Обычно в свободное время многие молодые медсестры сиживали на скамейках у коридора, но сегодня здесь, казалось, никого не было. Коридор соединял зону палат повышенной комфортности и зеленую внутреннюю лужайку — именно туда направлялись Лу Чэньюй и Чэн Цинь. Ежедневные посиделки во внутреннем дворике уже стали для них чем-то вроде привычки.
Лу Чэньюй и Чэн Цинь сидели на скамейке в саду. Лу Чэньюй, чей язык обычно не знал покоя, сегодня вела себя на редкость странно: она тихонько сидела, слегка согнувшись, и отрешенно смотрела перед собой, погруженная в какие-то мысли.
— У тебя что-то случилось?
— А? — Едва ли не впервые Чэн Цинь заговорила с ней первой, но этот вопрос... неужели всё так отчетливо написано у нее на лице? — Да ничего особенного, просто немного беспокоюсь за Янь Баобао.
Прошлой ночью они болтали с Янь Баобао, и та обмолвилась, что через несколько дней ей предстоит поездка в Европу. Знавшая Цзи Юньянь как облупленную, Лу Чэньюй, конечно же, понимала, что та отправляется туда вовсе не на прогулку.
Интересно, встретится ли ее Янь Баобао с тем человеком? И если встретится, до какой же степени потери контроля это доведет ее Янь Баобао? В конце концов, тот человек — единственный, кого она до сих пор не в силах отпустить.
— Она ведь такая сильная, о чем тут переживать? — За столько времени Чэн Цинь уже успела узнать, что Янь Баобао, о которой вечно говорила Лу Чэньюй, — это та самая грозная главная начальница, президент корпорации Цзи. Она просто не понимала, какие обстоятельства могут заставить Лу Чэньюй волноваться из-за столь могущественной особы.
— Янь Баобао, конечно, очень сильна, но у любого, даже самого сильного человека есть свои слабости. — При этих словах брови Лу Чэньюй невольно сошлись на переносице, и она тяжело вздохнула. — Янь Баобао она... — Лу Чэньюй уставилась на лицо Чэн Цинь и не стала продолжать. — Ладно, чему быть, того не миновать.
— Кстати, Чэн Цинь, какие у тебя планы на будущее?
Пользуясь редкой инициативой Чэн Цинь, Лу Чэньюй решилаковать железо, пока горячо. В конце концов, Чэн Цинь не сможет вечно оставаться в больнице, рано или поздно ей придется начать новую жизнь.
Чэн Цинь покачала головой. Нынешние дни в больнице были для нее редким за последнее время периодом душевного покоя. То ли дело было в ласковом солнце, то ли в человеке рядом... Но после всего пережитого есть ли вообще у нее это будущее?
Заметив, как у Чэн Цинь внезапно помрачнел взгляд, Лу Чэньюй догадалась, что та пала духом, и тут же с улыбкой, полушутя предложила:
— Как насчет того, чтобы пойти ко мне работать? Мне как раз не хватает служанки, согревающей постель. Зарплата, конечно, не ахти какая, но жилье и еда за мой счет!
Лу Чэньюй улыбалась так безмятежно и безобидно, что казалось, будто она теплее и ярче сегодняшнего солнца.
Слова Лу Чэньюй, может, и были сказаны без задней мысли, но пали на благодатную почву — тем более что сейчас Чэн Цинь походила на раненого зверька. Обычно она демонстрировала жесточайшую агрессию, стоило кому-то ее задеть, как она тут же оскаливала зубы и выпускала когти. Но стоило этому зверьку получить рану, как он сбрасывал всю защиту, становясь молчаливым и пугливым. Стоило проявить к нему хоть капельку терпения и доброты, как он проникался к тебе симпатией, привязывался и даже начинал любить.
Пойманная на себе пристальная и немного жутковатая укоризненная устремленность Чэн Цинь заставила Лу Чэньюй слегка поежиться, и она неловко улыбнулась:
— Забудь, я просто шучу. Шучу же.
По дороге обратно в палату Чэн Цинь и Лу Чэньюй шли друг за другом по коридору и издалека заметили мужчину в серой спецовке электрика, который возился на стремянке возле стены.
— Доктор Лу! — заметив приближающуюся Лу Чэньюй, мужчина радостно поприветствовал ее.
— О, Сяо Чжоу, что это ты делаешь?
— Тут одна лампа перегорела, меняю.
Под деревянными перекрытиями вдоль всего коридора каждые два метра располагались лампы с голосовым управлением, чтобы по вечерам ходячим пациентам было легче ориентироваться в темноте.
— Смотри аккуратнее.
— Да я... — Слово «цел» еще не успело сорваться с губ мужчины, как неизвестно откуда прилетевший камень угодил прямо в ключевой фиксатор стремянки. Крепежный замок сорвался, и всё тело Сяо Чжоу по инерции отбросило назад, в то время как сама лестница рухнула прямо на Чэн Цинь.
— Осторожно!
Видя, что Чэн Цинь не успевает увернуться и на нее сейчас обрушится стремянка, Лу Чэньюй, не раздумывая ни секунды, бросилась вперед.
— Ай! — с губ стоящей на пути женщины сорвался сдавленный стон, и она схватилась за поясницу.
Если бы не Лу Чэньюй, пострадавшей сейчас оказалась бы она сама. Почему эта женщина вечно так добра к ней? Неужели она не понимает, что из-за этого в нее так легко влюбиться! Чэн Цинь торопливо шагнула вперед и поддержала Лу Чэньюй:
— Ты в порядке?
— Тсс... — От боли Лу Чэньюй глубоко вдохнула, ее спина на мгновение потеряла гибкость, так что пришлось немного передохнуть, но она всё же выдавила из себя: — Пустяки, я здоровая как бык, сущие пустяки.
Чтобы доказать свои слова, Лу Чэньюй даже хлопнула себя по груди и показала Чэн Цинь знак ок.
Чэн Цинь поджала губы. Пустяки? Ты бы хоть на свое лицо взглянула — краше в гроб кладут.
Шум привлек внимание проходящих мимо медсестер, и три-четыре человека тут же подбежали к ним.
— Быстро проверьте, как там Сяо Чжоу, — Лу Чэньюй указала пальцем вперед. Сама она после удара была несколько оглушена и не сразу сообразила, но, похоже, с той стороны до сих пор не доносилось ни звука — судя по всему, парня от удара вырубило.
Две молодые медсестры бросились к упавшему на полосу между газоном и цементным полом коридора Сяо Чжоу и помогли ему подняться:
— Доктор Лу, он, кажется, потерял сознание!
— Живо ведите его к хирургу доктору Чжану!
Когда они унесли Сяо Чжоу, одна из новеньких медсестер попыталась подойти и перенять Лу Чэньюй у Чэн Цинь, но неожиданно услышала:
— Я сама.
Медсестра растерялась. Ее только что перевели в отделение повышенной комфортности, она еще не знала Чэн Цинь и не понимала, кем та приходится Лу Чэньюй. Она лишь знала, что Лу Чэньюй — наследница Больницы Рид, а вторая женщина, судя по больничной пижаме, — пациентка. Как бы то ни было, позволять больной поддерживать Лу Чэньюй ростом метр семьдесят три казалось не самой лучшей идеей, поэтому медсестра вопросительно посмотрела на саму Лу Чэньюй.
— Оставь нас, иди занимайся своими делами.
Когда медсестры удалились, Чэн Цинь взглянула на Лу Чэньюй:
— Может... тебе тоже сходить к этому доктору Чжану показаться?
— Ха-ха, не забывай, я ведь и сама врач. Меня просто слегка задело, отдохну — и всё пройдет, в крайнем случае побрызгаю спреем Юньнань Байяо.
— Ладно, пошли, я провожу тебя до палаты.
Уже собираясь вести Лу Чэньюй, Чэн Цинь вдруг сообразила, что совершенно не представляет, где находится кабинет Лу Чэньюй. Хотя они проводили вместе много времени, она еще ни разу не заходила туда и теперь не знала, куда именно ее вести.
— Куда мы сейчас?
Лу Чэньюй улыбнулась:
— Возвращайся в свою палату, иди всё время прямо, моя — самая последняя.
Будучи врачом, Лу Чэньюй, разумеется, должна была иметь кабинет вне зоны палат, но прежде она временно обосновалась здесь — и чтобы присматривать за Чэн Цинь было удобнее, и потому что возвращаться домой ей не хотелось. К тому же, как одна из палат повышенной комфортности, эта комната была полностью укомплектована всем необходимым.
Лу Чэньюй достала из кармана халата электронный ключ-карту. Как только дверь открылась, Чэн Цинь слегка удивилась: эта женщина жила в точно такой же палате, что и она сама. Планировка и удобства были абсолютно идентичными, за исключением стеллажа с лекарствами и письменного стола. Здесь стояло две кровати — большая и поменьше. Маленькая, изначально предназначавшаяся для ухаживающих лиц, сейчас была завалена стопками книг — судя по всему, сплошная медицинская литература на английском языке.
Чэн Цинь помогла Лу Чэньюй опуститься на край кровати:
— Только что... спасибо тебе.
— И за что ты только благодаришь? Если бы такая красавица, как ты, пострадала, как бы я переживала?
И впрямь, разве это время для подобных шуточек? И язык у нее по-прежнему такой ядовитый.
Глава 10
Весь мир постепенно погружался в ночную темноту. В девять часов вечера, когда рабочий день уже давно закончился, в здании корпорации Цзи мерцали лишь редкие огоньки. Кабинет Цзи Юньянь на двадцатом этаже был одним из них.
Тук-тук-тук.
— Войдите.
— Цзи Цзун, это последние документы, которые требуют вашего ознакомления.
Тан И положила стопку папок на рабочий стол Цзи Юньянь.
Бросив на них беглый взгляд, Цзи Юньянь продолжила разбираться с бумагами в руках:
— Я поняла.
— Да, кстати, Тан И, — словно вспомнив что-то, Цзи Юньянь отложила документы и окликнула Тан И, уже собравшуюся вернуться в приемную. — Время уже позднее, делать всё равно больше нечего, ступайте с Сяоин домой.
— Хорошо, Цзи Цзун.
Тан И была искренне рада, что у нее такая замечательная начальница. Хоть со стороны и казалось, что Цзи Юньянь всегда холодна и скупа на улыбки, на деле она отлично относилась к своим подчиненным — просто не любила выставлять это напоказ.
Вернувшись в приемную, Тан И схватила сумочку и перед уходом не забыла напомнить Гу Сяоин:
— Сяоин, Цзи Цзун разрешила нам идти пораньше. Я побежала, ты тоже собирайся и езжай домой отдыхать.
В последние дни работы у Цзи Юньянь прибавилось, а вместе с ней возросла и нагрузка Тан И, так что сейчас ей хотелось лишь поскорее добраться домой и принять горячую ванну.
— Хорошо, сестра Тан, я сейчас всё соберу и тоже пойду.
На словах Гу Сяоин согласилась, но в мыслях у нее уже созрел совсем другой план.
— Ну тогда я пошла~
…
Закончив с последним отчетом, Цзи Юньянь устало потpила переносицу — последние дни выдались действительно тяжелыми. Взглянув на часы, она обнаружила, что почти одиннадцать, и рабочее время давно осталось позади. Цзи Юньянь поднялась, подхватила висевший на спинке кресла черный плащ и вышла из кабинета, с удивлением заметив, что в приемной все еще горит свет.
Услышав шорох за дверью, Гу Сяоин поняла, что ее сестричка Янь, судя по всему, освободилась. Она торопливо выскочила из приемной и чуть не столкнулась нос к носу с собиравшейся войти Цзи Юньянь, от испуга тут же отпрыгнув назад:
— Ой, сестричка Янь, прости, прости!
Брови Цзи Юньянь непроизвольно сошлись. Она с детства терпеть не могла чужих прикосновений — исключение составляли лишь тот человек да прилипчивый дурень Лу Чэньюй. Впрочем, обвинять Гу Сяоин она вовсе не собиралась.
Ей просто было непонятно:
— Сяоин, почему ты до сих пор здесь?
Разве она не велела им с Тан И идти по домам?
— Ну... сестричка Янь, я... — Гу Сяоин не знала, как подобрать слова.
Когда сестра Тан передала ей слова сестрички Янь о том, что можно быть свободными, уходить ей совсем не хотелось. Мысль о том, что через несколько дней сестричка Янь улетит в Европу и неизвестно сколько времени она не сможет ее увидеть, заставила ее захотеть побыть рядом чуть-чуть дольше. Пусть даже не видя сестричку Янь в упор, она хотя бы могла дышать с ней одним воздухом и знать, что та находится за тонкой стеной ее кабинета.
Видя, что Гу Сяоин мешкает и не может выдавить из себя ни слова, Цзи Юньянь лишь мысленно вздохнула и произнесла:
— Уже поздно, собирайся, поехали вместе.
http://bllate.org/book/39751/5036314
Готово:
