Ты совершенно не заботишься о чувствах окружающих соседей! И так уже столько дней всё стоит на ушах, родственникам приходится каждый день приходить на помощь, разве это не отнимает у всех время! — прямо высказались старшие дядья.
У Сюй не нашелся что ответить, его губы задрожали от гнева, и, с трудом сдерживая слезы, он произнес:
— Тогда давайте все сделаем по обычаю: вынос на третий день, пятнадцатое так пятнадцатое!
— Ах ты! — старший дядя занес руку, намереваясь отвесить ему пощечину, но Чжуан Хунли перехватил его запястье и сказал:
— Давайте все спокойно обсудим, не стоит срывать злость на ребенке.
— Я тебе вот что скажу: хоронить завтра, в любые другие дни это неблагоприятно! Таково решение нас, старших, хочешь ты того или нет, а придется согласиться! — Старший дядя был вне себя от ярости, его приказ не терпил возражений.
Видя, что У Сюй собирается продолжить спор, Чжуан Хунли успокоил его:
— Послушай своего дядю. Я знаю, как тебе тяжело, и что тобой движет сыновняя любовь, но сейчас ничего не поделаешь, время неподходящее. Мы можем лишь постараться похоронить твоего отца как можно скорее, чтобы он обрел покой в земле. Не вини себя так сильно, твой отец на том свете не станет тебя упрекать.
Эти слова проняли У Сюй так, что слезы брызнули из глаз помимо его воли. Он испытывал слишком сильное чувство вины и чувствовал себя перед отцом невероятно виноватым, поэтому и хотел задержать его дома подольше. Ему с младшим братом хотелось еще хоть пару раз взглянуть на отца, но теперь такой возможности не было.
Помолчав долгое время, он со слезами на глазах кивнул.
В тот же вечер родственники распорядились и в спешке докупили гроб, одежду и погребальные принадлежности.
У Сюй вместе с младшим братом облачили отца в погребальные одежды и проводили взглядом то, как люди внесли его тело в гроб.
Весь вечер братья провели в ночном бдении у гроба.
Ранним утром следующего дня на поминки собралось множество родственников. Во дворе было шумно и многолюдно, куда ни кинь взгляд — всё пестрело белым. Прибыл и похоронный оркестр, под звуки которого музыканты принялись играть на духовых и ударных инструментах с такой оглушающей мощью, что закладывало уши.
У Сюй словно не слышал этого шума и суеты. Он превратился в бездушную марионетку: велели падать ниц — падал, велели бить поклоны — бил.
Спустя какое-то время дя велели ему выйти и поприветствовать прибывших на соболезнования гостей, и он вышел.
Во дворе устраивали поминки: по обычаям их деревни, за исключением детей из того же клана с той же фамилией, на любые похороны разрешалось приходить только взрослым старшего поколения.
Сейчас на похороны собрались лишь пожилые родственники и старые знакомые. Видимо, повидав на своем веку слишком много расставаний и смертей, большинство сохраняло на лицах бесстрастное выражение, однако на некоторых всё же читалась неподдельная скорбь — они искренне сожалели о внезапном уходе отца У Сюя.
Они утешали У Сюя, призывая смотреть в будущее, ведь жизнь продолжается, и обещали обращаться к ним при любых трудностях.
Погруженный в печаль У Сюй отрешенно кивал.
В то же время по соседству, у западной стены, Чжуан Сухань, одетый в облегающую черную футболку и джинсы, стоял, прислонившись к дверному проему своего двора. Рослый и длинноногий, он одновременно просматривал что-то в телефоне и то и дело поглядывал на соседний двор, а его взгляд вольно или невольно следовал за той худой, изящной фигурой.
В этот момент зазвонил его телефон. Поднеся трубку к уху, он глуховатым голосом произвел:
— Алло.
— Брат Хань, говорят, ты вчера вернулся? Давай сегодня вечером выберем куда-нибудь пропустить по стаканчику, я позову пару парней, — раздался в трубке голос приятеля.
— Сегодня вечером занят, не пойду, идите без меня, — отказался Чжуан Сухань, не сводя глаз с мелькавшей во дворе напротив фигуры.
Приятель удивился:
— Что может быть важнее, чем выпить с пацанами? Приходи давай, а то без тебя нам и собираться смысла нет.
— Сегодня не приду, созвонимся в другой раз. Давай пока, я вешаю трубку, — бросил Чжуан Сухань и сразу сбросил вызов.
Худая фигура уже скрылась в доме, и он тоже повернулся, чтобы войти внутрь. Перед уходом он бросил суровый окрик бегавшим по дороге и пытавшимся утащить чужие венки племянникам:
— Хан-хан, Сюань-сюань, а ну идите сюда, прекратите баловаться!
Оба племянника порядком побаивались своего младшего дядюшку. Услышав окрик, они тут же опустили руки и послушно побежали домой, больше не пытаясь безобразничать по соседству.
В три часа дня настал назначенный час — пришло время выноса тела. Прижимая к груди отцовскую поминальную табличку, У Сюй шел впереди, облаченный в грубую мешковину и белые траурные одежды, а позади него тянулась погребальная процессия.
Услышав звуки сорнá, Чжуан Сухань вышел из дома. Похоронная процессия как раз проходила по тропинке мимо его участка, направляясь к окраине деревни. Он помрачнел лицом и какое-то время молча смотрел им вслед, а когда процессия скрылась за поворотом тропы, вернулся в дом.
Наверное, выплакав все слезы за вчерашний день и ночь, за весь сегодняшний день У Сюй больше не уронил ни единой капли. Лишь в тот момент, когда гроб его отца опустили в землю и засыпали землей, сдерживаемые весь день слезы хлынули с новой силой. Он упал на колени перед отцовской могилой и простоял так долгое время, не в силах подняться.
Домой они вернулись уже под вечер. Родственники и знакомые, назначенные ответственными за готовку, уже приготовили ужин, расставив около десятка столов. Люди ели и пили, словно какое-то великое дело наконец завершилось, на лицах каждого проступило облегчение, и они оживленно беседовали за трапезой.
У Сюй не чувствовал аппетита. С того момента, как вчера утром он узнал о беде с отцом и в спешке примчался домой, он ел всего один раз — сегодня утром, и то проглотил лишь пару ложек рисовой кажи, не притронувшись к еде, кусок в горло не лез.
Закончив ужин, гости все вместе перемыли посуду, помогли навести порядок и стали поочередно прощаться и расходиться.
Ближние родственники У Сюя уходили последними. Перед уходом они свели с У Сюем баланс расходов на организацию похорон и полученных денежных подарков. Поскольку статей расходов оказалось много, даже с учетом ранее выданных У Сюем тридцати тысяч юаней, суммы подаренных денег и его личных средств не хватило на покрытие всех затрат. Родственникам пришлось самим добавить недостающую сумму, и У Сюй перевел им эти деньги на карту.
Разобравшись счетами, родственники ушли.
Когда все гости разошлись, во дворе вновь воцарилась тишина — гнетущая и зловещая в своей пустоте.
У Сюй постоял в одиночестве посреди двора, затворил ворота и вошел в дом.
У Лин только что разогрел в кухне кашу и нехитрую еду и позвал его ужинать.
Хотя аппетита не было, У Сюй все же сел за стол, наложил себе пиалу белого риса и посмотрел на разогретые братом мясные блюда — остатки с сегодняшнего поминального стола. От одного вида жирного мяса в желудке снова начались болезненные спазмы, и он не смог отправить в рот ни кусочка, особенно глядя на мясо.
Переборов тошноту, он через силу выпил немного белого риса с жидкой кашей, вымыл за собой посуду и поднялся наверх.
Их дом представлял собой двухэтажное здание, которое У Сюй построил для отца пару лет назад на деньги, заработанные тяжким трудом.
Он надеялся, что жизнь станет лучше и отец сможет хоть немного отдохнуть и пожить в свое удовольствие. Кто бы мог подумать, что, не успев насладиться комфортом даже несколько дней, отец так внезапно уйдет, не оставив ни единого слова на прощание. Разве можно было не убиваться от горя?
У Сюй в каком-то забытьи сидел в своей комнате. В прежние дни в свободное время он обычно убивал часы за просмотром коротких смешных роликов в телефоне, но теперь они не вызывали у него никакого интереса. У него не было сил даже открыть рабочие чаты, где начальство рассылало уведомления. Руководство и коллеги знали, что он взял траурный отпуск, поэтому телефон молчал все эти два дня, и никто не тревожил его звонками.
За окном уже совсем стемнело. Он не переодевался вот уже двое суток и даже не мылся со вчерашнего вечера. Несмотря на то, что на дворе стоял лишь апрель, температура в последние дни стояла высокая, он сильно вспотел, и от него разило потом. Примчавшись на похороны сломя голову, он не взял с собой багаж и запасную одежду, к счастью, дома нашлось еще пару пригодных для носки вещей.
Взяв чистую одежду из шкафа, он направился в ванную комнату, чтобы смыть с себя липкую грязь.
В ванной стоял электрический водонагреватель. Он принял освежающий душ, забросил грязные вещи в стиральную машину и, закончив все процедуры, вернулся в комнату.
Проведя прошлую ночь без сна, сейчас он не чувствовал ни малейшей сонливости. Сна не было ни в одном глазу: стоило закрыть глаза, как перед ним тотчас всплывали картины пережитых за эти два дня событий, отчего становилось невыносимо больно.
Тук-тук! — в дверь кто-то постучал, и снаружи раздался голос младшего брата:
— Брат, ты спишь?
У Сюй встал с кровати и отворил дверь.
— Брат, можно я сегодня посплю с тобой? Мне страшно, — вымолвил У Лин покрасневшими глазами.
— Заходи, — ответил У Сюй и, когда брат перешагнул порог, прикрыл за ним дверь.
У Лин забрался на кровать, прижимая к груди собственную подушку. У Сюй тоже лег под одеяло и уже потянулся выключить свет, как брат попросил:
— Брат, можно посветлу спать? Я боюсь.
— Хорошо, — согласился У Сюй и добавил:
— Ложись.
У Лин не смел закрыть глаза, да и не мог уснуть. Стоило ему сомкнуть веки, перед глазами вставала сцена: отец падает прямо перед ним, а он оказывается абсолютно беспомощен и лишь смотрит на то, как у отца на глазах гаснет жизнь.
— Брат, почему папа ушел так внезапно? — сквозь слезы спросил У Лин у брата.
У Сюй не находился с ответом, ведь он сам не мог этого понять. Он попросил У Лина рассказать от начала до конца всё, что произошло вчера перед гибелью отца.
Немного собравшись с мыслями, У Лин подробно пересказал брату вчерашние события.
…А потом приехала скорая, врач осмотрел его и сказал, что дыхания больше нет, — дойдя до этого места, У Лин заплакал еще громче и лишь спустя долгое время продолжил сквозь всхлипывания:
— Потом прибежали дяди. Поскольку трехколесный мотоцикл отца был забит большим баком с водой, отвезти отца домой на нем было нельзя, и они хотели перегрузить его на трехколеску, на которой приехала вторая тетушка. Но вторая тетушка наотрез отказалась, а второй дядя ничего не смог ей возразить. В итоге им пришлось сгрузить бак с водой из отцовской машины в кузов тетушкиного транспорта, а отца везти домой на его собственном мотороллере…
У Сюй никак не ожидал, что позади разыгралась такая сцена. Он молча слушал, понимая мотивы второй тетушки, но от этого понимания на душе становилось лишь тоскливее и горше. Впрочем, у У Сюя уже не оставалось сил на гнев. Достав пару салфеток, он протянул их брату, чтобы тот вытер слезы, а затем утешил его:
— Ложись спать, пока я рядом, во всем разберемся.
— Угу, — всхлипывая, кивнул У Лин. Вытерев слёзы и натянув тонкое одеяло, он закрыл глаза и вскоре провалился в сон, хотя спал явно тревожно, постоянно ворочаясь с боку на бок.
У Сюй же заснул еще того хуже. Его сердце разрывалось от переплетения самых разных чувств, а будущее казалось покрытым непроглядным туманом.
Отец ушел так неожиданно, оставив после себя столько земли и несовершеннолетнего брата на руках. Как ему теперь жить дальше?
Автор пишет:
Увидимся завтра в полдень~
http://bllate.org/book/39588/5014711
Готово: