Эпиграф
Прошедший тайфун никак не помешал жителям Виктория-Харбор заниматься своими делами.
Кто должен был работать — работал, кто хотел выпить чаю в чайхане — пил чай, а кто должен был убивать — убивал.
В особняке на склоне горы переговоры тянулись с самого ясного весеннего утра и затянулись до свинцовых туч, затянувших небо.
В одном конце длинного стола именитые гонконгские адвокаты сидели с на редкость мрачными и унылыми лицами, в то время как сидевший напротив них молодой господин Лу выглядел совершенно праздным: он слегка потянул за клетчатый галстук, сделал глоток только что подлитого горячего кофе и вел себя так, будто прибыл на курорт ради развлечения.
Шли суточные переговоры, однако на белоснежном костюме танчжуан Лу Яожуна не было ни единой складки, а голос звучал с запредельной надменностью — так, словно он по-прежнему оставался тем самым несравненным, безусловным наследником семьи Лу, купающимся в лучах славы.
Все вы, мерзавцы, раньше висли на дверцах моей машины, собаками заискивающе лаяли и молили лишь о том, чтобы выпить чашечку чая с [молодым господином Лу], а теперь притащили эту сраную бумажку и требуете, чтобы я ее подписал?
Молодой господин Лу указал на ту самую [сраную бумажку] на столе: контракт на выкуп принадлежавших ему газетных издательств и кинокомпаний.
Когда-то Лу Яожун держал в своих руках акции самых прибыльных предприятий Корпорации Лу — компаний океанического судоходства и недвижимости. Но кто бы мог подумать, что всего за полгода ситуация перевернется с ног на голову и все, чем он владел, отберет Лу Дин! Лу Дин вознамерился скупать подчистую даже убыточные газеты и киностудии.
Раз так, Лу Яожун, ухватившись за это как за последнюю соломинку, решил сыграть по-крупному в своей последней ставке.
Глубоко вздохнув и обведя комнату высокомерным взглядом, он счел себя полным хозяином положения:
Я не жаден. Верните мне акции любой из компаний — судоходной или промышленной, — и я сам преподнесу вам киностудию и газеты, а иначе и разговаривать не о чем.
Помощник адвоката изумленно выдохнул:
Молодой господин Лу, вы шутите?
Адвокат с усталым вздохом повторил те самые уговоры, над которыми они уже два дня срывали голоса:
Молодой господин Лу, мы предложили более чем искреннюю цену. Вы и сами должны понимать, что если выставить эти две компании на продажу сейчас, то на них и за полгода не найдется покупателя, не говоря уже о том, чтобы выменять их на акции судоходства и недвижимости.
Но этот ублюдок хочет их заполучить! — Лу Яожун хлопнул ладонью по столу. — Давай тогда судиться! Адвокат, вы же отлично знаете гонконгские суды: потянемся года три-пять, глядишь, мой старик поправится, и тогда ситуация повернется так, что вы вообще ничего не получите!
Старик Лу Яожуна — глава семьи Лу, старейшина Лу Хуашэнь.
Семья Лу пустила глубокие корни в Виктория-Харбор, ее предприятия охватывали финансы, судоходство, недвижимость и многое другое. У старика было полно жен и наложниц, а также целый рой потомков, однако в богатых семьях не всем доставалось мясо — некоторым не перепадало даже похлебки, а иным доставалась лишь горсть грязной воды, так что выживать приходилось исключительно за счет собственных талантов.
Старший сын Лу Яожун с детства воспитывался как истинный элитарий, обладал острым умом и сладким языком, благодаря чему пользовался особой благосклонностью Лу Хуашэня и получал больше и лучше остальных. После того как старый господин тяжело заболел, в обществе укоренилось мнение, что именно Лу Яожун унаследует трон.
Кто же знал, что откуда ни возьмись объявится нежданный соперник — пятый сын Лу Дин!
Лу Дин действовал жестко и бесцеремонно, начисто забыв о кровных узах и родственных чувствах. Он выкосил всех братьев и сестер подчистую, единым махом захватил весь бизнес Корпорации Лу и вынудил Лу Яожуна добровольно отдать все акции. Ходили даже слухи, что старый господин вовсе не болен — его просто запер Лу Дин!
Вспоминая, как все эти годы он, словно последний дурак, вел себя так, как ему указывал этот ублюдок, Лу Яожун чувствовал, как в груди поднимается палящая волна гнева. А сидевший напротив адвокат продолжал распинаться о том, что выдвинутые им условия — чистой воды безумие и господин Лу никогда на это не согласится.
Фамилия у них была одна — [Лу], но [господином Лу] мог зваться только истинный глава Корпорации Лу.
Лу Яожун прикрыл глаза, сгреб со стола бумаги и наугад швырнул их в воздух, яростно бросив:
Тогда передайте это господину Лу! Пусть этот мусор больше не марает глаза его старшему брату!
Сотни листов бумаги взмыли к потолочному гигантскому вентилятору в стиле Наньян, чьи бронзовые лопасти, работая подобно неспешной мясорубке, искрошили черно-белые страницы в снежную бурю, которая осыпалась на пол пестрыми цветами.
Грянул раскат грома, и ливень хлынул с небес так резко, казалось, панорамные стекла вот-вот разлетятся вдребезги.
Воздух в комнате накалился до предела. В тот момент, когда все замерли, словно пригвожденные раскатом грома снаружи, и противостояние достигло пика, у входа вдруг раздался громкий стук.
Массивная деревянная дверь распахнулась настежь, и ворвавшийся со свистом шквал заставил всех зажмуриться, пытаясь защитить глаза. В сузившемся поле зрения лишь мелькнула высокая мужская фигура, высившаяся у порога подобно скале.
В следующий миг ослепительная молния рассекла небосвод, мгновенно осветив человеческое лицо.
У Лу Дина были широкие плечи и узкая талия, строгий черный костюм-тройка подчеркивал его ладно скроенную фигуру. Правильные черты красивого лица, казалось, были высечены тесаком, а острый и холодный взгляд пронизывал насквозь, источая природную властность — он был похож на бога смерти, явившегося прямо из подземного царства!
На его лице застыло привычное выражение раздражения. Широким шагом подойдя к длинному столу, он бросил взгляд на царящий вокруг беспорядок и выражения лиц присутствующих, мгновенно во всем разобрался, после чего опустил глаза и перевел взгляд на Лу Яожуна, заставив того испуганно отвести в сторону взор.
Вспомнив былые методы Лу Дина, Лу Яожун почувствовал внутреннюю тревогу, но внешне попытался изобразить былое величие старшего господина:
Мелкий ублюдок, хорошо, что явился. Я тебе так скажу: судоходство и промышленность семьи Лу...
Заткнись.
Лу Дин холодно оборвал его, в два шага преодолел расстояние между ними и, ухватив стальной хваткой за воротник, потащил к выходу из особняка.
Его безупречно отглаженный костюм танчжуан, который держался целые сутки, наконец помялся, но Лу Яожун уже не обращал на это никакого внимания.
Лу Дин шел чрезвычайно быстро: Лу Яожун не успевал переставлять ноги, так что его верхняя половина тела оставалась в руках Лу Дина, а нижняя волочилась по земле, словно порванный мешок, пока Лу Динь не вытащил его во двор.
Ловким движением закинув Лу Яожуна на пассажирское сиденье, Лу Дин обошел машину и сел за руль, тронувшись с места еще до того, как тот успел опомниться.
«Роллс-Ройс» вихрем вылетел на горную дорогу, оставив позади серебристый след, и только тогда Лу Яожун осознал, что происходит на самом деле.
Сейчас же бушует тайфун!
Этот безумец Лу Динь!
Грохотали молнии, лил проливной дождь, и дворники были совершенно бесполезны.
Лу Динь! Лу Динь, ты, мерзавец, если хочешь подохнуть, то вали дохнуть к себе домой!!
Испуг Лу Яожуна лишь подстегивал Лу Дина: тот утопил педаль газа в пол, на предельной скорости проносясь сквозь пелену водяной завесы. Половина машины свисала над обрывом, прежде чем резко войти в поворот, отчего у Лу Яожуна едва не разорвалось сердце.
Этот ублюдок Лу Дин спустя десять лет после появления в семье Лу оставался все тем же бездумным хулиганом, знающим толк лишь в наглом рукоприкладстве!
Грохотал небесный гром, а Лу Яожун в судорожномцеплении за ручку двери закрыл глаза, молясь, чтобы Лу Дина прибил молнией, и одновременно боясь погибнуть вместе с ним. В разгар этой внутренней борьбы он вдруг почувствовал, как к нему на колени что-то упало. Опустив взгляд, он увидел фотографию со знакомым лицом.
Там был запечатлен его родной младший брат Лу Яогуан с вытаращенными от гнева глазами и мертвенно-бледным лицом.
Джазово подрагивающими пальцами Лу Яожун поднял снимок, не веря собственным глазам. Незадолго до этого они с А Гуаном договорились: тот тянет время с Лу Дином, а сам он отправляется на Восток за наемниками для зачистки в Гонконге, после чего они поровну разделят империю семьи Лу.
Но суровая реальность заключалась в том, что один из них погиб на чужбине, а жизнь второго находилась в чужих руках!
Ужас волной поднялся от кончиков пальцев к самому горлу. Лу Яожун содрогнулся всем существом и издал хриплый крик, который даже сам едва узнал:
Твою мать! Я не боюсь! Ни капли тебя не боюсь, Лу Дин! Даже если ты перебьешь нас всех, ты останешься лишь ублюдком! Даже если ты сожрешь всю семью Лу и весь Викторию-Харбор, ты всё равно будешь простым уличным бандитом! Семья Лу рано или поздно погибнет из-за тебя!
Голос Лу Яожуна звучал в салоне машины подобно кудахтанью курицы, затерявшемуся в грохоте бушующей за окном грозы, и этот шум так сильно раздражал Лу Дина, что он нахмурился, тяжело выдохнув через нос. Нажав кнопку стеклоподъемника, он резким движением длинной руки вытолкнул болтающуюся без умолку голову вместе с проклинающим ртом прямо в бушующую стихию ливня.
Ветер и дождь мгновенно, подобно пулям, обрушились на нежные щеки Лу Яожуна. Ему казалось, что его плоть больше не принадлежит ему, а кости вот-вот раскрошатся, кровь застыла в жилах, а шея грозила переломиться пополам. Лу Яожун хотел взмолиться о пощаде, попросить о спасении, попытаться вырваться, но лишь спустя долгое время осознал, что от пережитого ужаса потерял способность издать хоть звук или пошевелить хоть единым пальцем.
http://bllate.org/book/39683/5028405
Готово: