Сяо Яньцзы не удержалась от колкости:
— А почему это император заставляет меня учить правила? Теперь, когда Вдовствующая императрица вернулась, сколько бы правилам я ни училась, смогу ли я сравниться с Императрицей? Смогу ли я сравниться с Благородной супругой Линь? Одна из них строит козни и травит людей, другая не умеет воспитывать — воспитала какую-то Сяо Яньцзы, устроившую этот пир с пельменями! Если кого и винить, так это их!
Цяньлун на мгновение опешил от такой странной логики, а затем рассмеялся:
— Ну и язык у тебя, вечно ты во всём права.
— А вот и право! — Сяо Яньцзы вырвалась из его объятий. — Пусть император подумает: кто затеял пир с пельменями? Сяо Яньцзы. Кто учил Сяо Яньцзы? Благородная супруга Линь. Кто трогал начинку для пельменей? Матушка Жун. А чья она служанка? Императрицы. Если проследить всю эту цепочку, какое отношение это имеет ко мне? Я преспокойно сижу во Дворце Юншоу, с какой стати я должна ещё и правила учить?
Чем больше она говорила, тем сильнее верила в собственную правоту:
— Если Вдовствующая императрица хочет кого-то винить, пусть винит их! А император хорош: не наказывает их, зато принялся наказывать меня — заставляет заучивать «Женские наставления» и «Женские правила»! У меня голова начинает болеть, только взгляну на них!
Цяньлун растерялся перед лицом такого девичьего упрямства и был вынужден мягко утешить:
— Ладно, ладно, не хочешь — не учи. Только в день возвращения Вдовствующей императрицы тебе всё равно придётся...
— Знаю я, знаю! — перебила его Сяо Яньцзы. — Поприветствовать и засвидетельствовать почтение, это я умею! Но император должен пообещать мне: если тогда Вдовствующая императрица разгневается из-за истории с пельменями, император обязан сказать, что виноваты Императрица и Благородная супруга Линь, и ни в коем случае не впутывать меня!
— С чего бы Вдовствующей императрице гневаться без причины? — усмехнулся Цяньлун.
— Тут как раз нельзя быть уверенной, — серьёзно произнесла Сяо Яньцзы. — Пир с пельменями наделал столько шуму, что о нём гулял весь дворец, неужели Вдовствующая императрица не узнает? Узнает — разве не рассердится? А рассердится — так начнет на ком-то срывать злость! Император, давай договоримся на берегу: срывать злость пусть идет на Императрицу и Благородную супругу Линь, но только не на меня!
Цяньлун, утомленный её домогательствами, сдался и кивнул:
— Хорошо, хорошо, я тебе обещаю.
Тем временем в Сяофанчжае Сяо Яньцзы со слезами на глазах жаловалась Благородной супруге Линь.
— Благородная супруга Линь, я правда не со зла... — её глаза опухли и покраснели, как два грецких ореха. — Я просто хотела, чтобы все повеселились, откуда мне было знать, что с пельменями что-то не так...
Благородная супруга Линь вздохнула:
— Я знаю, что ты не со зла. Но Вдовствующая императрица возвращается во дворец, и если об этом долетит до её слуха, боюсь, не миновать гнева.
— Что же делать? — запаниковала Сяо Яньцзы. — Неужели Вдовствующая императрица прогонит меня из дворца?
Цзывэй попыталась её утешить:
— Гэгэ, не бойся, император так любит тебя, он не позволит Вдовствующей императрице прогнать тебя.
— Но... — из глаз Сяо Яньцзы снова брызнули слёзы. — А вдруг я не понравлюсь Вдовствующей императрице? Пир с пельменями устроила я, от диареи мучился весь дворец... Вдовствующая императрица наверняка решит, что я какое-то бедствие...
Благородная супруга Линь мягко произнесла:
— Вот почему гэгэ тем более должна прилежно учиться правилам. Когда Вдовствующая императрица увидит, сколь вы образованны и воспитаны, возможно, она и не станет судить строго.
Сяо Яньцзы скорчила горькую гримасу:
— Но у меня не получается... Эти правила такие сложные...
— Даже если не получается, всё равно придётся учить, — в голосе Благородной супруги Линь прозвучала редкая строгость. — Вдовствующая императрица превыше всего ценит правила, и если гэгэ потеряет лицо перед ней, даже император не сумеет тебя защитить.
Сяо Яньцзы от страха слегка вздрогнула и после этого принялась за учебу уже безо всяких капризов.
А во Дворце Юншоу Цзян Яо в это время выбирала подарки ко дню возвращения Вдовствующей императрицы.
— Эта статуэтка нефритовой Гуаньинь неплоха, — она взяла в руки фигурку бодхисаттвы, вырезанную из нефрита цвета бараньего жира. — И материал отличный, и резьба искусная. Су Синь, упакуй её.
— Государыня, — напомнила Су Синь, — Вдовствующая императрица ревностно почитает Будду, дарить статуэтку Гуаньинь, конечно, хорошо, но не слишком ли она роскошна? То, что преподнесут другие государыни...
— Пусть они дарят что хотят, а я дарю своё, — небрежно бросила Цзян Яо. — Императрица отсиживается под домашним арестом и ничего стоящего приподнести не сможет. Благородная супруга Линь занята заботами о Сяо Яньцзы и тоже не имеет времени на тщательную подготовку. Если я в этот момент преподнесу щедрый дар, Вдовствующая императрица сразу поймет, кто здесь по-настоящему внимателен.
Она немного помолчала и добавила:
— К тому же, из-за этой истории с пиром из пельменей Вдовствующая императрица наверняка не в духе. Я сделаю богатый подарок, чтобы она повеселела.
Су Синь улыбнулась:
— Государыня всё предусмотрела.
— Естественно, — самодовольно протянула Цзян Яо.
Сказав это, она повеселела настолько, что даже драгоценности и украшения вокруг показались ей особенно милыми:
— Кстати, а где новое платье, которое я велела сшить? В день возвращения Вдовствующей императрицы я должна выглядеть ослепительно.
— Оно ещё в вышивальной мастерской, — ответила Су Синь. — Ткань для наряда государыни достать непросто, вышивальщицы трудятся день и ночь, говорят, на узоры уйдет ровно восемьдесят один двухчасовой отрезок времени.
— Подгоните их, — велела Цзян Яо. — До возвращения Вдовствующей императрицы я должна заранее примерить обновку.
Дни шли за днями, и вот настал день возвращения Вдовствующей императрицы.
Ранним утром наложники и жены всех шести рангов собрались у дворцовых ворот для встречи. Цзян Яо, облаченная в то самое свежесшитое платье из дымчатой марли цвета распустившегося персика, выделялась в толпе ярким пятном.
Благородная супруга Линь тихонько дернула её за рукав:
— Сестрица, этот сегодняшний наряд... не слишком ли он ярок?
— Разве ярко? — Цзян Яо опустила голову и оглядела себя. — По-моему, в самый раз. Возвращение Вдовствующей императрицы — великая радость, что плохого в том, чтобы одеться нарядно?
Едва её слова затихли, как послышались звуки торжественной музыки — показался императорский паланкин Вдовствующей императрицы.
Все торопливо опустились на колени. Цзян Яо исподлобья бросила взгляд вперед и увидела, как ярко-желтый паланкин медленно остановился. Дворцовая служанка откинула занавеску, и под руку с матушкой из него вышла статная, утонченная и величественная пожилая женщина.
То была Вдовствующая императрица.
— Приветствуем возвращение Вдовствующей императрицы, да здравствует Вдовствующая императрица, долгих лет ей! — хором провозгласили присутствующие.
Взгляд Вдовствующей императрицы скользнул по толпе, на мгновение задержался на Цзян Яо, а затем переметнулся на Сяо Яньцзы.
— Поднимайтесь все, — голос Вдовствующей императрицы был ровным, но в нем слышалась властность.
Все поднялись на ноги. Вдовствующая императрица перекинулась парой слов с Цяньлуном, после чего её глаза вновь обратились к Цзян Яо.
— Император, — неторопливо произнесла Вдовствующая императрица, — из какого дворца эта девица в платье цвета персика?
Цяньлун поспешно ответил:
— Докладываю Вдовствующей императрице: это Благородная супруга Чэнь из рода Цзян.
Вдовствующая императрица кивнула и холодно произнесла:
— Платье неплохое. Только для встречи императорского паланкина наряжаться столь ярко — значит выказывать легкомыслие.
Лицо Цзян Яо побелело.
Сяо Яньцзы тут же пришла в восторг.
Цяньлун поспешил сгладить углы:
— Императорская матушка, Благородная супруга Чэнь еще молода и неразумна...
— Молодость — не оправдание, — прервала его Вдовствующая императрица. — Наложницы и жены шести дворцов должны ставить во главу угла степенность.
Сказав это, она перестала смотреть на Цзян Яо и направилась во Дворец Цынин.
Все поспешили следом. Цзян Яо осталась стоять на месте, закусив губу, а её глаза постепенно наполнились слезами.
Благородная супруга Линь прошла мимо неё и тихонько сжала её руку:
— Сестрица, не принимай это близко к сердцу.
Цзян Яо сбросила её руку, круто повернулась и зашагала прочь.
Вернувшись во Дворец Юншоу, Цзян Яо с порога сорвала с головы подвеску-буяо и швырнула её на пол.
— Легкомыслие? Она назвала меня легкомысленной? — от злости её трясло всем телом. — Почему это я легкомысленна, если надела красивое платье? Сама рядится в какие-то серые тряпки, так теперь хочет, чтобы весь дворец ходил серым?
Су Синь поспешно принялась её успокаивать:
— Государыня, усмирите гнев, Вдовствующая императрица просто обмолвилась...
— Обмолвилась? — горько усмехнулась Цзян Яо. — Заявить мне такое перед столькими людьми — и это просто обмолвилась? По-моему, она сделала это специально!
Чем больше она говорила, тем сильнее злилась, сметая на пол весь чайный сервиз со стола:
— Подумаешь, Вдовствующая императрица! Эка невидаль! Мне достаточно того, что император меня любит, а её расположение мне даром не нужно!
Когда Цяньлун вошел внутрь, он увидел вокруг себя настоящий беспорядок, а Цзян Яо, уткнувшись лицом в постель, горько рыдала.
Он подошел и мягко похлопал её по спине:
— Яо-эр...
— Уйди, император! — не поворачивая головы, бросила Цзян Яо. — Я легкомысленна и недостойна императора, так иди же к благовоспитанным наложницам!
Цяньлун почувствовал, как сердце смягчается от её плача, и принялся уговаривать:
— Ладно, ладно, не плачь. Обещаю тебе, если императорская матушка еще раз посмеет тебя обидеть, я непременно тебя защищу.
— Император держит слово?
— Держу.
Только тогда Цзян Яо немного успокоилась, хотя на душе у неё всё еще кипела обида. Она подняла голову и покрасневшими глазами посмотрела на Цяньлун:
— Тогда этой ночью император останется со мной.
Цяньлун улыбнулся:
— Хорошо, я побуду с тобой. Он склонил голову и поцеловал распухшие от слез алые губы Цзян Яо...
Тем временем во Дворце Цынин Вдовствующая императрица выслушивала доклад матушки Сунь о положении дел в каждом дворце.
— Обитательница Дворца Юншоу по возвращении страшно рассердилась и перебила немало вещей, — осторожно доложила матушка Сунь.
Вдовствующая императрица сделала глоток чая и равнодушно произнесла:
— Нрав у нее и впрямь буйный, впрочем, для ее лет это неудивительно.
— Император уже отправился ее утешать, — добавила матушка Сунь.
Вдовствующая императрица опустила чашку на стол:
— С историей о пире с пельменями разобрались до конца?
— Разобрались, — ответила матушка Сунь. — Подсыпать яд велела матушка Жун — по наущению младшего евнуха из императорской кухни. Матушка Жун уже брошена в темницу Тяньцзы, а Императрица отбывает домашний арест.
Вдовствующая императрица на мгновение замолчала, а затем неторопливо промолвила:
— Императрица с каждым днем всё больше забывает о приличиях.
Помолчав еще немного, она добавила:
— Что до этой Благородной супруги Чэнь... сегодня и впрямь разоделась излишне ярко. Впрочем, она еще молода, а тяга к нарядам — дело естественное.
Матушка Сунь осторожно прозондировала почву:
— Желает ли Вдовствующая императрица вызвать её...
— Не спеши, — Вдовствующая императрица махнула рукой. Цзян Яо всё еще дулась.
Сидя перед туалетным столиком и глядя в зеркало на свои покрасневшие и припухшие глаза, она чувствовала себя всё более обиженной:
— Су Синь, скажи, я что, и вправду мозолю глаза Вдовствующей императрицы? Что не так с моим красивым платьем? Почему это легкомыслие?
Су Синь, аккуратно расчесывая ей волосы, мягко уговаривала:
— Государыня, не забивайте себе голову, Вдовствующая императрица просто бросила это слово со зла...
— Со зла? — скривила губы Цзян Яо. — Почему же она не сказала ничего Императрице? Не упрекнула Благородную супругу Линь? Уцепилась именно за меня! По-моему, ей просто не дает покоя, что я молода и красива, а император балует меня!
Только она это произнесла, как из коридора донесся голос юного евнуха:
— Государыня, к нам гонцы из Дворца Цынин!
Цзян Яо опешила:
— Дворец Цынин? Меня вызывает Вдовствующая императрица?
— Не государыню, — ответил евнух. — Вдовствующая императрица изволила вызвать принцессу Хуаньчжу, евнух с поручением только что прошел мимо Сяофанчжая и заглянул к нам.
Глаза Цзян Яо ярко вспыхнули:
— Вдовствующая императрица вызывает Сяо Яньцзы?
— Да, велено принцессе Хуаньчжу немедленно явиться для аудиенции во Дворец Цынин.
Цзян Яо тотчас повеселела:
— Прекрасно! Пусть знает, как вчера надо мной смеяться! Теперь её очередь! Су Синь, быстро, переодень меня, я иду смотреть на это представление!
— Государыня, разве это... подобает?
— А что тут неподобающего? — Цзян Яо встала со стула. — Я просто прогуляюсь возле Дворца Цынин, входить внутрь не стану. Уж очень мне хочется посмотреть, как Вдовствующая императрица станет «воспитывать» нашу принцессу Хуаньчжу!
В Сяофанчжае Сяо Яньцзы предавалась злорадному веселью.
— Ха-ха! Видели? Вдовствующая императрица вчера назвала Благородную супругу Чэнь легкомысленной! Сказала, что у нее слишком пестрое платье! — Сяо Яньцзы смеялась так, что сгибалась пополам. — Я же говорила: зачем наряжаться в такое алое? Того и гляди замуж выдадут!
Цзывэй беспомощно вздохнула:
— Гэгэ, перестань смеяться, Благородная супруга Чэнь всё-таки носит титул супруги...
— Ну и пусть супруга! Разве Вдовствующая императрица не отчитала ее? — самодовольно заявила Сяо Яньцзы. — По-моему, Вдовствующая императрица рассуждает здраво и отлично понимает, кто хорош, а кто плох.
Едва её слова смолкли, как снаружи раздался зычный окрик:
— Прибыла матушка Сунь из Дворца Цынин!
Сяо Яньцзы замерла:
— Дворец Цынин? За мной?
Матушка Сунь вошла в комнаты и церемонно поприветствовала её:
— Старая служанка приветствует принцессу Хуаньчжу. По указу Вдовствующей императрицы, гэгэ велено немедленно явиться во Дворец Цынин на аудиенцию.
Улыбка на лице Сяо Яньцзы мгновенно увяла:
— Сей... сейчас?
— Да, прошу гэгэ следовать за этой старой служанкой, — голос матушки Сунь был почтителен, но не допускал возражений.
Сяо Яньцзы тут же запаниковала и вцепилась в рукав Цзывэй:
— Цзывэй, пойдём со мной!
Цзывэй тоже растерялась:
— Гэгэ, Вдовствующая императрица изволила вызвать лишь вас...
— Мне всё равно! Пойдем со мной! — Сяо Яньцзы в мертвой хватке держала Цзывэй. — Если ты не пойдешь, я тоже не пойду!
Матушка Сунь бросила взгляд на Цзывэй и, немного подумав, произнесла:
— Что ж, пусть эта служанка сопровождает вас.
Только тогда Сяо Яньцзы немного расслабилась, хотя сердце у нее все еще колотилось о рёбра. Переодеваясь, она едва заметно дрожала:
— Цзывэй, зачем я понадобилась Вдовствующей императрице? Наверное, будет ругать?
Цзывэй помогала ей поправлять воротник и мягко утешала:
— Гэгэ, не бойся, раз Вдовствующая императрица вызывает вас сегодня, возможно, ей просто хочется на вас взглянуть.
Вдвоем они двинулись во Дворец Цынин вслед за матушкой Сунь. По дороге Сяо Яньцзы заметила прогуливающихся по Императорскому саду Цзян Яо и Су Синь и тут же разъярилась — было очевидно, что та пришла поглазеть на ее позор!
Цзян Яо и впрямь с улыбкой направилась к ним навстречу:
— Куда это направляется принцесса Хуаньчжу?
Сяо Яньцзы бросила неприязненный взгляд:
— Во Дворец Цынин к Вдовствующей императрице!
— О? — наигранно удивилась Цзян Яо. — Сама Вдовствующая императрица призывает? Тогда гэгэ стоит быть осторожнее: у Вдовствующей императрицы строгие порядки, слова выбирай аккуратно, поклоны делай по правилам, а не то...
Она намеренно протянула гласные, и лицо Сяо Яньцзы побелело еще сильнее.
Цзывэй поспешно отвесила поклон:
— Благородная супруга Чэнь.
Цзян Яо махнула рукой:
— Идите же скорее, не заставляйте Вдовствующую императрицу ждать.
Глядя на торопливую и испуганную спину Сяо Яньцзы, Цзян Яо почувствовала прилив великолепного настроения:
— Пойдем, Су Синь, побродим неподалеку от Дворца Цынин.
Во Дворце Цынин царила торжественная тишина.
Вдовствующая императрица восседала на возвышении в главном зале, перебирая в руке буддийские четки, а её лицо выражало строгую неприступность.
Сяо Яньцзы переступила порог зала, и ноги ее мгновенно подкосились. Она послушно опустилась на колени:
— Сну... внученька приветствует бабушку-императрицу, желаю бабушке-императрице благополучия.
Этому её учили во Дворце Юншоу бесчисленное количество раз, так что на сей раз обошлось без ошибок.
Вдовствующая императрица бросила на нее беглый взгляд и бесстрастно произнесла:
— Поднимайся.
Сяо Яньцзы со страхом и трепетом поднялась на ноги, вытянулась по струнке, опустив руки, и боялась даже вздохнуть полной грудью.
Вдовствующая императрица окинула ее оценивающим взором и лишь спустя долгое время заговорила:
— Слыхала я, до того как ты вошла во дворец, ты росла среди простого народа?
— Да... — голос Сяо Яньцзы слегка дрожал.
Вдовствующая императрица кивнула, не стала допытываться дальше и перевела разговор на другое:
— Как у тебя с изучением правил?
— У... учусь, — честно призналась Сяо Яньцзы.
— Угу, — Вдовствующая императрица перебирала четки. — Я велела тебе прийти сегодня, чтобы просто взглянуть на тебя. Раз уж император удочерил тебя, то и я, разумеется, должна признать тебя своей внучкой.
На сердце у Сяо Яньцзы потеплело, а в уголках глаз даже защипало:
— Спа... спасибо, бабушка-императрица.
Видя такое ее выражение лица, Вдовствующая императрица смягчилась в лице:
— Ты впервые пришла во дворец, и то, что ты не знаешь правил — дело житейское. Только впредь будь внимательнее и постарайся больше не навлекать на себя беду.
— Слушаюсь... — поспешно откликнулась Сяо Яньцзы.
Вдовствующая императрица расспросила ее о том, привыкла ли она к жизни во дворце и подходит ли ей здешняя пища. Тон был сдержанным, но в нем явственно проступало участие. Сяо Яньцзы отвечала на все вопросы, и чем дальше, тем больше расслаблялась, а под конец страх и вовсе отступил.
Прошло около времени, что заваривается чашка чая, когда Вдовствующая императрица взмахнула рукой:
— На сегодня хватит, ступай. Впредь почаще заходи во Дворец Цынин засвидетельствовать почтение.
Словно получив помилование, Сяо Яньцзы поспешно поклонилась и отступила назад. Выйдя из Дворца Цынин, она все еще пребывала в некотором оцепенении: Вдовствующая императрица ее не ругала? И даже проявила заботу?
У ворот дворца «случайно» прогуливалась Цзян Яо.
Увидев растерянный вид Сяо Яньцзы, она приблизилась и поинтересовалась:
— Что случилось? Вдовствующая императрица отчитала тебя?
Сяо Яньцзы покачала головой и пробормотала:
— Вдовствующая императрица... она меня не ругала. Еще и спросила, хорошо ли я ем, привыкла ли к жизни здесь...
Цзян Яо остолбенела:
— И только-то?
— Угу, — кивнула Сяо Яньцзы и вдруг, что-то вспомнив, самодовольно воззрилась на Цзян Яо. — А еще Вдовствующая императрица велела мне почаще приходить к ней с поклонами!
Лицо Цзян Яо застыло, но мгновение спустя она издала фырканье:
— Это потому, что она еще не видела тебя в твоем обычном амплуа!
— Даже когда увидела, ничего мне не сказала! — Сяо Яньцзы задрала нос еще выше.
Цзян Яо от злости резко развернулась и пошла прочь. Су Синь бросилась следом:
— Государыня, умерьте гнев...
— А вот не стану! — скрипела зубами Цзян Яо. — Вдовствующая императрица просто предвзята! Меня отчитывала на чем свет стоит, а с Сяо Яньцзы сюсюкалась!
В этот момент из Дворца Цынин вышла матушка Сунь.
Заметив Цзян Яо, она подошла и совершила поклон:
— Благородная супруга Чэнь.
Цзян Яо через силу выдавила улыбку:
— Матушка Сунь.
— Вдовствующая императрица велела передать, — произнесла матушка Сунь, — что завтра наложницы и жены всех рангов приглашаются во Дворец Цынин на чтение сутр. Вдовствующая императрица отдельно наказала, чтобы Благородная супруга Чэнь прибыла в обязательном порядке.
У Цзян Яо внутри всё рухнуло — это было послание лично для нее.
Однако на лице ее играла улыбка:
— Я поняла, благодарю матушку за весточку.
Когда матушка Сунь удалилась, улыбка с лица Цзян Яо мигом слетела:
— Чтение сутр? Каких еще сутр? По мне, так это слушание нравоучений!
Вернувшись во Дворец Юншоу, Цзян Яо бросилась на постель и заплакала.
Когда появился Цяньлун, он застал ее всю в слезах, словно омытую дождем грушевую ветвь:
— Император! Вдовствующая императрица завтра устраивает чтение сутр и специально велела матушке Сунь передать, чтобы я непременно была! Неужели она хочет наказать меня? Неужели за вчерашнее обвинение в легкомыслии она теперь вознамерилась прилюдно покрыть меня позором?
Цяньлун принялся ее утешать:
— Ну что ты, императорская матушка просто хочет, чтобы все прикоснулись к буддийским истинам...
— А почему она тогда велела передать это отдельно? — Цзян Яо подняла заплаканные глаза. — Почему не обобщила «наложницы всех дворцов», а выделила «в особенности прошу прибыть Благородную супругу Чэнь»? Если это не целенаправленная травля, то что же?
Цяньлун опешил от такого напора.
Видя, что он молчит, Цзян Яо заплакала еще пуще:
— Вчера император обещал меня защищать, а сегодня уже передумал! Вдовствующая императрица собирается меня наказать, а императору и дела нет!
— Я не говорил, что не защищу тебя, — с головной болью произнес Цяньлун. — Это всего лишь чтение сутр, что плохого может случиться?
— Как это ничего? — всхлипывала Цзян Яо. — Если Вдовствующая императрица заставит меня идти туда, она наверняка станет проверять мои познания в буддийских канонах. А я в этом ничего не смыслю, не отвечу — и тогда Вдовствующая императрица заявит, что я необразованна и не гожусь в супруги императору... И тогда весь дворец будет смеяться надо мной!
Чем дольше она говорила, тем сильнее чувствовала себя обиженной:
— Я не пойду! Передай им, что я заболела и не могу встать с постели!
Не зная, как с ней совладать, Цяньлун был вынужден пойти на уступки:
— Хорошо, хорошо, я пойду с тобой. Завтра я тоже отправлюсь слушать сутры, и если императорская матушка станет тебя притеснять, я заступлюсь за тебя, идет?
— Правда? — Цзян Яо подняла заплаканные глаза.
— Правда.
Только тогда Цзян Яо немного успокоилась, хотя на душе у нее все еще скребли кошки. Прижавшись к груди Цяньлуна, она глухо произнесла:
— Император, неужели Вдовствующая императрица и вправду меня не любит?
Цяньлун обнял ее:
— С чего ты взяла? Императорская матушка просто строга по природе.
— Тогда почему она так добра к Сяо Яньцзы? — Цзян Яо подняла голову. — Сяо Яньцзы устроила такой грандиозный скандал с пельменями, а Вдовствующая императрица ее даже не отчитала. А я всего лишь надела красное платье, и меня тут же назвали легкомысленной...
Цяньлун на мгновение лишился дар речи.
Заметив, что он не находит ответа, Цзян Яо снова обиженно надула губы:
— Император просто пристрастен! Вы благоволите Сяо Яньцзы, вы благоволите Вдовствующей императрице, а на меня вам наплевать!
У Цяньлуна от её капризов разболелась голова, и ему оставалось лишь снова её успокаивать:
— Я благоволю тебе, больше всех тебе благоволю.
Прижавшись к груди Цяньлуна, Цзян Яо всё же продолжала тревожиться. Стоило Вдовствующей императрице вернуться, как во дворец, похоже, пришёл конец спокойной жизни.
Впрочем, раз император обещал защищать её, бояться вроде бы нечего.
Подумав об этом, она немного повеселела, протянула руки и обвила шею Цяньлуна:
— Император поужинает сегодня со мной.
Цяньлун улыбнулся:
— Хорошо, побуду с тобой.
Во Дворце Цынин Вдовствующая императрица продолжала перебирать четки.
Матушка Сунь прислуживала рядом и тихо произнесла:
— Благородная супруга Чэнь... кажется, осталась крайне недовольна.
Вдовствующая императрица безучастно обронила:
— Молодость и буйный нрав — дело привычное.
Сделав небольшую паузу, она продолжила:
— Завтрашнее чтение сутр покажет мне, сколько на самом деле во внутренних покоях тех, кто искренне почитает Будду. Кровь, оставленная императором в Цзинане?
В тишине буддийского зала Дворца Цынин вился тонкий дымок сандаловых благовоний.
Вдовствующая императрица перебирала четки, закрыв глаза в попытке сосредоточиться. Матушка Сунь неслышной поступью вошла внутрь и доложила приглушенным голосом:
— Вдовствующая императрица, прибыла Императрица.
— Пусть войдет, — Вдовствующая императрица открыла глаза, взгляд ее был чист и ясен.
Императрица вошла в зал для молитв и по всем правилам совершила поклон:
— Приветствую Вдовствующую императрицу.
— Поднимись, присядь, — Вдовствующая императрица указала на свободное место рядом. — За те дни, что ты провела в заточении под домашним арестом, тебе следовало бы поведать мне о том, что творилось во дворце.
http://bllate.org/book/39864/5051970
Готово:
