Глава 4
Цинь Илин привык жить с перевёрнутым режимом дня: чем выше поднималось солнце, тем слаще и крепче он спал. Раньше, в университетском общежитии, вытаскивать его из царства Морфея приходилось соседям по комнате, любезно оказывавшим услугу «живого будильника».
Сегодня же Цинь Илина бесцеремонно разбудили двое гиперактивных малышей.
На грани сна и яви он сквозь негу ощутил, как к его шее и щёкам то и дело прижимается что-то мягкое и пушистое, а тыльную сторону ладони покалывает лёгкая боль.
Острые клычки раз за разом скользили вдоль вен, но так и не впились в плоть — лишь выводили на коже неосязаемые круги.
Вообще-то кроха Ланьлань не раз порывался прижать зубки посильнее, чтобы пробить кожу и глотнуть настоящей крови. Но вчера он налился овощно-фруктовым соком под завязку; животик до сих пор был набит до отвала, так что обедать он пока не собирался.
К тому же смертный, укушенный представителем Расы крови, либо сам превращается в упыря, либо погружается в вечный сон, становясь бессрочным источником пищи. В обоих случаях этот человек лишился бы собственного разума. И больше никогда не присел бы с мягким, тёплым взглядом возле маленького гробика, не стал бы постукивать молоточком, обустраивая «Домик Ланьланя».
Подумав об этом, Ланьлань снова ослабил хватку и принялся лишь в шутку цеплять пальцы человека клычками, словно играя.
— Ау-у-у-у! — затянул волчонок, задрав лапки и отвесив человеку пару шлепков мягкими подушечками по щеке.
Выглядело это весьма грозно, вот только коготки малыш даже не выпустил.
— М-м-м... На первую пару надо? — Цинь Илин, спросонья решив, что всё ещё дремлет в общежитии, сладко перевернулся на другой бок и пробормотал: — Я ещё сосну немного... Если преподы будут отмечать, отозвитесь за меня.
— Отозваться? — Ланьлань затрепетал крылышками, но, переев накануне, взлететь так и не сумел. Ему пришлось ползти вперёд на четвереньках. — Смертный, что значит «отозваться»?
—... А? — до ушей Цинь Илина донёсся звонкий писк карапуза, перемежающийся сопливым рычанием волчонка.
Он разомкнул веки. Комнату заливал яркий солнечный свет.
Рядом с подушкой примостились два свёртка — чёрный и белый. Ткнувшись лбами друг в друга, они уставились на него немигающими глазами, всем видом выражая глухой укор: «И тебе не стыдно ещё дрябнуть?!»
— Малыши, который час? — лень просачивалась сквозь каждый звук в голосе Цинь Илина.
— Ау-у-у-у! — басисто зарычал волчонок.
Маленький вампир хлопал алыми глазками:
— «Который час»?
— Ладно-ладно, — похоже, концепция времени демонам была неведома. Цинь Илин пошарил рукой по матрасу и нащупал телефон.
Сколько он ни зажимал кнопку питания, на экране отражалась лишь слегка помятая с просонья, но бесспорно неотразимая физиономия. Гаджет разрядился ещё ночью и теперь годился разве что в качестве зеркала.
Цинь Илин сел на кровати и ловким движением сгреб волчонка в охапку, принявшись с чувством его тискать.
— Ау-у-у-у! — очухавшийся будущий Король Волков проявил бурный протест: он отчаянно заболтал короткими лапками, однако человек мёртвой хваткой зафиксировал его конечности.
— Не дёргайся, надо сменить повязку. — Цинь Илин подтянул аптечку и одной рукой развязал бантик из бинта.
Демоническая регенерация делала своё дело: рана на боку волчонка почти затянулась, но шерсть вокруг слиплась от засохшей крови. Цинь Илин бережно смыл сгустки, аккуратно состриг лишние волоски и нанёс свежую мазь.
Малыш целыми днями носился где попало, и его лапки были измазаны в грязи. Цинь Илин тщательно отмыл их и щедро смазал каждую из четырёх подушечек детским кремом, после чего наконец выпустил пленника из объятий.
— Ау-у... — Волчонок спрыгнул на пол, глуповато приподнял лапу и понюхал её. Пахло чем-то сладким и очень приятным.
Завиляв хвостом, пёсик радостно вприпрыжку помчался на улицу.
Цинь Илин тут же подхватил Ланьланя, выудил расчёску, чтобы причесать его шелковистые волосы и расправить пушистые крылышки, а затем принялся потчевать «вегетарианского упыря» остатками овощно-фруктового сока.
От подобного произвола Ланьлань снова вспыхнул и отчаянно засыпал его проклятиями, обзывая «жалким смертным».
Стоило пальцам человека ослабить хватку, как заливающийся слезами Ланьлань выскочил из комнаты на крыльях.
Утро, начавшееся с поглаживания пушистиков и тисканья щенка... Что за сказочная жизнь? Настроение у Цинь Илина взлетело до небес. Он протянул руку и слегка потормошил зарывшийся в одеяло Светлячок — Сяо Гуангуана.
Лишь после нескольких поглаживаний шарик подал признаки жизни: его светящиеся усики лениво расправились, а парочка отростков тайком обвила безымянный палец Цинь Илина.
Это движение удивительно напоминало сладкие потягивания проснувшегося человека.
Неужели он тоже умеет спать?
Бережно взяв Сяо Гуангуана в ладони, Цинь Илин с изумлением задумался: вчера Хуа Цинхэ упоминала, что в детском саду живут трое малышей.
Значит, Сяо Гуангуан — третий? Но к какому демоническому роду он принадлежит? Чей он сирота?
Потискав мягкий, почти невесомый комочек света, Цинь Илин вернул его на кровать, решив расспросить Хуа Цинхэ при встрече.
Сбросив одеяло, он поднялся и первым делом направился к окну, чтобы задернуть шторы перед переодеванием.
Детский сад ютился в глухой глуши, и в радиусе полукилометра обитала только Хуа Цинхэ — единственный местный... пестик? Но как бы то ни было, она оставалась представителем противоположного пола, так что элементарные приличия соблюдать стоило.
Не успел он сделать и двух шагов, как на безымянном пальце снова ощутилось нежное, шелковистое прикосновение. Опустив взгляд, Цинь Илин увидел, что Сяо Гуангуан опять прилип к нему, крепко обвив палец тонкими усиками, точно маленький ласковый котёнок.
— Ну и липучка же ты, — тихо усмехнулся Цинь Илин, слегка погладив его подушечкой пальца.
Самые ранние воспоминания Цинь Илина берегли образ сиротского приюта.
Он был подобен зёрнышку, брошенному в холодную землю, но так никем и не присмотренному. И пробивался сквозь жизнь лишь на одном слепом, отчаянном упрямстве — на диком желании выжить.
За все двадцать два года у него не было никого, на кого можно было бы опереться, да и сам он ни для кого не становился опорой. Как и эти демонические крохи, он всегда оставался один на один с суровым миром.
И вот теперь этот крошечный светлячок искал в нём защиту и тепло.
Ощущение было диковинным, трепетным — будто именно в эту секунду возникла тонкая, невидимая нить, связывавшая его со всей остальной Вселенной.
Цинь Илин предельно аккуратно переоделся, стараясь случайно не смахнуть светящийся шарик.
Заправив постель, он вышел из комнаты, мысленно прикидывая план на день.
Раз уж это детский сад, нужно придать ему соответствующий вид: прибрать учебные классы, составить расписание для воспитанников, а главное — разобраться с электроснабжением.
Малышам-демонам свет и розетки, может, и ни к чему, но для человека XXI века отсутствие электричества равносильно потере половины жизни, а отсутствие интернета добивает оставшуюся половину.
Без света и связи в этих глухих краях Цинь Илин ощущал себя тушкой вяленой рыбы.
Прошлой ночью было слишком темно, и он не успел толком изучить устройство жилого корпуса, запомнив лишь бесконечный, мрачный коридор.
Здание оказалось одноэтажным: по обе стороны протяжённого коридора располагались по четыре комнаты. На двери его собственной висела табличка с чётко выведенным именем: «Цинь Илин».
Помещение напротив смотрелось куда представительнее прочих, а на табличке значилось: «Директор».
Цинь Илин сделал пару шагов и вежливо постучал. В ответ — глухая тишина.
— Господин директор, вы у себя? Я Цинь Илин, новый воспитатель.
Никто не откликнулся.
Сяо Гуангуан невесомо опустился на его палец и прижался к нему. Цинь Илин бережно прикрыл светящуюся кроху ладонью и, сладко зевая, побрёл дальше.
Оставшиеся шесть комнат предназначены для воспитанников.
Спальня Цинь Илина примыкала к обители Ланьланя. На табличке красовалось пышное имя юного аристократа: «Лань k Лоделунь (далее сокращено)».
— «Далее сокращено», ха-ха-ха! — Цинь Илин оценил местный юмор. — Надо будет чуть позже перенести домик нашего «Далее Сокращено» прямо к нему в комнату.
Смежная дверь принадлежала маленькому Королю Волков. Имени у того не было, поэтому на табличке красовался нарисованный милый волчонок с висячими ушками и задорно закрученным хвостиком — вылитый щенок.
— Стало быть, с той стороны обитают остальные четверо, — пробормотал Цинь Илин, обращаясь к Сяо Гуангуану. — Может, и твоя спальня среди них?
Светлячок покрепче прижался к нему, изо всех сил стараясь залезть под край футболки.
— Не хочешь жить в отдельной комнате? — расшифровал его порыв Цинь Илин и направился к противоположным дверям. — Давай хоть взглянем, вдруг понравится?
Он обошёл все четыре спальни, но никакой зацепки, указывающей на Сяо Гуангуана, так и не обнаружил.
Таблички гласили: «Дао», «Хуань», а на двух оставшихся были изображены геометрические фигуры.
Причём фигуры различались: одна представляла собой идеальный круг, а вторая — овал. Но ни то, ни другое ничем не напоминало мягкого светящегося пушистика.
— Ну и ну... — Цинь Илин задумчиво поднёс Сяо Гуангуана к ровному кругу на табличке, пытаясь найти сходство.
— Может, эта? — Он толкнул дверь и заглянул внутрь.
Кровати в спальне не оказалось — всю комнату занимал огромный стеклянный резервуар, доверху наполненный водой. Даже глупцу было ясно, что Сяо Гуангуан — не обитатель океанариума.
Не сдаваясь, Цинь Илин шагнул в комнату с овалом на двери, где его взору предстал грандиозных размеров инкубатор. Абсолютно пустой.
Выходит, местный воспитанник — это... яйцо?
Куриное или утиное?
Судя по габаритам инкубатора, тут высиживают как минимум страуса.
Цинь Илин, отродясь не разводивший пернатых, ощутил лёгкую робость. Он дал себе слово: как только дадут интернет, первым делом найти передачи о фермерстве и детально изучить технологию инкубации.
Осмотрев все помещения, он всерьёз усомнился в своей первоначальной догадке.
А точно ли Сяо Гуангуан — один из воспитанников?
У него даже нет собственной комнаты, да и принадлежность к какому-либо демоническому роду на вид не определить.
Держа светлячка в ладонях, Цинь Илин отправился на поиски Хуа Цинхэ. Учительница уже приготовила обед: три аппетитных блюда и ароматный суп — пальчики оближешь.
— Доброе утро, учитель Цинь, — с мягкой, почти материнской заботой проговорила Хуа Цинхэ, подавая ему с горкой налитую пиалу. — Садитесь обедать.
— Э-э... Неужели уже день? — смутился Цинь Илин.
Хуа Цинхэ кротко улыбнулась:
— Да нет, уже половина третьего дня.
Цинь Илин промолчал.
«Стыд-то какой... За что мне только платят пятьсот тысяч в день?»
Быстро расправившись с едой, Цинь Илин вознамерился со всей ответственностью приступить к обязанностям воспитателя. Но оставался один важный нюанс.
— Учитель Хуа, вы говорили, что в нашем саду трое малышей. Вы имели в виду его? — Цинь Илин указал на сидевший на плече светящийся шарик.
Хуа Цинхэ недоуменно взглянула на его плечо:
— Кого «его»?
— Да вот же, — Цинь Илин бережно взял Сяо Гуангуана и протянул раскрытую ладонь.
Хуа Цинхэ протёрла глаза и вгляделась в его пустую, по её мнению, руку:
— Учитель Цинь, а там что-то есть?
Цинь Илин перевёл взгляд на светлячка, прекрасно видимого даже под прямыми лучами солнца. Намеренное объяснение застряло в горле, и он лишь отмахнулся:
— А, улетел уже. Забудьте.
Войдя в учебный корпус, он почти нос к носу столкнулся с Ланьланем.
Цинь Илин опустился на корточки и, поднеся к нему ладонь с Сяо Гуангуаном, спросил:
— Ланьлань, ты его видишь?
— А-а-а! Коварный смертный! — Ланьлань тут же заслонил лицо ладошками и отшатнулся. — Хоть вышние представители Расы Крови и не боятся дневного света, это не повод тыкать мне в глаза такой яркой штукой!
— Ау-у-у! — Волчонок вцепился передними лапками в колено Цинь Илина и, неуклюже поднявшись на задние, попытался цапнуть светящийся шарик.
Сяо Гуангуан мгновенно юркнул под складку футболки Цинь Илина, категорически отказываясь от контакта.
«Если оба малыша его отлично видят, то почему Хуа Цинхэ в упор его не замечает?»
Размышляя об этом, Цинь Илин на автомате подхватил волчонка на руки и принялся поглаживать.
Заметив, что человек ласкает лишь пёсика, Ланьлань надулся и проворчал с явной обидой в голосе:
— Смертный, ты когда намереваешься убраться из нашего детского сада?
— Ау-у-у! — восторженно затянул пёсик, ничего не поняв, но решив поддакнуть за компанию.
Цинь Илин не стал оправдываться, а вместо этого переспросил:
— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?
— Н-ну разумеется! — Ланьлань надул губы. — Нужен мне тут в учителя какой-то слабак-смертный!
— Что ж, ладно, — с готовностью согласился Цинь Илин и опустил волчонка обратно на пол. — Тогда я прямо сейчас и уйду.
Ланьлань вытаращил глаза и замер с полуоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
— Ау-у... — Лишившись тёплых рук и ласки, пёсик почувствовал себя обделённым. Он вцепился зубами в штанину Цинь Илина, явно требуя продолжения.
— А в чём дело? — Цинь Илин удивленно изогнул бровь. — Вы же сами меня выгоняли?
— Да скатертью дорога! — Ланьлань упрямо отвернулся, процедив сквозь зубы: — Смертные — лишь пища для Расы крови. Хм, такой учитель мне и даром не нужен!
— Раз так, прощай, — Цинь Илин бережно взял Сяо Гуангуана и направился к выходу.
Неужели вот так просто?!
Слушая, как удаляются шаги, Ланьлань понурил голову. Перед глазами всё поплыло. В душе он отчаянно проклинал этого бессердечного человека.
Если собирался свалить, зачем вчера гладил его по голове и шептал: «Прошу любить и жаловать»?!
Малыш сжал губы, и острые клычки до крови прикусили мягкую плоть...
— Ау-у? — Заметив, что воспитатель направляется за ворота, волчонок весело повилял хвостом и посеменил следом.
Заметив краем глаза, как пёс увязался за человеком, Ланьлань расстроился ещё сильнее.
«Ну и пусть... Даже если я останусь один-одинёшенек, я прекрасно со всем справлюсь. Мне не привыкать...»
Слезинки скатились по бледным щекам, коснувшись губ солоноватым привкусом, и горькое сожаление окончательно затопило его разум.
Развернувшись, он во весь дух рванул к воротам и во весь голос закричал:
— Смертный, вернись!.. Э-э?
Едва выбежав за ограду, Ланьлань обомлел: Цинь Илин, держа в одной руке кисть, а в другой ведро с краской, аккуратно закрашивал корявую надпись «Детский сад Повелителя Демонов» и поверх выводил новую.
Иероглифы получались ровными, с чёткими, изящными штрихами — глаз не оторвать.
— О, наш благородный плакса выбежал? — Цинь Илин опустил ведро и с лукавой ухмылкой уставился на малыша.
Не успел Ланьлань утереть слёзы, как очутился в его руках. Человек ласково потрепал его за бледную щёчку.
— Я не плакса! — Ланьлань уткнулся носом в его грудь и отчаянно зарыдал, всхлипывая и заикаясь: — Убирайся... а не то я... я выпью всю твою кровь и превращу в упыря!
Слушая столь «страшную» угрозу, Цинь Илин не удержался от смеха.
— Ой, как страшно! Жаль только, перед отъездом я подписал трудовой договор, — ответил он, одной рукой удерживая волчонка, другой — Ланьланя, пока на его груди уютно устраивался Сяо Гуангуан. — А поскольку я человек слова, то пока не истечёт срок контракта, буду оставаться здесь и присматривать за вами и остальными малышами.
Взвесив всё, Цинь Илин принял твёрдое решение остаться.
Пусть работа и оказалась крайне необычной, он был искренне готов заботиться об этих крохах.
Ведь Цинь Илин, как никто другой, знал, каково это — быть абсолютно одному в огромном, холодном мире.
— Так что впредь будь со мной поласковее. Я ведь человек — существо весьма хрупкое.
— Ау-у-у! — Волчонок слабо соображал, о чём речь, но радостно вилял хвостом и лизал пальцы Цинь Илина. Он вознамерился добраться и до его лица, однако Сяо Гуангуан грудью встал на защиту, заслонив человека, так что пёсику не досталось ни сантиметра открытой кожи.
Утерев слёзы, Ланьлань выпятил грудь и шмыгающим носом гордо заявил:
— Смертные такие беспомощные! Так и быть, отныне я, великий и могучий представитель Расы крови, возьму тебя под свою защиту!
Цинь Илин с улыбкой согласился, мысленно внеся в свой список дел ещё один пункт: как можно скорее разыскать остальных малышей, чтобы ни один из них больше не скитался по свету.
http://bllate.org/book/39799/5103495
Готово:
