Жуань Бэя даже взглядом, она принялась отчищать волосы своего драгоценного сыночка.
Учитель, сочтя, что эта парочка мать с сыном слишком шумные, поскорее спровадил их вон.
Затем он перевел взгляд на стоявшего позади Жуань Бэя Цюй Шаоханя.
— Ты теперь заменяешь ему опекуна?
Цюй Шаохань:
— Да.
Жуань Бэй:
— Нет!
Учитель:
— ...Так что в конце концов происходит?
Стоило Жуань Бэю заговорить и выдать противоположный ответ, как Цюй Шаохань тут же замолк.
— Он действительно заботится обо мне в последнее время, но он не мой опекун. Мои личные дела его не касаются.
Классный руководитель изначально хотел перекинуться парами слов с Цюй Шаоханем, но, приглядевшись, понял, что тот и сам еще ребенок, а вовсе никакой не опекун, так что и обсуждать было нечего.
— Больше не ввязывайтесь в такие драки и не ведите себя так опрометчиво. Из-за подобных неприятностей вы только себе навредите.
Все прекрасно знали, что из себя представляет Гэ Ци, когда находится вне школы, хотя на ее территории он еще кое-как держал себя в руках. Но если вдруг он затаит злобу за воротами...
Учитывая все эти обстоятельства, Жуань Бэй понимающе кивнул:
— Я понял.
Перед самым уходом Цюй Шаохань неожиданно шагнул вперед и попросил у классного руководителя контактный номер телефона. Продиктованную учителем длинную цепочку цифр он даже не стал записывать на бумажку, бросил короткое «спасибо» и потащил Жуань Бэя за собой.
— Зачем тебе телефон моего классного руководителя?
Цюй Шаохань ответил:
— Если снова случится что-то подобное, пусть звонит мне.
— Зачем ей тебе звонить? Ты целыми днями пашешь, откуда у тебя на это время.
Возможность отвозить его в школу и встречать они буквально выкраивали по крупицам.
— На тебя у меня всегда есть время.
Жуань Бэй фыркнул и с размаху оседлал велосипед.
— Эй! Вот эту пару оставь себе.
Он протянул ему еще не вскрытую упаковку новеньких перчаток. Цюй Шаохань приготовил для него две пары, а сам остался ни с чем, и теперь, когда он только что держал его руку, потрескавшаяся на суставах кожа причиняла ему невыносимую боль.
В самых запущенных местах даже проступило мясо с капельками крови.
Цюй Шаохань уже было открыл рот, собираясь сказать «но...», как Жуань Бэй засунул его озябшие пальцы себе за пазуху, прямо под одежду на спине, и вместо того, чтобы вцепиться в сиденье, перехватил его одежду.
Цюй Шаохань с улыбкой вскрыл упаковку, включил фонарик и повез его домой.
По дороге Жуань Бэй спросил, не Гэ Ци ли выболтал ему обо всем.
— Ты не хотел, чтобы я знал?
— Да нет. Просто подумал, что к тебе это не имеет никакого отношения, и мне было всё равно, узнаешь ты или нет.
Не имеет отношения? Всё равно? Неужели в глазах Жуань Бэя он настолько незначительный человек?
После недавнего снегопада и так стоял жуткий дубак, но от этих слов атмосфера вокруг словно окончательно замерзла.
— Ты злишься? — поинтересовался Жуань Бэй, не понимая, из-за чего тот вдруг взбеленился. Разве не благое дело — избавить человека от лишних хлопот?
Цюй Шаохань выразил свое отношение полнейшим молчанием.
Жуань Бэй и сам был на взводе, а тут еще и выслушивай его закидоны после школы. Все только что зародившиеся мысли о том, что надо бы относиться к Цюй Шаоханю получше, испарились в одно мгновение, а злость внутри только разгорелась.
— Что это за отношение! И раз уж Гэ Ци тебе все выложил, ты наверняка знаешь: я врезал ему в том числе и за то, что он ляпнул, будто вещи, которые ты купил, ворованные. Можно сказать, я за тебя заступился! А ты теперь ходишь на меня дуешься. Я изначально и не собирался тебя в это втягивать, но раз так, в следующий раз я не скажу тебе ни единого слова, доволен?!
Выпалив это, он резко дернул рукой, спрыгнул с велосипеда и, с силой хрустя снегом под ногами, зашагал домой пешком.
Цюй Шаохань никак не ожидал, что тот на ходу спрыгнет с велосипеда. Резко затормозив и опираясь ногами о землю, он бросился за ним.
Он злился сам на себя за то, что не смог скрыть эмоций.
— Я вовсе не это имел в виду. Я не на тебя злюсь, залезай обратно.
Цюй Шаохань перехватил его руку и попытался вернуть ее себе на одежду, понимая, что если оставить его сейчас шлепать по снегу, тот вмиг промочит ноги, а там и до обморожения недалеко, если не поторопиться.
— Клянусь, я злюсь не на тебя. И больше никогда не буду. Я... я просто взбешен на твоего одноклассника.
Жуань Бэй прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то за этим выражением лица:
— Правда?
Лицо Цюй Шаоханя выражало железобетонную уверенность, на нем не дрогнул ни один мускул:
— Правда!
В такие моменты даже ложь приходится выдавать за правду.
Жуань Бэй тихо пробормотал:
— То-то же.
С другими черт с ним, но если бы еще и Цюй Шаохань перестал безоговорочно принимать его сторону, ему бы и вправду стало обидно до слез.
В конце концов, не пройдя и пятидесяти метров, он снова уселся на велосипед и, натянув пониже край одежды Цюй Шаоханя, запахнул его так, чтобы внутрь задувало как можно меньше холода.
Уже подходя к дому, Жуань Бэй неожиданно спросил:
— Где ты вообще живешь?
Цюй Шаохань невозмутимо ответил:
— У меня нет дома.
— А где ночуешь?
Где-то же у него должно быть спальное место.
Заметив, что тот молчит, Жуань Бэй решил, что никакого нормального жилья у него наверняка нет: все эти дни он являлся к нему спозаранку, а уходил лишь глубокой ночью, когда Жуань Бэй уже засыпал.
Он озвучил Цюй Шаоханю свое решение:
— Перебирайся жить ко мне. Приведи свои вещи в порядок и переезжай.
Цюй Шаохань сглотнул вставший в горле ком и глухо выдал:
— У меня нет вещей, которые нужно собирать.
— Ого. Ну тогда с сегодняшнего вечера остаешься здесь. Только комнату себе сам будешь обустраивать.
Цюй Шаохань озадаченно поднял взгляд.
— Чего это ты на меня смотришь? Сам же говорил, что будешь заботиться обо мне, а не я о тебе!
— Я знаю... — Цюй Шаохань исподлобья бросил на него косой взгляд, и в его манере держаться появилась какая-то странная крадущаяся угодливость.
— Ты о чем это?
— Если говорить о заботе... будет лучше, если мы поселимся в одной комнате.
Выслушав это, Жуань Бэй решил, что тот совсем с дубу рухнул:
— Хочешь живи, хочешь нет, а не хочешь — вали отсюда.
У него в комнате стояла всего одна односпальная кровать, и с какого перепугу им тесниться на ней вдвоем? Больше заняться нечем, что ли, искать проблемы на ровном месте.
К тому же комнаты соединялись напрямую, и даже если спать в разных помещениях, дойти туда — всего два-три шага. Никакого отношения это к удобству заботы не имело.
Цюй Шаохань больше не смел заикаться о том, чтобы жить с ним в одной комнате.
Они вернулись домой до десяти часов вечера, но у него оставалось еще куча дел: не была доделана новая пачка заданий, не разобраны старые ошибки. Хоть их накопилось и немного, на вдумчивую работу требовалось немало времени.
Цюй Шаохань подгонял его с порога, веля побыстрее уходить в тепло, словно этот легкий зимний ветерок за дверью мог его сожрать.
Внутри оказалось совсем не холодно: там вовсю пылало тепло, а в печке продолжал потрескивать огонь.
— Ты что, уже возвращался? — спросил Жуань Бэй у Цюй Шаоханя, иначе печка бы давно погасла.
Цюй Шаохань коротко бросил «угу», возись с тем, чтобы разгорелось посильнее, и заодно поинтересовался, не хочет ли тот перекусить.
Тут-то Жуань Бэй и сообразил, что Цюй Шаохань еще и не ужинал.
Он до сих пор толком не представлял, чем именно тот занимается, и не имел ни малейшего понятия о его графике — когда он отдыхает, а когда работает.
— Чем ты вообще сейчас занимаешься?
Цюй Шаохань ответил, что чинит оборудование на хлопчатобумажной фабрике. Условия они обговорили: у него свободный график, сколько починил — столько и заработал.
Раньше ему уже доводилось ковыряться в деталях механизмов, так что он неплохо разбирался в ремонте, а проработав полмесяца на другом заводе, он вдобавок тайком перенял много полезного у старых мастеров.
Вот только он не стал говорить Жуань Бэю, что на той фабрике промышляют еще и перепродажей аппаратуры. Во всем этом он тоже отлично разбирался, и после пары дней работы хозяин счел его достаточно надежным человеком и свалил всю эту часть дел на него.
Дорожка была не то чтобы совсем чистой, и на голове у него висел определенный риск, но зато и деньги шли рекой.
http://bllate.org/book/39902/5057065
Готово: