Отзанимавшись на дневных парах, Ли Цзяци отправился в культурную компанию «Лэймин».
Машина, за рулём которой он сидел, изначально предназначалась Ли Аню. Семья Жэнь преподнесла её на его восемнадцатилетие — именно тогда они впервые заговорили о брачном союзе с семьёй Ли. Голубой «Бентли» стоимостью под три миллиона юаней выглядел ярко, но без лишней вычурности — в нём чувствовалась свежесть и дерзость, присущие юности.
Получив ключи, Цзяци безумно гордился собой. И дело было не только в том, что подарок наносил сокрушительный удар по Ли Аню, наглядно показывая, кто здесь настоящий молодой господин. Куда важнее казался сам подтекст: презент от Жэнь с недвусмысленным намёком на помолвку. К тому же родные, видя, с какой радостью он донашивает чужие вещи, прониклись к нему ещё большей виной.
Сяо Цюжун и говорить нечего: та осыпала его подарками без счёта, да и Ли Тяньэнь выдал дополнительную карту с лимитом свыше трёх миллионов. Настоящий куш!
Вот только теперь, сидя в том самом салоне, Цзяци не чувствовал ни капли былого торжества. В душе оседали лишь удушливая усталость да глубокая до тошноты досада.
Что такое машина? Подержанная железка, достававшаяся с чужого плеча.
Каким же наивным он был раньше.
Прошло почти полгода с момента его возвращения в семью Ли, а на руках — только недвижимость да авто. В остальном же постоянно возникали какие-то помехи, будто неведомая, но могущественная сила встала у него на пути. К тому же в доме то и дело вспыхивали неурядицы, и даже души в нём не чаявшая Сяо Цюжун больше не могла уделять ему всё своё внимание…
А что дальше? Вдруг слова Ли Аня сбудутся, и родня действительно сменит гнев на милость по отношению к нему?
Раньше Цзяци даже не допускал подобного: он знал характер Сяо Цюжун как свои пять пальцев и понимал, что та никогда не изменит своего отношения. Но времена менялись. Культурная компания «Лэймин» оказалась на грани репутационного краха. Если Ли Ань закрепится в шоу-бизнесе с безупречным имиджем и продолжит набирать популярность, семья Ли, ведомая корыстными интересами, вполне могла пойти на уступки.
От этих мыслей у Цзяци сжимались кулаки. Промедление было смерти подобно.
Вглядываясь через лобовое стекло в вывеску «Лэймин», он достал телефон и набрал номер. Гудки тянулись бесконечно длинной вереницей. Когда казалось, что вызов вот-вот сбросится, на том конце наконец ответили.
— Малыш Цзяци, — раздался спокойный, почти ленивый голос Фан Чуаньи. — С чего вдруг вспомнил обо мне? А я-то думал, ты выбросил меня за ненадобностью, едва получив своё.
— У меня нет времени ждать. Неизвестно, когда ещё подвернётся удобный случай, — перебил его Цзяци. — Придумай что-нибудь. Мне нужно дебютировать раньше.
— О как? А разве раньше ты не воротил нос от нашей скромной конторки? — с лёгким смешком отозвался Фан Чуаньи. — Помнится, вернувшись к Ли, ты заявил, что подпишешь контракт только с «Чжоуй» или «Хэнсин»?
— Всё из-за этого никчёмного Вэй Чжэ! — При одном воспоминании о том дне внутри у Цзяци закипали ярость и желчь.
Если бы не Вэй Чжэ, он не вышел бы из себя, не опозорился бы публично и не оставил бы Ли Аню компромат. Из-за этого он теперь и шаг сделать не мог без оглядки, связанный по рукам и ногам.
— Тебе стоило проявить сдержанность, Цзяци, — произнёс Фан Чуаньи. — Ты ведь знаешь, каков Вэй Чжэ. Ты лишь просил познакомить тебя с Ли Анем — он выполнил просьбу. А дальше нужно было просто подбросить ему кость. Сытый пёс молчит. Кстати, говорят, проблему с операцией его сестры уже решили. Интересно, откуда деньги? — Он хмыкнул. — В этом плане ты заметно уступаешь Ли Аню в сообразительности.
Он сделал паузу и со вкусом цокнул языком:
— Честно говоря, Ли Ань с каждым днём становится всё краше. От одних только фотографий дух захватывает... Неудивительно, что ты потерял покой.
— Ха... — Цзяци желчно ухмыльнулся. — Если я не втапчу его в грязь, тебе останется лишь слюни на его снимки пускать.
— Знаю-знаю, — сменил тон Фан Чуаньи. — Поверь, я помогаю тебе вовсе не из-за его личика. Цзяци, я не забыл, что мы знакомы ещё с тех пор, когда оба были никем.
Цзяци мысленно перевёл дух.
— Завтра суббота, у меня как раз выходной. Приезжай ко мне, обсудим всё тет-а-тет, — добавил Фан Чуаньи.
— Договорились.
Помолчав мгновение, Цзяци с ледяным лицом сбросил звонок.
Шёл шестой час вечера — самое время окончания рабочего дня. Из офисного здания, где располагалась «Лэймин», уже потянулись сотрудники других фирм. Цзяци переждал основной поток и поднялся на лифте.
Застеклённый коридор огибал ряды съёмочных студий. У одной из них Сяо Цюжун с весьма строгим видом с кем-то разговаривала. Завидев сына, она мгновенно преобразилась:
— Сокровище моё, ты как здесь?
— Приехал забрать маму домой, поужинать вместе, — послушно улыбнулся Цзяци.
— Мой мальчик — самый лучший, — расцвела Сяо Цюжун, и усталость в её глазах слегка рассеялась. — Подожди меня в кабинете или поднимись к брату. Я закончу с делами, и спустимся.
Сяо Цюжун делила кабинет с Ли Тяньэнем прямо в центре коридора, а кабинет Ли Пина находился напротив. Цзяци не хотелось оставаться с Ли Пином наедине.
С самого момента возвращения в семью Ли он испытывал перед старшим братом подсознательный страх. Натянутое отчуждение сохранялось, даже когда Ли Пин полностью принял его сторону. Что уж говорить о сегодняшнем дне, когда между ними встал Ли Ань? На людях они изображали родственную идиллию, но настоящей близости не было и в помине.
В культурной компании «Лэймин» секретов не водилось: гримёрки и студии разделялись стеклянными перегородками, и с коридора всё просматривалось как на ладони. Все, кто попадался Цзяци навстречу — от блогеров до рядового персонала, — неизменно вежливо кланялись и приветствовали его. Новость о смене «молодого господина» давно разлетелась по компании. Цзяци упивался этим ощущением превосходства. И в будущем — будь то статус, брак или карьера — он намеревался стоять выше всех. Без вариантов!
Сяо Цюжун вернулась быстро, выглядя измотанной.
— Боже, больше никаких благотворительных стримов с фермерскими продуктами, — пожаловалась она. — Претензий по качеству и возвратов столько, что головы не поднять.
Чтобы вернуть расположение публики, «Лэймин» проводила по две благотворительные трансляции в неделю. Прибыли никакой, а хлопот — непочатый край.
— Посиди, отдохни, — Цзяци тут же встал и налил ей воды.
— Какой ты у меня заботливый. — Сяо Цюжун уже и не вспоминала, что Ли Ань раньше был стократ чутче. Все прошлые проявления заботы стирались из памяти без следа.
Она окинула сына взглядом, опасаясь, что сегодняшний оглушительный успех Ли Аня расстроит его. Но Цзяци лучился мягкой улыбкой.
Заверив себя, что всё в порядке, Сяо Цюжун тем не менее уловила некую странность. Она пригляделась к толстовке Цзяци. Край подола, скрытый краем стола, был слегка влажным: хоть пятно и застирали, на ткани проступали разводы.
— Что с одеждой? — спросила она.
— А... — Цзяци опустил глаза. — Мы с однокурсниками купили тушёные потрошка, хотели поесть в общежитии. И тут как раз приехал брат Шиянь — привёз брата в университет. Брат сказал, что хочет купить ему новую машину...
В одной фразе «братьев» было с избытком, но Сяо Цюжун мгновенно уловила суть. Её брови сдвинулись.
— А с одеждой-то что? Ли Ань снова тебя обижал?
— Нет, что ты! — Цзяци с готовностью улыбнулся.
На самом деле он вспылил из-за колкостей Ли Аня, не рассчитал силу и сжал пластиковый контейнер с потрошками так, что горячий бульон брызнул прямо на него. Возле университета хватало магазинов, он мог бы переодеться в два счёта, но сознательно не сделал этого.
Запятнанная одежда служебной уликой открывала нужную тему.
— Брат попросил меня помочь ему выбрать модель, — продолжал Цзяци с долей детской обиды. — Я так заслушался, что зазевался, меня кто-то толкнул, и я выронил чашку. Жаль потрошки, вкусные были...
— Глупенький, — Сяо Цюжун ласково погладила его по голове, окончательно убедившись, что Ли Ань намеренно хвастался перед Цзяци.
Однако на этот раз она сдержалась и ничего не высказала вслух.
Сегодняшний анонс фильма «Лиюань» наделал куда больше шума, чем она ожидала. Она не могла не признать: внутри неё зашевелились прагматичные расчёты.
Раньше съёмочная группа не раскрывала ни сценарий, ни каст. Поговаривали, что на ключевые роли наберут новичков, но Сяо Цюжун по опыту решила, что речь идёт о ярких эпизодниках. О главной роли она даже не помышляла. К тому же из-за накопившейся неприязни к Ли Аню она обесценивала любые его достоинства — ведь его успехи лишь усиливали её чувство несправедливости за Цзяци. А уж о том, что Ли Ань прославится, она и подумать не могла.
Но сегодняшняя реакция сети заставила её заново оценить силу его внешности.
Фильм ещё не вышел, а актёр уже произвёл фурор. В душе Сяо Цюжун боролись досада и холодный расчёт.
Ли Ань... как ни крути, всё ещё носит фамилию Ли.
Раз уж выжить его не получается, почему бы не извлечь из него максимум пользы?
Она решила дождаться премьеры «Лиюаня». Когда популярность Ли Аня достигнет пика, она намертво привяжет его к культурной компании «Лэймин». Тогда компания не просто отмоет репутацию, но и выйдет на новый уровень. А вот пострадает ли от этого сам Ли Ань — её нисколько не волновало.
Если Ли Пин хочет купить ему машину — пусть покупает. Но деньги должны идти не из его кармана, а из семейного бюджета.
Как бы Сяо Цюжун ни не хотелось признавать, она видела: между Ли Пином и Ли Анем забота была исключительно односторонней. И тем лучше. Эту дистанцию нужно держать строго. Ли Ань не должен привязываться к Ли Пину ещё сильнее.
Приняв решение, она обняла Цзяци за щеки:
— Что бы ни делали папа и мама, какие бы решения ни принимали... ты должен помнить: в наших сердцах есть место только для тебя одного. Понимаешь?
Цзяци опешил. Он понял, что «только для тебя одного» было сказано в противовес Ли Аню. Но одновременно с этим осознал: родители намерены пойти на уступки.
Он послушно кивнул, изображая кротость, но внутри всё заледенело. В нём пробудилась ядовитая гадюка, готовая выпустить раздвоенный язык со смертоносным ядом.
***
За ужином Сяо Цюжун и Ли Тяньэнь сами завели разговор о покупке машины для Ли Аня.
Ли Тяньэнь вернулся из Хайчжоу ещё днём, успел провести совещание в инжиниринговой компании «Тяньгун» вместе с Жэнь Гуанцюнем и нарезать задач на будущее. Домашний стол ломился от изысканных блюд — награда за тяжёлые поездки. Но из-за сегодняшнего анонса «Лиюаня» пиршество выглядело так, будто семья празднует успех Ли Аня.
— Ань-Ань, твой брат упомянул, что хочет купить тебе машину? — начала Сяо Цюжун.
Ли Пин тут же вступился:
— Ему ехать на съёмки. Без машины неудобно. К тому же в съёмочной группе знают, чей он сын. Если пойдут слухи, это ударит по репутации семьи.
Замрежиссёра Гао точно знал, чьих он будет. В своё время Ли Тяньэнь давал тому денег, пропихивая Цзяци, и оставить Ли Аня без транспорта теперь казалось верхом несолидности.
— Пин-эр прав, — поддержал Ли Тяньэнь. — Мы с мамой и сами думали об этом. И дело не только в престиже — машина действительно нужна Ань-Аню. — Он перевёл взгляд на Ли Аня: — Когда вернулся Цзяци, сам понимаешь, он натерпелся в детстве, и мы с мамой чувствовали вину. Из-за этого мы порой обделяли тебя вниманием. Ты у нас с детства рассудительный, прости нас за это.
Будь это в прошлой жизни — до предательства, боли и смертельных испытаний, когда он ещё искренне любил этих людей, — Ли Ань поверил бы. Растрогался бы до слёз, сжал бы кулаки от нахлынувшей нежности и решил, что у него наконец-то есть настоящая семья...
Но теперь он видел насквозь каждую их фальшивую эмоцию, каждое лицемерие.
Ли Ань мягко улыбнулся и кивнул. Отвечать фальшью на фальшь он научился безупречно.
— Я всё понимаю. Папа и мама всегда любили меня больше всех, — произнёс он, и его глаза превратились в мягкие полумесяцы.
«Папа и мама всегда любили меня больше всех...»
Цзяци сжимал челюсти, едва не ломая зубы о еду.
А вот Ли Пин мгновенно уловил подвох. Глядя на невинную, радостную улыбку Ли Аня, он ощутил тупую, ноющую боль в груди.
***
После ужина Ли Ань ушёл к себе. Пора было возвращаться к черновикам.
Наученный горьким опытом, он шифровал и прятал каждый готовый фрагмент. К счастью, до начала съёмок оставалось совсем немного — скоро он сможет съехать на законных основаниях.
Пока он писал, телефон на столе тихо вибрировал. Ли Ань решил дописать сцену, но собеседник проявлял настойчивость. Едва файл сохранился, раздался звонок.
На экране высветилось имя Вэнь Юэ.
Сердце Ли Аня пропустило удар. Он мгновенно смахнул кнопку ответа.
— Куан Чунь только что прислал весточку, — без прелюдий заговорил Вэнь Юэ. — Директор Куан вернулся. На днях можно будет поднять архивные материалы по той аварии.
Ли Ань сжал трубку, погрузившись в молчание.
— Хорошо, — наконец произнёс он.
Ни в той жизни, ни в этой он не помнил родителей. В отличие от дедушки Е Чуньтина, образ Цинь Чи и Е Сяоде оставался для него размытым, нереальным, словно подёрнутым дымкой.
Желание докопаться до истины диктовалось не ностальгией. Он обязан был дать чёткий ответ: самому себе, погибшему в ту морозную ночь; дедушке, ушедшему из жизни в тоске и боли; и своей израненной душе, прошедшей через ад и вернувшейся назад.
Занозу необходимо выдернуть, иначе грудь не сожмёт чистый воздух. Месть должна свершиться.
Люди любят давать советы отпустить прошлое, твердя, что тяжёлый груз мешает идти дальше. Но к Ли Аню это неприменимо.
Ли Ань умер той зимой.
Чтобы воскреснуть, ему нужно вернуть долги за ту кошмарную ночь. Иначе он так и останется ходячим трупом — телом, которое умеет дышать, ходить и улыбаться, но не имеет души.
Ему нужно лишь правосудие.
И всё же в этот миг, сжимая в руке телефон, он почувствовал, как бешено заколотилось сердце.
Стуки отдавались гулким эхом в ушах, тяжёлая глухая тоска давила на грудину, превращая каждый стук в отчаянный рывок.
Он понял, что это за чувство.
Глубокая, затаённая боль.
Возможно, тогда организм просто заблокировал эмоции, чтобы спасти его от безумия. Но теперь, когда разгадка была так близка, кнопка сбросилась, и подступили слёзы.
Он не успел отдать себе отчёт, как пальцы сами нашли нужный номер в списке контактов и нажали на вызов.
Сбросить он не успел — на том конце ответили после первого же гудка.
Голос Гуань Ланя прозвучал удивительно мягко:
— Слушаю.
Низкий, бархатный, без былых ледяных ноток. Он накрыл его, как тёплый весенний бриз, рассеивая тьму. Ли Ань наконец-то смог сделать полный вдох.
Сердце замедлило бешеный ритм, выравнивая стук...
— Через пару дней я еду в Юньсян, — услышал он собственный голос.
— Дедушка уже в Цзиньчэне, — мгновенно отозвался Гуань Лань. — Из-за твоих родителей?
Ли Ань промолчал. Он никогда не говорил Гуань Ланю о своём расследовании, да и тот не расспрашивал.
Но сейчас Гуань Лань произнёс без колебаний:
— Я поеду с тобой. — И тихо добавил: — Е Цзинь, я рядом.
http://bllate.org/book/39815/5242321
Готово: