Фэй Юань, что ты только что сказал? — невероятно изумленно спросил Шэнь Дои. Он думал, что они просто случайно столкнулись с этим парнем по фамилии Лу, но Фэй Юань заявил, что этот самый Лу — его вторая половинка? Фэй Юань предпочитает мужчин?
Сердце Лу Кэтуна снова заколотилось как бешеное. Он еще не решил, притвориться ли ему мертвым или пойти в атаку, поэтому так и стоял с разинутым ртом, похожий на какого-то умственно отсталого малыша. Впрочем, стратегия «враг не двигается, и я не двигаюсь» была неплоха, тем более что Шэнь Дои пока ничего конкретного не сказал.
— Вот такие дела, — ответил Фэй Юань. Затем он хлопнул Лу Кэтуна по плечу и добавил, глядя вниз: — Возвращайся домой, не ходи опустив голову.
Лу Кэтун почувствовал себя так, будто его помиловали по императорскому указу, и собрался было дать деру. Но стоило ему повернуться, как Шэнь Дои бросил ему в спину: «Подожди».
Тут на кону стояла жизнь, нельзя было просто так ждать... Он снова развернулся, вцепился в лямки рюкзака, вытянулся в струнку и слабым голосом спросил: — Чего тебе? Еще и ужинать меня оставишь?
— Я просто немного удивлен, — улыбнулся Шэнь Дои, хотя взгляд его оставался холодным. — Ты так быстро расстался с Цю Ломинем.
То, чему суждено было случиться, все равно произошло.
— Цю Ломинем? — Фэй Юань засунул руки в карманы брюк и шмыгнул носом. — Расстался?
— ...Это не я, это мой брат-близнец, его зовут Лу Утун... — Лу Кэтун скривил губы, мучительно неся какую-то чушь. Натолкнувшись на бесстрастное лицо Фэй Юаня, он снова запнулся. — Вообще-то мы с Цю Ломинем друзья детства, и в тот день мы просто притворялись, это все недоразумение, честно.
Шэнь Дои обратился к Фэй Юаню: — Они ходили ужинать в Гобинь, и Цю Ломинь даже назвал его малышом.
Фэй Юань нервно усмехнулся: — Малышом?
Лу Кэтун почувствовал, что его боеспособность упала до нуля, ведь стоило ему увидеть холодный взгляд Фэй Юаня, как вся уверенность испарялась. А этот никчемный Шэнь Дои все никак не заткнется: — Ты же знаешь, что Цю Ломиня избили? И после этого все равно соешься с Фэй Юанем, чего ты добиваешься?
Лу Кэтун пропустил его слова мимо ушей, шагнул вперед, обнял Фэй Юаня за талию и спросил: — Давай договоримся: ты разобьешь мне голову?
Фэй Юань оттолкнул его, словно воспитывая непослушного ребенка: — Говори прямо здесь. Если не объяснишься толком, я и правда распущу руки, не думай, что я шучу.
С какой стати? Какая же у него черная полоса! А этот мусорный Шэнь Дои сидит с видом зрителя в театре, словно возомнил себя второстепенным мужским персонажем, у которого еще есть шанс! Лу Кэтун отступил на шаг, вперил в Шэнь Дои взгляд и выпалил: — Какое твое дело? Хватит тут мутить воду!
Затем он посмотрел на Фэй Юаня, и его боевой дух снова начал восстанавливаться: — Цю Ломинь и я — просто друзья детства, в двадцать первом веке у каждого есть друг детства! Ради него я готов пройти сквозь огонь и воду! То, что ты разбил башку моему братану, не мешает мне любить тебя, так что радуйся тайком!
Шэнь Дои посмотрел на Фэй Юаня и спросил: — Он сошел с ума?
— Заткнись! — Лу Кэтун завелся, словно мотор, и, не успев высказать все, снова переключился на Фэй Юаня: — Я назвал его малышом понарошку, я его не просил так говорить! Если ты недоволен, давай сам меня так назови! Назовешь — и я соглашусь!
Досказав это, он увидел, что Фэй Юань и Шэнь Дои стоят рядом, словно судьи на суде. Он подскочил, оттолкнул их друг от друга и завопил: — Чего встали так близко! Вы оба мне претите!
Он зыркнул на Шэнь Дои: — Какое твое дело до его проблем, ты что, влюблен в него? — Вдоволь наглядевшись на Шэнь Дои, он с кислым видом перевел взгляд на Фэй Юаня: — Я раскусил тебя: для него ты — светильник из прошлой жизни, озаряющий его грядущие дни, и пламя в жизни нынешней, сжигающее дотла. С меня хватит этой игры!
Фэй Юань был буквально повержен пулеметной тирадой Лу Кэтуна и чуть не выплюнул кровь, глядя, как тот убегает вдаль. Шэнь Дои тоже остолбенел от такой отповеди: этот парень по фамилии Лу сам первый всех обманул, почему же в итоге он еще и заправляет ситуацией?
Добежав до улицы, Лу Кэтун поймал такси. Оглянувшись и убедившись, что Фэй Юань не бросился за ним в погоню, он почему-то вовсе не обрадовался: раз тот даже не попытался догнать, неужели их роман закончится, толком не успев начаться?
Водитель спросил, куда ехать, и он назвал адрес дома Цю Ломиня.
— Лулу пришел? Цюэр тоже только что вернулся, поднимайся к нему, — мама Цю была добра к нему, да и он сам чувствовал себя там как дома. Поднимаясь по лестнице, он некоторое время нерешительно мялся на площадке, а потом сказал: — Тетя, я сегодня останусь ночевать.Цю Ломинь, казалось, что-то искал, дверь была распахнута настежь. Лу Кэтун вошел, закрыл её и замер, прислонившись спиной к полотну. Заметив его, Цю Ломинь удивленно спросил:
— Чего у тебя лицо такое кислое? Твоего папашу что, в партийную опалу отправили?
Лу Кэтун заморгал и жалобно произнес:
— Цюэр, мы же лучшие братья на всю жизнь? Если да, то что бы я ни натворил, ты должен меня простить.
— С чего бы это, — ответил Цю Ломинь.
— Ой, да что с тобой, иди сюда, иди. — Цю Ломинь поманил его рукой, ощущая, как спальня наполнилась атмосферной тоской пополам с разрывающей душу скорбью. Лу Кэтун подошел, сел на край кровати и тихо пробормотал: — Цюэр, я начал встречаться с парнем.
Цю Ломинь остолбенел и переспросил:
— С каким еще парнем?
— Я… я встречаюсь с Фэй Юанем.
— Лу Кэтун! — Цю Ломинь, казалось, снова готов был вырвать с корнем иву вместе с ветвями. Вскочив на ноги, он сбил Лу Кэтуна с ног на кровать и заорал, тыча в него пальцем: — Кто тебе разрешил мстить за меня таким способом! Ты совсем долбанутый?!
Да сам ты долбанутый… Лу Кэтун просто растянулся на постели, к тому же он сильно устал.
— Сначала я и правда хотел отомстить за тебя, но потом меня затянуло, как в наркоманскую зависимость, и он мне по-настоящему понравился.
Охваченный глубочайшей скорбью и негодованием, Цю Ломинь поднял его за шкирку и допытывался:
— Он тебя хоть не лапал?!
На Лу Кэтуна накатила волна вселенской печали: ещё днем Фэй Юань называл его своим мужем и женой, а сейчас, пожалуй, сидит во дворе со своей подругой детства и уплетает купленную Лу Кэтуном клубнику. Он обнял Цю Ломиня и взвыл:
— Как же мне жалко мои восемьсот юаней!
— До смерти меня доведешь, ты меня просто до смерти доведешь! — Цю Ломиня аж передернуло от злости. — Он же твой заклятый враг, а ты в него втюрился? Ты понимаешь, что это всё равно что признать врага своим отцом? Тьфу, то есть мужем!
И вообще, с каких пор тебя потянуло на парней? Мы знакомы больше десяти лет, а ты, оказывается, по мальчикам?!
Лу Кэтун снова рухнул на спину и тихо протянул:
— Времена изменились, мальчики или девочки — теперь никакой разницы. Ты же сам заигрывал с той милой крошкой, так почему я не могу приручить волка?
А тот самый волк как раз развалился в плетёном кресле Старика Шэнь и лакомился клубникой. Он ел ягоды и мысленно прокручивал в голове дерзкие словесные выпады Лу Кэтуна, которые тот выдавал с таким удушливым видом. В последнее время этот сорванец вел себя настолько примерно, что он почти забыл: этот маленький саженец в душе — настоящий трактор, стоит ему затарахтеть, и хрен остановишь.
Тарахтит ещё и в рифму, весьма развитым литературным слогом.
Вымыв посуду, Шэнь Дои принес маленький табурет, сел рядом и присоединился к Фэй Юаню. Сжевав несколько ягод, он наконец не выдержал и раздраженно спросил:
— Чем он тебя вообще зацепил?!
Фэй Юань усмехнулся:
— Одновременно долбанутый и красивый, с ним ужасно весело.
На следующий день Лу Кэтун не пошел в школу и отлеживался дома у Цю Ломиня: он боялся идти на занятия, опасаясь, что Фэй Юань либо задаст ему трепку, либо объявит о расставании. Цю Ломинь только закатывал глаза — ему уже всерьез хотелось завести себе другого бро.
Староста класса с любопытством протянул:
— Вы что с Лулу по очереди на больничном сидите?
Фэй Юань поглядел на пустующую парту впереди и усмехнулся: судя по всему, этот придурок вчера просто хорохорился, иначе с чего бы ему струсить так, что нос боится показать. Впрочем, он и не собирался обращать на него внимание, потому что дурные привычки поощрять нельзя.
После второй смены он забрал со стоянки мотоцикл и рванул в противоположном направлении, выжав газ до отказа.
Цю Ломинь понятия не имел, ушел Лу Кэтун или нет, поэтому собрал портфель ещё за десять минут до конца урока, но на беду учитель затянул объяснение. Когда занятия наконец официально закончились, прошло уже целых десять минут после звонка. Подхватив сумку, он вылетел из класса.
Но стоило ему показаться у школьных ворот, как он тут же пожалел об этом.
Фэй Юань стоял, прислонившись к мотоциклу со скрещенными на груди руками, и лениво разглядывал его, а потом ещё и черт бы его побрал — слабо улыбнулся. Цю Ломинь смертельно перепугался, но все же сделал пару шагов навстречу и выдавил:
— Чего тебе надо? У меня голова только-только зажила.
Фэй Юань бросил ему банку колы и бросил:
— Угощаю, будем считать, что мы квиты.
Цю Ломинь поймал банку, но в миролюбие ни капли не поверил. В этот момент Фэй Юань закатал рукава, и у Цю Ломиня чуть сердце не оборвалось: в прошлый раз перед тем, как набить ему морду, тот закатывал рукава точно так же! Словно наслаждаясь его испугом, Фэй Юань замер с закатанными рукавами и произнес:
— По-моему, братья должны вести себя как положено. Например, как ты с Лу Кэтуном.
Вот оно чё, дождался, пока он выдаст козырь, и Цю Ломинь огрызнулся:
— Не твое собачье дело!
Фэй Юань снова черт бы его побрал ухмыльнулся:
— Разумеется, мое, теперь он целиком в моем ведении.
http://bllate.org/book/39628/5021340
Готово: