Это была бурая медведица с грубой, густой шерстью и огромным телом: на глаз не меньше трёх-четырёх метров в длину. На спине у неё выделялся горбоподобный бугор, шагала она стремительно, а вид имела свирепый.
Она яростно преследовала двух бегущих впереди мальчишек. Расстояние между ними стремительно сокращалось, и дети вот-вот должны были погибнуть.
— А И, целься в глаза! — резко крикнул Цинь Фан.
Шерсть у таких диких бурых медведиц очень толстая. Не говоря уже о простых каменных копьях, даже железный кинжал, воткни его не туда, послужит лишь лёгким поглаживанием. И хотя у Цинь И была огромная сила, способная пробить даже шкуру дикого кабана, Цинь Фан не хотел заставлять его рисковать зря.
Цинь И действовал невероятно быстро. Едва Цинь Фан открыл рот, он уже пришёл в движение. Копьё со свистом рассекло воздух — скорость была колоссальной, а меткость потрясающей. Оно насквозь пронзило глаз медведицы. Не дожидаясь приказа Цинь Фана, парень тут же метнул второе копьё, целясь точно в её второй глаз.
Звучит долго, но на самом деле всё произошло в мгновение ока. Казалось, не успел моргнуть и глазом, как бурая медведица отхлынувшей к сердцу жгучей боли издала взрывной рев.
Она взвыла как безумная, забила лапами о землю, взметая тучи пыли...
— Бегите! — громко крикнул мальчикам Цинь Фан.
Дети от страха потеряли соображение. Они уже думали, что им конец, но вдруг забрезчила надежда. Младший из них дрожал всем телом, а Сюй Сяошань всё-таки сообразил что к чему и, в самый критический момент схватив товарища за руку, бросился наутёк.
В конце концов, это были дети, рождённые в обществе собирателей и охотников, их скорость и реакция поражали. В такой момент борьбы за выживание в них проснулся колоссальный потенциал, и они побежали с невероятной быстротой.
Увидев, что они выбрались из зоны бешенства гигантского зверя, Цинь Фан с облегчением выдохнул.
— Я разберусь с ней, — сказал Цинь И.
— Будь осторожен, — ответил Цинь Фан.
Цинь И коротко отозвался.
На самом деле Цинь Фан не слишком переживал. За столько времени совместной жизни он хорошо изучил силу Цинь И: противостоять в полную силу ослепшей гигантской медведице — задача вполне выполнимая. Что же до него самого, то он, пожалуй, уступал даже этим двум круглолицым пацанам.
Профессор Цинь обладал здоровой самокритичностью и не собирался путаться под ногами. Ему нужно было подойти и прикрыть детей, чтобы они не разбежались куда попало и снова не угодили в беду.
Сюй Сяошань, еще не оправившийся от пережитого ужаса, увидел идущего навстречу низшего соплеменника с круглыми глазами, заострённым подбородком и слегка вздернутым кончиком носа, и в его сердце мгновенно всколыхнулось отвращение.
Какая уродливая внешность. Низшие соплеменники выглядят донельзя странно.
Цинь Фан не носил маску — он перестал её надевать после того, как раскрыл карты перед Цинь И. И хотя эта штука хорошо пропускала воздух, стоило ему вспомнить своё пиксельное лицо, как у самого кусок в горло не лез.
— Идите сюда, — поманил мальчишек Цинь Фан. — Хватит тут шастать.
Оба квадратлоцых ребенка замялись, но Цинь Фан лишь приподнял брови:
— Жизнь надоела?
Сказано это было легко, без особых эмоций в голосе, но от этих слов сердца обоих мальчишек сжались, а ладони покрылись холодным потом.
Сюй Сяошань вспомнил слова отца о том, что добро нужно отвечать добром, и почтительно произнес:
— Благодарю благородного мужа за спасение жизни!
О боже, едва сказав это, Сюй Сяошань почувствовал, как по телу забегали мурашки — ведь благородный муж был почётным титулом, стоящим сразу после храбреца, а он применил его к какому-то низшему соплеменнику!
Цинь Фан с первого взгляда раскусил их презрение, но разве стал бы он мелочиться с двумя детьми? Он сказал:
— Больше не бегайте здесь, ждите, пока всё не стихнет.
С этими словами он перевёл взгляд на Цинь И и бурую медведицу.
Сюй Сяошань был смел, а мальчишка рядом с ним, еще не отойдя от шока, даже не смел поднять головы, но сам он уже осмелился издалека посмотреть на медведицу.
При этом зрелище зрачки юноши резко сузились, а пальцы впились в ладони.
Какая же это была поразительная картина!
Стоявшая на задних лапах гигантская медведица возвышалась на высоту двух племенных воинов, не говоря уже о её могучем теле и лапах толщиной с талию взрослого человека! На фоне такого колосса этот низший соплеменник казался лишь одиноким листком на ветру!
Медведица ослепла и ничего не видела, но дикая боль привела её в ярость и исступление. Она беспорядочно размахивала лапами, и от смердящего запаха, исходившего от её когтей, издалека хотелось зажать нос, однако низший соплеменник не изменился в лице. Он легко запрыгнул на бугристую спину зверя, и каменный топорик обрушился вниз...
Так нельзя!
Сюй Сяошань от напряжения затрясся всем телом. Из рассказов отца он прекрасно знал, насколько прочна шкура у таких зверей: не то что каменным топором, даже священным оружием племени её невозможно запросто пробить...
Он еще не успел выкрикнуть предостережение, как у Сюй Сяошаня отвисла челюсть.
Каменный топор вонзился в спину медведицы. Почувствовав боль, зверь издал потрясший небеса рев, а затем топор устремился вниз и, словно нож в руках его матери, разрезающий спелую ягоду, распорол спину медведицы, оставив огромную, сочившуюся кровью рану, похожую на глубокий ров.
Зрелище было слишком кровавым. Цинь Фан слегка нахмурился и заслонил собой двух мальчишек. Кто бы мог подумать, что старший парень, смелый до безумия, снова обойдет его и выскочит вперёд.
Цинь Фан на секунду замер, но останавливать его больше не стал: времена другие, и этим мальчикам, когда они вырастут, тоже придется участвовать в охоте — от страха перед кровью можно просто умереть с голоду.
Битва уже подошла к концу. Цинь Фан всё-таки недооценил силу Цинь И: судя по тому, как складывался бой, не было никакой необходимости слепить медведицу — можно было просто подпрыгнуть и одним ударом топора снести ей голову.
Перед лицом столь колоссальной, пропасти подобной разницы в силе любые приёмы теряли всякий смысл.
Медведица с грохотом рухнула на землю, а Сюй Сяошань уже вовсю сверкал глазами, глядя на Цинь И так, будто перед ним предстал тот самый легендарный, непревзойденный в своей квадратной красоте герой Поднебесной.
Кто сказал, что низшие ленивы и прожорливы? Кто сказал, что они слабы и никчемны? Кто сказал, что низшие брошены богами и являются источником бедствий?
Взрослые всё-таки врали! Юноша пришел в крайнее возбуждение, и слово восхищение, казалось, было высечено прямо на его квадратном лице.
Цинь Фан поймал себя на мысли, что это забавно: только что этот квадратный ребенок стоял с перекошенным от омерзения лицом, а теперь превратился в преданного фаната.
На Цинь И была кровь, и, словно опасаясь испачкать Цинь Фана, он лишь издалека отвесил поклон и почтительно произнес:
— Учитель, простите, я сломал каменный топор.
Стоило ему произнести это, как Сюй Сяошань тут же повернул голову, уставившись на того самого щуплого низшего соплеменника, которого еще мгновение назад презирал:
— Учитель? Вы... вы на самом деле его учитель?!
Цинь Фан: «...»
В следующее мгновение в глазах квадратного ребенка вспыхнул еще более яростный свет. В переводе на человеческий это означало примерно следующее: раз уж убийца медведей настолько крут, то его учитель разве не должен быть крут до небес?
В каком-то смысле Сюй Сяошань был недалек от истины: профессор Цинь действительно был крут, вот только не своей боевой мощью.
Цинь Фан понял, что квадратный ребенок всё не так понял, и уже хотел объясниться, как вдруг Цинь И добавил:
— Будь это учитель, он бы точно не сломал.
Слова Цинь И на самом деле означали, что универсальные инструменты Цинь Фана не ломаются, но поскольку он изъяснялся всегда лаконично и любил всё сокращать, получилось вот так...
Теперь взгляд, которым Сюй Сяошань смотрел на Цинь Фана, стал настолько пламенным, что ему не терпелось тут же рухнуть на колени и попросить в ученики!
Раз уж учитель даже топор сломать не может... Что за божественная сила!
У Цинь Фана уже не было возможности оправдаться — да и объясни он всё, это сочли бы за ложную скромность. Истину знал лишь он сам: пожалуй, он и бегать-то хуже этого подростка умел.
Сюй Сяошань уже сгорал от нетерпения, но тут его дернул за рукав спутник:
— Братец Сяошань... — этот мальчик боялся до смерти, его лицо побледнело, а душа, казалось, ушла в пятки.
Тогда Цинь Фан произнес:
— Здесь опасно, возвращайтесь-ка вы поскорее домой.
На квадратном лице Сюй Сяошаня читалось сплошное ожидание:
— Вы живете в Сокровенном Лесу? У меня еще будет шанс снова с вами встретиться? Вы...
Младший подельник А Мин снова дернул Сюй Сяошаня за одежду.
Цинь Фан ответил:
— Мы не живем в Сокровенном Лесу, и в будущем вряд ли встретимся. Время уже поздно, вам пора домой.
— Тогда где же вы живете? — Сюй Сяошань, будучи ребенком, так настойчиво допытывался.
Маленький А Мин снова потянул его за подол:
— Братец Сяошань, пойдем домой.
Он действительно перепугался до полусмерти, и в его голосе уже слышалось сплошное моление. Сюй Сяошань, помня о товарище, смог лишь с нескрываемым сожалением задать последний вопрос:
— Я правда не смогу вас найти?
С улыбкой Цинь Фан спросил:
— Мы — низшие соплеменники, разве ты не считаешь нас уродливыми?
Эти слова задели Сюй Сяошаня за живое. Моргнув носом, он выпалил:
— Вы и впрямь выглядите странно, но вы очень сильные. Отец говорил, что нельзя судить о человеке по кошачьей морде... то есть по лицу! Точно, по лицу. Забыл уже.
Эти слова заставили Цинь Фана задуматься. Изменив тон, он произнес:
— Если будет возможность, возможно, мы еще встретимся, но сегодня вам обязательно нужно идти домой.
Кое-как спровадив обоих квадратных детей, Цинь Фан погрузился в задумчивость: язык был стандартным китайским, пусть и с легким акцентом. И хотя к низшим у них имелись глубочайшие предрассудки, среди них находились и те, кто не желал слепо следовать толпе.
Так что же заставило этих людей превозносить квадратное и отвергать круглое? Какую форму сейчас имеет человеческая цивилизация? И что вообще это за эпоха?
Цинь Фан никогда не думал о перемещениях во времени, отлично зная парадоксы путешествий в прошлое; о параллельных пространствах тоже не могло быть и речи. Человек, посвятивший десятки лет научным исследованиям, не станет без всяких причин верить в несуществующие вещи.
Всё происходящее сейчас было либо виртуальной симуляцией, либо миром после тяжелейшего краха цивилизации.
Первое было весьма вероятным, второе — тоже с огромной долей вероятности.
В конце концов, это же Цинь Си.
Услышав глухой стук, Цинь Фан вернулся к действительности: оказывается, Цинь И, перетаскивая тушу бурой медведицы, задел глиняный кувшин.
Кувшин опрокинулся, и всё, что в нем находилось, вылилось наружу. Густая липкая жижа медленно растекалась, добавляя в густой запах крови и тухлятины нотку сладости — аромат получился на редкость специфическим.
Посмотрев на этот кувшин пару секунд, Цинь Фан кое о чем задумался.
Они съели уже столько диких зверей, но иероглиф «еда» на груди Цинь И так и не изменился. Может быть, дело в том, что они едят не то?
Если подумать, пища — это ведь не только мясо. К тому же в начертании иероглифа «еда» на панцирных надписях заложен смысл зернохранилища.
Неужели нужно есть злаки? И интересно, развито ли земледелие в Племени Датин?
А тем временем Сюй Сяошань и А Мин по-настоящему расслабились только тогда, когда вышли из Сокровенного Леса. А Мин причитал:
— Ужас какой, просто ужас, до смерти напутали!
Сюй Сяошань всё еще грезил о том воине, что убил медведя, и о его с виду простом, но скрывающем бездну сил учителе.
Вдруг А Мин испуганно взвизгнул:
— Братец Сяошань! Кувшин! Кувшин потерялся!
Только тут Сюй Сяошань пришел в себя. Он тоже запаниковал: кувшины были на вес золота, их количество в племени строго учитывалось.
— Наверное, мы уронили его в Сокровенном Лесу!
А Мин перепугался не на шутку:
— Старейшина отправит меня в жертву небесным богам! А я взял и потерял этот драгоценный кувшин!
А Мин был сиротой без роду и племени, и положения в племени не имел никакого.
— Не паникуй, — сжав кулаки, сказал Сюй Сяошань. — Я вернусь и заберу его.
— Н-нет, нельзя! — А Мин вцепился в его одежду. — Больше туда нельзя, там слишком опасно, убьют!
Сюй Сяошань возразил:
— Воин, убивший медведя, наверняка еще там. Я бегаю быстро, пока они не ушли, сбегаю за кувшином и сразу назад, опасности не будет.
А Мин не смог его удержать. Видя, как Сюй Сяошань снова бросился в Сокровенный Лес, он тоже припустил что есть мочи — нужно срочно бежать в племя, срочно звать на помощь капитана Сюя!
http://bllate.org/book/39472/4997427
Готово: