…так просто выставив напоказ тайные чувства студента к нему.
— Простите, ректор, я не со зла… — Лицо того парня мгновенно покраснело, он запинался и был готов провалиться сквозь землю.
Безответно быть влюбленным в недосягаемого ректора-профессора и быть разоблаченным им на месте — Мейсон подозревал, что этот случай навсегда станет его позорным пятном в истории и он больше никогда не осмелится показаться на глаза предмету своего воздыхания.
Мин Шиюй отложил заявление о переводе и прямо сказал:
— Если ты хочешь бросить факультет духовной силы из-за собственной глупости, я могу подписать одобрение прямо сейчас. Но если из-за такой ерунды, как чувства, катись обратно писать объяснительную на двадцати тысячах иероглифов, сдашь в следующий понедельник.
— Ах да, отправь её вице-ректорше, потому что я еще не догулял свой отпуск по уходу за браком.
Хладнокровно добавил он, после чего выставил парня за дверь под ошеломленно-оцепеневшее выражение лица Мейсона, проявив изрядную черствость.
Тогда на лице Мейсона все еще застыла невозмутимая улыбка светского этикета, но в душе его сердце было поражено наивностью, стоявшей за этой выходкой и казавшейся совершенно оторванной от реального мира.
Однако раздражало то, что сердце было поражено явно не у него одного, и тот парень до сих пор преуспевал на факультете духовной силы… Недавно Мейсон даже видел его имя в резюме на должность студенческого ассистента Мин Шиюя.
Кхе-кхе, впрочем, вернемся к нынешним похоронам.
Иными словами, Мейсон мог с уверенностью сказать: если бы Мин Шиюй, потратив столько сил на организацию этой траурной церемонии и искренне оплакав своего непутёвого мужа, узнал, что тысячу раз будь он проклят Мейсон всё ещё жив, то хотя он бы и не стал разоблачать его при всех, но уж точно не стал бы его покрывать.
Слава богу, что он так долго и осторожно всё контролировал — во всем виноват тот факт, что сверхвысокий талант Мин Шиюя к Духовной силе глубоко укоренился в сознании людей, а его уровень Духовной силы класса X до сих пор оставался непревзойденным.
Кроме самого Мин Шиюя, никто не знал, до какой степени он способен управлять Духовной силой и может ли он даже чувствовать чужую рассеянную Духовную силу. К тому же он до сих пор никому не раскрывал своих козырей, из-за чего Мейсон не смел даже слегка попросту прощупать почву.
Не успел Мейсон вдоволь позлорадствовать, как увидел, что император протягивает руку к лицу Мин Шиюя.
Волна голоса Линь Линя донеслась через скрытый приемник бытового робота:
— В чём дело, показатели зашкаливают, инженер просил тебя контролировать эмоциональные колебания, установленный в роботе порог данных не выдержит твоих безумств.
— Кроме того, Его Высочество велел по возможности не привлекать внимания императора, он ведет себя двусмысленно и не похоже, чтобы верил, будто ты действительно мертв.
Робот-Мейсон: Поздно.
Он управлял маленьким роботом исключительно с помощью команд Духовной силы, да еще и подключив сенсорную систему: с трудом убрав колеса, он бесшумно перевел себя в стабильное состояние магнитной левитации.
Манипулятор маленького робота, оснащенный лучевой пушкой, поднялся вверх, одновременно совершая невинное движение по регулировке системы микроклимата в помещении и в то же время набирая полную мощность, словно натянутая на максимум тетива лука, слегка дрожа и замирая в готовности выстрелить, чтобы зарядить императору прямо в душу!
Мейсон особенно искусно управлялся с поэтапной сменой власти и очень ценил искусство игры в го Альянса Хуася.
Его электронный глаз сузился в прицел, наводясь на императора.
Впрочем… инструментом политики всегда остаются люди, и просто-напросто пристрелить чужого игрока парой грубых выстрелов — это уже победа.
Вот только Наследный принц, разгребающий потом последствия, возможно, сочтет это полным бл*дством.
Мейсон уже давно подбивал Наследного принца на этот шаг, но тот по каким-то причинам всё не соглашался. Теперь же, когда Наследный принц втянул его в это дело и он потерял свой благородный статус, убийство императора принесет ему одни убытки и никакой пользы.
Тем не менее никто не смеет оскорблять Мин Шиюя у него на глазах — неужели они и правда думают, что он мертв?
В его голове пронеслись лихорадочные мысли: когда он изначально планировал оснастить робота Мин Шиюя боевой системой, он решил использовать оборудование королевского производства. И тут в вспышке озарения у него родилась идея: как раз недавно император через семейную компанию своей фаворитки купил лицензию на технологию контроля Духовной силы Шиюя — можно свалить вину на эту сомнительную дамочку, пусть грызутся друг с другом.
Щелк — и частицы заняли боевую позицию.
До того, как механическое тело робота Мейсона почти издало гул работающих систем, император отдернул руку и, обменявшись с Мин Шиюем парами фраз, покинул зал в сопровождении стражи.
Мейсон с досадой опустил орудие: …считай, ему повезло.
Красноволосый аристократ по-прежнему вел себя так, будто ему море по колено, презрительно покосился на спину удаляющегося императора, схватил за руку первого попавшегося рядом человека и пожаловался:
— Власть Его Величества императора раздувается всё больше и больше, он совсем рехнулся, чуть не начал приставать к бывшему супругу покойного экс-председателя парламента прямо на его похоронах.
Стоило бы показать это его секретарю с каменным лицом — вот это называется настоящий Цао Ц。
Человек, в чей разговор он так бесцеремонно вклинился, оказался не кем иным, как государственным секретарем кабинета министров, в простонародье — императорской шестеркой: такое ты ляпнуть можешь, а у меня за это могут и голову снести.
Он утер со лба холодный пот и попытался замять тему:
— Вы шутите, милорд, Его Величество действительно любит народ как собственных детей, а его манеры столь дружелюбны.
Аристократ снова презрительно зыркнул на него и, бросив на ходу: «Подлизыва» — гордо удалился.
Госсекретарь: …
Император удалился, и только тогда чересчур тяжелая атмосфера в траурном зале вернулась к норме.
Женщины из рода Грин воспылали материнской любовью и мгновенно плотным кольцом окружили Мин Шиюя, так что механическому крохе Мейсону не было никакой возможности туда протиснуться.Некоторые молодые барышни даже украдкой вплетали в его волосы белые цветы гибискуса — как раз по случаю траура. Их совершенно не волновало, что это похороны самого перспективного потомка семьи Грин; они обращались с происходящим так, будто играли в дочки-матери, наряжая фарфоровую куклу.
Пока Мейсон был полностью поглощен настройкой гусеничных колес, он даже не заметил, как стоило императору скрыться из виду, Мин Шиюй тут же поднял голову и посмотрел в его сторону.
На его лице не было ни единой эмоции, а пара угольно-черных, спокойных глаз, казалось, сквозь слои толпы видела истинную сущность маленького робота.
Мейсон вдруг что-то вспомнил, его угловатая голова качнулась, и он, мчась со скоростью ветра и лавируя в толпе, бросился в комнату отдыха.
За пару секунд до того, как врезаться в диван, он уже тщательно присмотрелся и выбрал самую мягкую розовую диванную подушку, подхватил ее зубами и закинул себе на спину, после чего ловко вошел в управляемый занос и на всех парах помчался обратно к Мин Шиюю.
Только когда он с большим трудом проложил себе путь — добрые дамы расступались, заметив на его железном панцире семейный герб Гринов — и наконец приблизился к Мин Шиюю, его недавний лихой гоночный задор внезапно испарился.
Мейсон, нерешительно постукивая колесиками, подкатился к нему и склонил голову набок, указывая на привязанную к спине подушку.Мейсон и сам не был до конца уверен, согласится ли тот вообще этим воспользоваться. У его жены скверный характер и собственные высокие стандарты привередливости, так что даже после того, как тот простоял на коленях на полу столько времени, трудно было гарантировать, что он не станет издеваться над бедным, ни в чем не повинным роботом.
На дисплее лица робота замигали заискивающие волнистые линии:
— Умоляю, сжалься и воспользуйся этим, лучше подушки для объятий тут всё равно не найти.
Мин Шиюй бросил на него косой взгляд и лишь спустя мгновение, поджав губы, уперся руками в ковер и слегка приподнялся, позволяя маленькому роботу подложить подушку под его колени.
Он что, сейчас капризничает со мной?
Маленького робота словно задело за живое какое-то неведомое умиление, и он, совершенно потеряв голову, навострил колеса и покатил обратно.
Из-за этого он абсолютно не заметил, насколько полным собственной воли был тот взгляд, которым наградил его Мин Шиюй, и насколько неуместным это выглядело на фоне эпохи Звездного союза, где каждый воспринимал роботов лишь как удобные инструменты. Этот взгляд почти в открытую давал понять, что его маска сорвана.
Мин Шиюй вздохнул, глядя на то, как его собственный робот ведет себя так, будто у него помутился рассудок, и не реагирует ни на что. Если он не ошибался, Мейсон выстраивал перед ним образ невероятно проницательного прирожденного политика, который мастерски умеет улавливать малейшие перемены в настроении собеседника.
Церемония поминовения подходила к концу, и даже большинство хлопотавших в зале членов семьи Грин уже разошлись, остались лишь истинные хозяева дома.
Маленький робот ростом по пояс человеку вернулся на свое место и замер в режиме ожидания, послушно убрав колеса и выдвижные манипуляторы, хотя на самом деле продолжал украдкой коситься на него издалека.Со стороны казалось, что Мин Шиюй ничем не отличается от себя прежнего, и лишь Мейсон, следивший за ним с чрезмерным вниманием, заметил, что тот о чем-то глубоко переживает, а ресницы его хлопали гораздо чаще обычного.
Если в самом начале печаль Мин Шиюя ограничивалась скорбью по поводу преждевременной кончины мужа, с которым у него не было глубоких чувств, то теперь его эмоции можно было назвать горькой яростью.
Мейсон часто не мог прочитать его бесстрастное выражение лица: что же произошло за то время, пока император лично присутствовал здесь и до того, как он принял подушку?
Хватит уже впиваться ногтями в ладони, кто тебя обидел? После свадьбы он не смел слишком сближаться с Мин Шиюем, всё время ссылаясь на занятость на работе и играя роль обычного образцового мужа, и даже в истории с нападением звездных пиратов очернил себя и Линь Линя только потому, что не хотел видеть его в таком состоянии.
Мин Шиюй одиноко сидел на стуле, который сотрудники протокольного отдела принесли ему с некоторым опозданием, и в его глазах не было ни ряби.
Мейсон, ты посмел меня провести.
Внезапно в поле зрения появился аккуратно собранный букет эустом, который весело качнулся перед его глазами, удерживаемый выдвижным манипулятором. Намерение развеселить его было неуклюжим и очевидным. Из-за букета выглядывали глаза робота.
Мин Шиюй нерешительно нахмурился, а на лице робота Мейсона затрепетали волнистые линии ожидания.
Мин Шиюй, судя по всему, расстроился еще сильнее. Он не взял цветы и тут же поднялся, собираясь уйти. В порыве сильных эмоций он даже качнулся наотмашь и едва не упал, но робот поддержал его за талию и бедра, позволив устоять на ногах.
Маленький робот, неуклюже спотыкаясь, поспешил следом: Хозяин, подожди Сяо Гуаня!
Мейсон Грин создал Сяо Гуаня специально для него после свадьбы, и теперь робот на законных основаниях последовал за ним на флаер, все еще держа в зубах тот самый букет.
Ничего страшного, Шиюй отказывает Сяо Гуаню, а не мне, Мейсону Грину. В те времена, когда я ухаживал за ним, он всегда принимал эустомы с улыбкой. Жена — благопристойный и чистый душой мальчик, который согласен принимать цветы только от любимых красавцев.
Шаги Мин Шиюя замерли, а растерявшийся робот не успел вовремя затормозить и шлепнулся, обхватив его за голень.
Мин Шиюй бросил косой взгляд на черных глазок-камер выскочившего у ног робота. Сяо Гуань был окрашен под черно-белый деловой костюм, а на шее у него красовался маленький розовый галстук-бабочка. Кто бы мог подумать, что за этой милой и простодушной внешностью скрывается легендарный, коварный и хитрый, словно лис, председатель совета Мейсон?
Когда Духовная сила находилась во внешнем поле, стоило Мейсону испытать слишком сильные эмоции, как он терял контроль над ее утечкой, и все его мысли и бормотания становились для Мин Шиюя открытой книгой.
http://bllate.org/book/39841/5049018
Готово: