После ужина Гу Сю остался в главной зале за занятиями. Поскольку теперь Седьмому принцу выпадало каждые несколько дней присутствовать на дворцовых советах, Хань Мочу разыскал в архивах Шести ведомств старые, давно закрытые дела, дабы воспитанник на практических примерах учился вести государственные дела.
Пока юноша перелистывал свитки, Хань Мочу осторожно обрабатывал ссадину на его ладони — у основания большого пальца, разодранную сегодня от слишком усердного упражнения с оружием.
— Ваше высочество всегда умели скрывать чувства, — проговорил Хань Мочу. — Отчего же сегодня вы столь несдержанны?
— Учитель, а вы женитесь? — поджав губы, спросил Гу Сю вместо ответа.
— Почему вы об этом спрашиваете, Ваше высочество? — Хань Мочу откупорил пузырек и осторожно присыпал ранку целебным порошком.
Лекарство вонзилось в содранную кожу резкой болью, заставив Гу Сю тихо стиснуть зубы и глухо охнуть.
— Учитель, вы ведь старше сестры. Почему же вы не женитесь, а ее выдают замуж?
— Я не женат потому, что Ваше высочество еще малы, и мой долг — помогать вам, — Хань Мочу легко смахнул излишки порошка с его руки. — К тому же Учитель И в свое время наставлял меня: брачный союз требует взаимной любви и согласия двух сердец. Где же мне нынче найти такую душу, с которой мы были бы взаимно любезны?
В теплом янтарном свете свечи черты Хань Мочу казались невероятно мягкими, исполненными утонченной грации и безупречной красоты. Гу Сю невольно засмотрелся, забыв обо всем.
По мере того как принц взрослел и его разум прояснялся, он начинал понимать тот пылкий восторг, с которым дворцовые служанки тайком разглядывали его наставника. Учитель был, пожалуй, красивее всех на свете. Стоило вглядеться в его лицо чуть дольше, как в груди зарождалось трепетное, сладкое колыхание — будто кто-то случайно задел сердце нежным гусиным пером.
— Учитель, когда я вырасту... вы женитесь на ком-то другом? — Гу Сю отложил недочитанную бумагу и пристально посмотрел Хань Мочу прямо в глаза.
— Ваше высочество, даже если я останусь холост, а как же вы? — с легкой улыбкой возразил Хань Мочу. — Когда вы повзрослеете и приметите знатную девицу, неужто тоже откажетесь от брака? Неужели так и проживете всю жизнь возле меня?
— А почему бы и нет?
Прозвучало это едва слышно, но они сидели так близко, что Хань Мочу, обладавший чутким слухом, уловил каждое слово.
— Ваше высочество... — Лицо наставника озарилось небывало мягкой улыбкой. От этого взгляда сладкая дрожь, еще недавно щекотавшая грудь, мгновенно волной прокатилась до самого затылка.
— Моя вина: в последние дни я слишком попустительствовал вам, вот вы и забыли о главном, — Хань Мочу достал из рукава гладко выточенную деревянную линейку. — За дело, Ваше высочество. Если через час эти бумаги не будут разобраны или же я увижу небрежный почерк — придется мне вас наказать.
***
Незаметно подошел третий месяц, а с ним и время весенней охоты. Государь поначалу намеревался отменить торжества, дабы сосредоточиться на подготовке к апрельским государственным экзаменам, однако не устоял перед ласковыми уговорами и нежными речами своего любимца Нань Си.
Пышная процессия весенней охоты выступила из столицы и двинулась на север, к Охотничьей горе. Гу Сю на сей раз ехал не на обыкновенной гнедой лошадке из конюшен Чицзи, а на породистом жеребце из Западного края. Вороной, с белоснежными бабками на четырех ногах, он ржал так раскатисто и грозно, будто ревел тигр или рыкал дракон. Конюхи звали его «Облаком, ступающим по снегу», однако Хань Мочу дал коню иное, весьма практичное прозвание — «Пятьдесят лянов», намекая на его внушительную стоимость в пятьдесят лянов чистого золота.
«Пятьдесят лянов» был великолепным боевым конем: ревым, выносливым и удивительно понятливым. Главное же, он безупречно подходил юному Гу Сю. В серебряных доспехах поверх легкой подбитой мехом мантии, восседая в седле, Седьмой принц выглядел настоящим статным полководцем. Глядя на него, Хань Мочу невольно ощущал гордость родителя.
К ночи императорский кортеж наконец достиг охотничьих угодий Охотничьей горы, и сановники вместе с членами правящего рода начали разбивать лагерь. Воспользовавшись суматохой обустройства, Арслан выкроил минуту, чтобы побыть наедине с принцессой Цинчжао, Гу Цзинь. Хотя он жил во дворце уже довольно долго, поговорить с ней удавалось от силы раза три.
Во-первых, их покои находились далеко друг от друга; во-вторых, будучи иноземцем — пусть и прибывшим просить руки, — он не мог без веской причины наносить визиты в женскую половину. Но главное препятствие крылось в другом: четыре императорских принца. Стоило Арслану хоть на шаг приблизиться к принцессе, как кто-нибудь из братьев тут же возникал на пути.
То Третий принц завлекал его партией в шахматы, то Четвертый звал ускакать на прогулку, а Шестой и вовсе утаскивал к себе считать золотые горошины, заставляя сидеть над ними полдня. Лишь Седьмой принц, Гу Сю, не приставал с подобными глупостями, но от его ледяного взгляда сводило кости — казалось, тот мечтает сожрать чужеземца живьем.
Под ясным ночным небом Арслан и Гу Цзинь неторопливо ехали бок о бок по бескрайнему лугу у подножия гор.
— Ваше высочество, помните, как в прошлом году я помогал вам искать человека в горах?
— Я благодарна вам за ту помощь, наследный князь, — Гу Цзинь слегка наклонила голову. В лунном свете ее темные глаза сияли словно звезды.
— Если Ваше высочество не против, наедине вы можете звать меня просто А-Лань.
— Какая встреча, наследный князь А-Лань!
Из темноты раздался голосок Гу Ю. Обернувшись, молодые люди увидели Гу Яня, Гу Ю и Гу Сю — все трое восседали на конях и, как выяснилось, молча следовали за ними.
— Вы чего за нами увязались? — Гу Цзинь недоуменно нахмурилась, глядя на братьев, которые с ходу окружили ее с трех сторон.
— Да так, — ответил старший из них, Гу Янь, чей голос звучал весьма солидно. — Мы с Шестым и Седьмым увидели, что стемнело, и забеспокоились о твоей безопасности.
— Успокойтесь, Четвертый принц, со мной принцесса в полной безопасности, — с улыбкой вмешался Арслан.
— Разумеется, — небрежно отозвался Гу Янь. — Однако в лагере шум и суета, а нам тоже захотелось тишины. Гуляйте себе на здоровье, а мы поплетемся сзади — чай, не помешаем.
В его тоне звучала такая непререкаемая уверенность, что Арслану оставалось лишь вздохнуть и позволить троице следовать за ними шаг в шаг.
— Кстати, четвертый брат, — нарушил тягостное молчание Гу Ю, — помнишь того пятнистого тигра, которого прислали из царства Роша? Ну, одноглазого, что лишился глаза в драке?
— Еще бы! — с готовностью подхватил Гу Янь. — Лютое было зверье. Помнишь его, сестра?
— Помню, — кивнула Гу Цзинь. — Нрав у него был дикий, вот и держали беднягу в одиночной железной клетке.
Гу Ю с улыбкой подогнал коня ближе к Гу Сю:
— Жаль, седьмой брат, ты вернулся во дворец поздно и не застал того тигра.
— И что с ним стало? — мрачно спросил Гу Сю. В свои годы он успел сравняться ростом с Четвертым принцем, который был старше его на два года. Натянув поводья, Седьмой принц не сводил тяжелого взгляда с Арслана.
— Да так... Зверь был чужеземным подарком, а возомнил о себе неизвестно что — вздумал захаживать к белой тигрице с южных гор, любимице нашего венценосного родителя. Его и пересаживали, и запирали — все без толку, буянил целыми днями. В конце концов император разгневался и велел его окормить ядом.
— Вранье, он сдох от болезни! — Гу Цзинь укоризненно взглянула на Шестого принца. — Что за глупости ты несешь при иноземном госте?
— Сестра, ты просто не знаешь, — подхватил Гу Янь. — Отец и впрямь приказал его отравить. А нечего какому-то дикарскому полукровке распускать слюни на то, что дорого повелителю Великой Чжоу!
— По-моему, государь поступил слишком милостиво, — вставил Гу Ю. — Скотине, у которой хватило дерзости зариться на чужое, легкая смерть от яда — чересчур щедрый подарок. Верно говорю, седьмой брат?
— Верно, — ровно произнес Гу Сю. Он и без того редко улыбался, а сейчас, с лицом мрачным словно грозовая туча, вычеканил: — Таких тварей следует вспарывать от брюха до горла, спускать шкуру и выдергивать жилы.
От этих слов, сказанных без единой эмоции, у любого пробежал бы мороз по коже.
Арслан глупцом не был и прекрасно понял их намеки. Все его мысли занимала Гу Цзинь, но он и помыслить не мог, что путь к сердцу императорской дочери преградят ее братья.
— Что за дичь вы несете? — Гу Цзинь смутилась. Как-никак Арслан был официальным послом, а хамские выпады братьев порочили честь правящего дома. — Чих-эр, а ты куда? Неужели решил брательнику подпевать?
— Сестрица, мы ведь просто болтаем, — состряпав невинную мину, протянул Гу Ю. — Неужели при наследном князе А-Лане нам уже и слова молвить нельзя?
— Ладно вам. Время позднее, проспите утренний прием. По коням и марш спать.
— Сестра! — хором воскликнули трое принцев и, сжав кольцо, заступили ей дорогу.
— Ну хорошо, хорошо, окаянные, — сдалась Гу Цзинь, беспомощно разводя руками. Она по очереди перехватила поводья их коней: — Я лишь попрощаюсь с наследным князем и сразу вернусь. Янь-эр, будь умницей, уведи младших.
Когда троица наконец отступила, Гу Цзинь повернулась к Арслану с извинениями:
— Не принимайте близко к сердцу, наследный князь. Они еще глупы, кровь кипит — вот и мелют языком что попало. Я прошу прощения за их несдержанность.
— Что вы, Ваше высочество, — искренне отозвался Арслан. — Если мне улыбнется судьба и я сподоблюсь чести стать вашим супругом, ваши братья станут и моими братьями. Я буду относиться к ним так же бережно, как и вы.
Он смотрел на нее с такой преданной нежностью, что у Гу Цзинь дрогнуло сердце. Ей вспомнилось, как в прошлом году на этой же горе Арслан, не щадя жизни, вырвал ее из стаи волков, а после, стесненный правилами приличия, плелся пешком рядом с ее конем, истекая кровью, лишь бы не порочить честь девицы общим седлом. Гу Цзинь была не из камня, и искренность степняка тронула ее душу.
***
На следующий день началась охота. Правила оставались прежними: два часа на ловлю дичи в лесной чаще, а победителю полагалась главная награда — жуи из чистого золота. Поскольку Гу Чжи был разжалован, а Гу Шэнь не мог ехать верхом из-за парализованных ног, со стороны правящего дома выступали всего трое принцев. Казалось, состязание выйдет скучным, поэтому Гу Цзинь решила присоединиться к охотникам.
Итог состязания изумил всех. Гу Янь подстрелил двадцать три тушки, Гу Ю — девять, Гу Цзинь — три, а Гу Сю — сорок одну! У Арслана же добычи не оказалось вовсе.
Взирая на пустые руки степного князя, император Гу Хун остался бесстрастен. Ничего не спросив, он вручил золотой жуи Гу Сю, после чего удалился в свои покои, подхватив на руки любимого Нань Си.
— Надо же, наследный князь А-Лань, как так вышло? — с издевкой протянул Гу Ю, скрестив руки на груди и носком сапога пиная пустую землю перед Арсланом. — Вы загляделись на мою сестру и забыли, как держать лук? Весь род Монгу-Шивэй опозорили!
— Шестой принц, вы прекрасно знаете, почему я вернулся ни с чем, — Арслан сжал кулаки, в упор глядя на обидчика. — К чему эта насмешка?
— А что мы должны знать? Умения не хватило, да слюни на мою сестру распустил! Тоже мне, ухажер... Да хоть будь ты самим правителем Южной Пустыни — жаба все равно останется жабой, а лебедь ей не достанется! Поделом тебе! — ядовито выплевывал Гу Ю, выпятив худую грудь.
— Ах ты!.. — Вне себя от ярости, Арслан замахнулся, но его кулак на лету перехватила тонкая, но сильная рука.
— Что, решил со мной силой меряться? — ледяным тоном проговорил Гу Сю. Его пальцы вонзились в запястье степняка так, что на тыльной стороне ладони вспухли жилы.
Арслан краем глаза заметил стоящего неподалеку Хань Мочу. Спокойный, благородный вид наставника внушал опасение, и наследный князь не решился нападать.
— К чему эта горячность, наследный князь? — выступая из-за спины, веско произнес Гу Янь. Он сошел с коня и осторожно, но непреклонно разжал пальцы Гу Сю, освобождая запястье иноземца. — Если младшие братья провинились перед вами, спрашивайте со старшего. Но помните: вы стоите на земле Великой Чжоу. А драка с принцами крови на нашей территории грозит весьма печальными последствиями.
Братья стояли единым щитом, готовые с потрохами сожрать дерзкого гостя.
— Да о чем вы снова спорите?! — раздался строгий голос Гу Цзинь. Направившись к ним после смены платья, принцесса застала ссору.
Гу Ю тут же юркнул к сестре, вцепился в ее рукав и с жалобным видом запричитал:
— Сестрица, он меня ударил!
Арслан онемел от такой наглости — парень сменил личину мгновенно, сделав его виноватым без суда и следствия.
— Куда он тебя ударил? — Гу Цзинь повернула Шестого принца к себе, осмотрела с ног до головы, погладила по щеке. — С чего бы ему нападать на тебя?
— Да потому что вернулся с пустыми руками! Вот и сорвал злость на мне. А когда седьмой брат заступился, он и на него кинулся! — Гу Ю шмыгнул носом, умело пустив слезу.
— Не плачь перед чужаками, — мягко гладя брата по голове, успокоила его Гу Цзинь, а затем строго уставилась на Арслана: — Шестой брат бывает заносчив, но как вы могли поднять на него руку? Охота — всего лишь забава, стоит ли из-за неудачи распускать кулаки?
— Ваше высочество, это недоразумение! — отчаявшись оправдаться словами, Арслан досадливо вздохнул, достал из колчана стрелу и с легкостью переломил наконечник — тот оказался хрупким, словно из сухой глины. Кто-то подменил его колчан: ни одной годной стрелы в нем не оставалось. — Я подвел свой род не по своей воле! Согласитесь, тут трудно сдержать гнев.
Гу Цзинь оглядела стрелы, перевела взгляд на затаивших дыхание братьев и все поняла. Она звонко шлепнула Гу Ю по мягкому месту:
— Ах ты негодник! Стоит отвернуться, как ты уже какую-то пакость учинил! Сознавайся, твоих рук дело?
— Ой! — Гу Ю взвизгнул, зажал задницу и спрятался за спину Гу Сю. — За что, сестра?! Не один я во дворце терпеть не могу этого степного ястреба, почему сразу я-то?!
— А кто еще у нас такой мастак? — Она возмущенно посмотрела на оставшихся двоих. — Чих-эр, неужели ты?
— Сестра, мы с шестым братом тут ни при чем, — ответил Гу Сю. С его честным, строгим лицом любая ложь звучала как неоспоримая правда.
— Тогда кто?! Четвертый брат, признавайся, ты тоже участвовал в этом безобразии? — переключилась она на Гу Яня.
— Сестра, разве у наследного князя есть доказательства? — хладнокровно возразил Гу Янь. — Без них это клевета на принцев крови. Серьезное обвинение, между прочим. Наследному князю лучше взвешивать свои слова.
— Ваше высочество, я же не умалишенный, чтобы самому себе ломать стрелы и позорить имя своего племени! — скрипнул зубами Арслан.
— Колчан подменил я, — произнес чистый голос. К ним на кресле-каталке подъехал юноша с кожаным колчаном на коленях. На его лице застыло виноватое выражение.
— Третий... третий брат? — вытаращила глаза Гу Цзинь. Появления Гу Шэня она точно не ожидала.
— Наследный князь, я виноват перед вами, — проговорил Гу Шэнь, подкатив ближе и положив колчан к ногам Арслана. — Мои ноги не служат мне, ездить верхом я не могу, вот и забавляюсь иногда стрельбой восковыми стрелами. Вчера слуги по недосмотру перепутали наши вещи. Возвращаю ваше имущество и прошу великодушно простить за накладку.
Арслан опешил. Объяснение шито было белыми нитками, но возразить что-либо в ответ казалось немыслимым. Пришлось проглотить обиду и воспользоваться предоставленным предлогом:
— Что вы, Третий принц. Коль скоро это недоразумение, я не стану таить обиду.
— Не станет он таить обиду, поглядите на него! — скривился Гу Ю, все еще сжимая ушибленный зад. — А то, что ты оклеветал нас перед сестрой, как загладишь? Мы к нему со всей душой, приглашали в гости, развлекали, а он возомнил нас подлецами! Да с таким-то нравом куда тебе свататься к принцессе Великой Чжоу?!
— Принесите мои извинения, — поклонился братьям Арслан. — Я был неправ, дурно подумав о вас. Будьте великодушны, забудьте об этом. — Повернувшись к Гу Цзинь, он тихо добавил: — Ваше высочество, не гневайтесь?
— Полно вам, недоразумение улажено, к чему такие церемонии, — вздохнула принцесса.
— В таком случае я откланяюсь.
Едва степняк удалился, Гу Цзинь взглянула на четырех братьев, едва сдерживавших победные ухмылки, и каждого наградила щелчком по лбу:
— Окаянные! Вы уже взрослые, а ведете себя как малые дети! Это же посол, государственные дела! Уму непостижимо...
Гу Цзинь повернулась и с досадой пошла к себе. Когда она скрылась за шатрами, все четверо переглянулись, потирая лбы. Гу Янь, Гу Ю и Гу Шэнь дружно расхохотались, шутливо попрекая друг друга за сыгранные роли. Гу Сю лишь молча наблюдал за ними, но в тот миг эти четверо братьев были едины так, как, вероятно, не будут уже никогда в жизни.
Солнце взошло высоко в зенит, и люди начали расходиться. Гу Сю подошел к Хань Мочу.
Наставник похлопал юношу по плечу — принц почти сравнялся с ним ростом — и тихо спросил:
— Ваше высочество, когда вы успели научиться лгать с таким честным лицом?
— Разве я лгал?
— Забыли, Ваше высочество? Я ведь знаю абсолютно все, — с улыбкой прищурился Хань Мочу. Минувшей ночью, когда Гу Сю тайком ускользнул из шатра на тайную сходку с братьями, наставник вовсе не спал и слышал каждый шорох, просто решил не мешать.
— И каково же будет наказание? — буркнул Гу Сю.
— О наказании речи нет, — качнул головой Хань Мочу. — Я лишь к тому, что если вам настолько противен этот наследный князь, я мог бы найти способ убрать его из столицы.
— И толку от твоих способов? А если сестра полюбит его? — в голосе Гу Сю проскользнула досада.
— Полюбит? — хмыкнул Хань Мочу. — А разве в ваши годы знают, что такое любовь?
— Я... знаю.
— Ну так объясните же.
— Любить — это... это... — Гу Сю запнулся и так и не нашел нужных слов. Вместо ответа он обхватил Хань Мочу за плечи, сзади взобрался к нему на спину, как делал в детстве, и, не смущаясь своего роста, уткнулся носом в его шею:
— Учитель, не хочу я обедать. Поехали скакать на конях.
— Какое «скакать»? Ваше высочество, вы и так с самого утра беситесь, — Хань Мочу привычно подхватил принца под бедра, удерживая на спине. — Никаких лошадей. Сначала обед.
— Учитель...
— Хоть «учитель», хоть «батюшка» — сначала за стол.
— Ну один круг, Учитель... — жарко прошептал Гу Сю ему прямо в ухо.
— Эх... Ладно, один круг — и сразу обедать.
http://bllate.org/book/39891/5184328
Готово:
