Остальные делопроизводители столпились вокруг:
— Господин Му, вы должны восстановить справедливость!
— Господин, нас ведь и правда оклеветали!
— Господин Му, Юй Дунхай действует из корыстных побуждений, у него наверняка есть скрытый умысел!
Му Чжэньлю медленно произнес:
— Присвоение казенных средств — такое же нарушение закона.
Делопроизводители тут же умолкли, их лица приобрели землистый оттенок, словно они проглотили муху.
Цзюйчэн со вздохом отозвался:
— Господин Му прав. Мы сами накликали беду, и теперь пожинаем плоды своих действий. Что посеешь, то и пожнешь, я принимаю свою участь. Но господин Юй столько лет не вмешивался в дела Бюро по делам вооружения, а сегодня вдруг решил нанести удар — на то должна быть причина. Он много лет ведет дела в городе Пинбо, обладает обширными связями и влиянием. Если бы мы были на свободе, могли бы посоветоваться с вами, но теперь Бюро по делам вооружения держится только на вас, и это внушает серьезные опасения!
Му Чжэньлю спросил:
— Господин Цзюйчэн, есть ли у вас что-то, что не дает вам покоя, пока вы здесь?
Глаза Цзюйчэна блеснули:
— Жена слаба здоровьем, дети еще малы, а за матерью в доме некому ухаживать... Я, я... в эти дни места себе не нахожу от беспокойства.
Му Чжэньлю достал лян серебра и передал тюремщику:
— Я хочу переговорить с ним наедине.
Тюремщик замялся.
— Можете спросить господина Юя, — добавил Му Чжэньлю.
Тюремщик пошел искать господина Юя, но того, как назло, на месте не оказалось. Писарь, поразмыслив, дал согласие. Цзюйчэна вывели из общей камеры и перевели в одиночную. Входя внутрь, Му Чжэньлю специально прихватил с собой подсвечник. Пламя свечи осветило мрачную темницу, отбрасывая на стены длинные тени, отчего каждое движение казалось вдвое внушительнее.
Му Чжэньлю не обратил на это внимания и смахнул с плеча Цзюйчэна клочья старой ваты.
Цзюйчэн покраснел и пробормотал:
— Вынуждаете вас видеть меня в таком виде.
Му Чжэньлю спросил:
— Вы считаете, что господин Юй что-то замышляет против Бюро по делам вооружения?
— Несомненно, у него есть свой умысел!
— Как по-вашему, в чем он заключается?
Цзюйчэн замялся:
— Это... я пока не могу понять. Однако Бюро по делам вооружения ведает грозным оружием, которое может как защитить страну, так и... — он осекся на полуслове.
Му Чжэньлю не стал допытываться и понизил голос:
— Когда мы с господином Ляо встретились впервые, он сказал, что Бюро по делам вооружения города Пинбо хоть и небольшое, но обладает тем, с чем не сравнится ни одно другое место. Знаете ли вы, о чем речь?
В последние дни он раз за разом прокручивал в голове те немногие фразы, которыми обменялся со старым главой Бюро после их встречи. Чем больше он думал, тем подозрительнее казались слова старика, но, к несчастью, спохватился он слишком поздно: тот, кто мог дать ответ, уже никогда не сможет заговорить.
Цзюйчэн задумался:
— Может, он имел в виду три сокровища нашего Бюро?
— Благодатная земля, Драгоценный алебард и красавица? — переспросил Му Чжэньлю.
Цзюйчэну эта мысль показалась натянутой:
— Возможно, дело в самой земле, на которой стоит Бюро? Или за Драгоценным алебардом скрыто нечто большее?
Что же до красавицы из дома старого главы, этот вариант он отбросил сразу. Даже если Юй Дунхай одержим похотью, он не стал бы ждать столько лет, чтобы действовать. К тому же, если бы причина была в этом, зачем ему сейчас, когда семья старого главы и так у него в руках, расправляться с Цзюйчэном и остальными?
Му Чжэньлю долго смотрел на него, а затем медленно произнес:
— Вооружение, находящееся в Бюро...
Цзюйчэн вздрогнул.
Му Чжэньлю замолчал.
Лишь спустя долгое время Цзюйчэн дрожащим голосом спросил:
— Что вы подозреваете, господин?
Му Чжэньлю опустил взгляд:
— Я просто... спросил из любопытства.
Цзюйчэн несколько раз открывал рот, но не мог издать ни звука. Он понял намек Му Чжэньлю и осознал, насколько мутная вода скрывается за этими словами и насколько глубока яма, в которую можно угодить. Стоит лишь вступить на этот путь, как пути назад не будет!
Подошел тюремщик, торопя их. Му Чжэньлю задул свечу. В наступившей темноте Цзюйчэн внезапно схватил Му Чжэньлю за руку и предельно быстро, едва слышно прошептал:
— То, о чем он говорил... возможно, это место!
Му Чжэньлю обернулся к нему. В дверях, держа в руках подсвечник, показался писарь. Му Чжэньлю посмотрел на лицо Цзюйчэна, наполовину скрытое тенями, и слегка улыбнулся:
— Не беспокойтесь, я сделаю всё возможное, чтобы позаботиться о вашей семье.
Цзюйчэн разгладил нахмуренные брови и, сопровождаемый тюремщиком, медленно вышел из камеры. Му Чжэньлю последовал за ним, по пути обменявшись приветственным жестом с писарем.
Писарь вдруг заметил:
— В тюрьме тяжелая энергия, господину Му лучше не приходить сюда без особой нужды.
— Благодарю за совет, — ответил Му Чжэньлю.
— Не стоит благодарности, — поспешно добавил писарь.
Выйдя на улицу, Му Чжэньлю обнаружил, что начался мелкий дождь. Прохожие спешили по своим делам, из-под ног летели брызги, и его одежда быстро промокла. Он оглянулся на высокое здание управы и, отказавшись от идеи искать зонт, решил переждать дождь в ближайшей чайной или винной лавке.
Внезапно над его головой вырос зонт. Му Чжэньлю обернулся и увидел улыбающееся лицо молодого и красивого Суша Буцо.
— Неужели, увидев меня в такой момент, ты почувствовал, как сердце дрогнуло от прилива тепла? — спросил Суша Буцо.
— Этот зонт мой, — ответил Му Чжэньлю.
— Разве сейчас не важнее всего тот, кто этот зонт держит? — парировал Суша Буцо.
— На улице полно людей с зонтами, что здесь странного? Вот если бы зонт держала рыба, это стоило бы внимания.
Суша Буцо промолчал. Зонт в его руках внезапно перекочевал к Му Чжэньлю. Суша Буцо инстинктивно схватил его за руку. От чужой ладони исходило тепло, отчего Му Чжэньлю слегка вздрогнул. Он поднял взгляд — Суша Буцо смотрел прямо на него.
Дождевые капли, стекавшие по краям зонта, образовали завесу, отгородив их от остального мира. Взгляды встретились.
Суша Буцо первым рассмеялся:
— Ты так смотришь на меня, неужели находишь меня красивее того самого брата Гуанфу?
Му Чжэньлю отвел взгляд и невозмутимо ответил:
— Брат Гуанфу обладает глубокими познаниями, он человек с богатым опытом; он не просто хорош собой, на него приятно смотреть снова и снова.
— А я, хотя и не читал тысячи книг, зато своими руками лишил жизни тысячи людей, так что опыт у меня не меньше. Интересно, в твоих глазах — приятен ли я на вид, хочется ли на меня смотреть? — спросил Суша Буцо.
— Кого ты убивал? — поинтересовался Му Чжэньлю.
— Тех, кого следовало убить.
Му Чжэньлю тихо вздохнул:
— Если не считать безумцев, каждый человек считает, что убивает тех, кого следовало убить.
Суша Буцо нахмурился:
— Не пойму, хочешь ты меня похвалить или оскорбить.
— Что тебе удалось узнать о господине Юе? — внезапно сменил тему Му Чжэньлю.
Суша Буцо уставился на него. Му Чжэньлю с непроницаемым лицом повторил свой вопрос. Суша Буцо вдруг оглянулся с усмешкой:
— Ты уверен, что хочешь обсуждать это прямо у входа в управу?
Дождь усиливался. Суша Буцо и Му Чжэньлю зашли в винную лавку, чтобы переждать непогоду. Едва переступив порог, Суша Буцо, страстный любитель выпить, не смог сдержаться — его глаза впились в винные кувшины на полках. Му Чжэньлю молча взял зонт. Суша Буцо схватил с полки кувшин, сбил глиняную печать и принялся жадно пить.
Му Чжэньлю сел позади него и заказал чашку горячей воды и тарелку арахиса. Суша Буцо залпом осушил половину кувшина, после чего с довольным видом сел за стол и, закидывая арахис в рот, произнес:
— Юй Дунхай боится жены. А всё потому, что его жена — мастер внешних стилей, способная уложить его одним ударом! А у его тестя был весьма знаменитый старший ученик. — Он забросил наживку и тут же замолчал.
Му Чжэньлю, заинтригованный, подыграл ему:
— И кто же это?
Суша Буцо отчетливо произнес:
— Чаншэн-цзы.
Му Чжэньлю был наслышан о Чаншэн-цзы. Даже не будучи человеком из мира боевых искусств, он не мог не знать этого имени. Чаншэн-цзы был настолько знаменит, что из десяти глухих девять знали, кто он такой.
Когда-то он был сильнейшим мастером Династии Чжуан. «Когда-то» — потому что несколько лет назад он проиграл А Цю. После той битвы он так и не смог подняться. Но еще долгое время после поражения он носил титул сильнейшего мастера Династии Чжуан, даже будучи уже мертвецом.
И только когда Князь Южного Пограничья Хо Цзюэ в порыве гнева сокрушил А Цю, слава первого мастера Династии Чжуан окончательно перешла к этому гордому и блистательному таланту нового поколения.
Тем не менее, для большинства Чаншэн-цзы оставался легендой, а его ученики и близкие продолжали пользоваться почетом, который принесло им имя бывшего величайшего мастера.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что Юй Дунхай боится своей жены. С такой супругой любой поневоле начнет испытывать страх.
http://bllate.org/book/39487/4999366
Готово:
