Кажется, и правда можно поступить именно так.
Тянь Тянь и впрямь мастер на советы.
В конце концов, он ведь на самом деле не так уж сильно любит Шан Хуайчжоу!
Хм!
Подумав об этом, Юй Ми сразу успокоился, но кто же знал, что едва он выпустит из рук телефон, как тут же почувствует неладное.
Шан Хуайчжоу только что велел дяде Чжоу заварить для Юй Ми чашку имбирного чая, сказав, что тот может простудиться, и он никак не ожидал, что эти слова действительно окажутся пророческими.
Юй Ми чувствовал, что у него немного кружится голова.
С самого детства у него было слабое здоровье: мама родила его преждевременно из-за несчастного случая, и при рождении Юй Ми весил чуть меньше трех с половиной килограммов. Он долго лежал в инкубаторе, а после того, как мама рано умерла, его воспитанием занималась исключительно няня. Возможно, из-за того, что прежняя няня не уделяла должного внимания уходу за ним, у Юй Ми с малых лет заложилась склонность к болезням, и стоило только смениться сезону или подуть ветерку, как он тут же подхватывал простуду.
Уже наступила осень, погода менялась по мановению пальца: вчера еще светило яркое солнце, а сегодня уже приходилось надевать поверх всего лишний свитер.
Сегодня утром, уходя из дома, Юй Ми был одет лишь в худи, а после того, как он посидел на ветру у входа в отель, эффект, разумеется, превзошел все ожидания — Юй Ми сразу почувствовал, что начинает гореть.
Он убрал телефон, лег на кровать и прикоснулся рукой ко лбу.
Вскоре снаружи раздался стук — это дядя Чжоу постучал в дверь:
— Юй-шаое, имбирный чай готов, будете пить?
Юй Ми жалобно захныкал:
— Дядя Чжоу, я, кажется, заболел, у меня жар.
Дядя Чжоу толкнул дверь и вошел. Поставив чашку с чаем на тумбочку у кровати Юй Ми, он коснулся рукой его лба.
— Плохо дело, и вправду похоже на температуру, — произнес он. — Юй-шаое, подождите минутку, я принесу градусник и заодно скажу второму молодому госпожу.
С этими словами он повернулся и поспешно вышел из комнаты.
Вскоре вслед за дядей Чжоу в комнату Юй Ми вошел Шан Хуайчжоу.
За это короткое время Юй Ми уже почти потерял сознание. Его щеки покрылись неестественным румянцем, дыхание было затруднено, из-за чего приоткрылся рот, а некогда яркие губы начали постепенно бледнеть.
— Братец... — слабо позвал Юй Ми. — Братец...
Глядя на это болезненное личико, Шан Хуайчжоу почувствовал легкий укол в сердце.
Обернувшись к дяде Чжоу, он приказал:
— Позови врача.
Дядя Чжоу ответил:
— Хорошо, — и вышел вон, чтобы сделать звонок.
Шан Хуайчжоу подошел к постели, взял термометр и присел рядом с Юй Ми.
Это был бесконтактный инфракрасный градусник, измеряющий температуру одним движением над лбом. Шан Хуайчжоу провел им — тридцать восемь градусов.
Юй Ми пролепетал:
— Братец, я что, умираю? Мне так плохо...
Его голова утонула в мягкой подушке, красивые кудри растрепались, а весь его вид выражал растерянность и беспомощность.
Юй Ми вырос вне всякой меры избалованным, и стоило ему заболеть, как он по привычке начинал капризничать и ластиться к окружающим. Раньше человеком, к которому он постоянно цеплялся с такими капризами, неизменно был Шан Хуайчжоу.
Напряженное выражение, застывшее до того на лице Шан Хуайчжоу, смягчилось.
Черты его лица несли в себе примесь европейской крови, из-за чего надбровные дуги и переносица выглядели более рельефными, чем у обычных азиатов. Когда он не улыбался, то часто казался суровым, но в этот момент на его лице проступило легкое сочувствие и тревога, а вся прежняя мрачность и строгость исчезли без следа.
— Не думай о глупостях, — глухим голосом произвел Шан Хуайчжоу. — Ты просто немного простудился.
Юй Ми знал свое состояние: заболеть от дуновения ветра для него было привычным делом, но он все равно умышленно протянул руки к Шан Хуайчжоу:
— Братец, обними меня.
Шан Хуайчжоу был совершенно не в силах отказать такому Юй Ми. Он протянул сильные руки, поднял лежавшего на кровати парня и прижал к груди.
Шан Хуайчжоу сидел на краешке кровати вполоборота, а голова Юй Ми покоилась на его груди.
Шан Хуайчжоу только что принял душ и был одет в халат.
Обычно он каждый вечер занимался спортом, но сегодня вернулся поздно, поэтому сначала решил искупаться. Из-за спешки он даже не успел завязать пояс халата, так что ворот был слегка распахнут, а от его тела все еще исходили жар и влажность, присущие только что принятому душу.
Юй Ми уловил исходящий от Шан Хуайчжоу легкий аромат геля для душа.
Это был чистый запах сосновой хвои.
Юй Ми очень любил этот аромат. Он принюхивался снова и снова, и, возможно, из-за заложенного носа, желая почувствовать запах отчетливее, невольно подался еще ближе к груди Шан Хуайчжоу.
Шан Хуайчжоу мгновенно оцепенел.
Горячее дыхание Юй Ми обжигало его грудь и ключицы.
Такая поза...
Шан Хуайчжоу уже собирался отстраниться и сменить положение, как Юй Ми обнял его еще крепче.
— Братец... — заговорил Юй Ми. — Папа больше не хочет меня? Ты что-то знаешь? Ты ведь тоже не бросишь меня? Если теперь в этом мире останусь только я один, что же мне делать?
Брови Шан Хуайчжоу сошлись на переносице.
О делах Юй Цзунши Шан Хуайчжоу знал, и ситуация эта выглядела более чем очевидной.
Более того, не могло быть такого, чтобы Юй Цзунши заранее не предвидел риски до краха Шэньми — в конце концов, будучи рулевым столь крупной компании, он наверняка заблаговременно перевел большую часть своих активов за границу.
И тем не менее, его единственный родной сын, носящий ту же фамилию, оставался в полном неведении относительно происходящего, что само по себе выглядело крайне неестественно.
Однако в отличие от Гу Цзячунь, Шан Хуайчжоу никогда бы не вывалил эту правду Юй Ми вот так просто и в лоб.
Эта новость неизбежно стала бы занозой в сердце Юй Ми.
Юй Цзунши прежде так баловал Юй Ми, вырастив из него маленького господина, который едва ли владел самыми элементарными навыками выживания в быту. И если теперь он бросил его и сбежал, удар для Юй Ми должен был оказаться сокрушительным.
Что уж говорить о Юй Ми, если бы на его месте оказался сам Шан Хуайчжоу, и то он вряд ли смог бы прийти в себя в одно мгновение.
Поэтому он прекрасно понимал Юй Ми.
— Братец, останься со мной, хорошо? — Юй Ми обвился руками вокруг шеи Шан Хуайчжоу, придвинулся вплотную и обдал его ухо горячим дыханием. — Будь со мной, сейчас ты заботишься обо мне, а когда я вырасту, я тоже буду заботиться о тебе. Я больше никогда тебя не подведу. К тому же, если мы будем вместе, я смогу еще...
Он прижался губами к самому уху Шан Хуайчжоу и, едва приоткрыв рот, шепнул ему что-то.
Шан Хуайчжоу резко оттолкнул Юй Ми.
Он поднялся на ноги и бросил:
— Врач, должно быть, уже подходит, я пойду встречу.
С этими словами он круто развернулся, поспешно затянул пояс халата и быстрым, слегка сбивающимся шагом вышел из комнаты Юй Ми.
Юй Ми снова откинулся на подушки. Ощущая головокружение, он обиженно подумал про себя, что Тянь Тянь был прав: Шан Хуайчжоу на самом деле вовсе к нему не привязан.
Иначе почему, стоило ему повести себя так, Шан Хуайчжоу даже не шелохнулся?
Примечания автора:
Маленький развратник Юй Ми и впрямь едва сдерживается...
В ванной комнате главной спальни на втором этаже Шан Хуайчжоу стоял у стены и тяжело, срытливо дышал.
Вскоре в дверь ванной постучали: это дядя Чжоу произнес снаружи:
— Второй молодой господин, Юй-шаое выпил лекарство и уже уснул.
Весь мокрый от пота, Шан Хуайчжоу отозвался:
— Хорошо.
Он выключил воду, вышел из душевой кабины и принялся вытирать полотенцем капли влаги с тела.
Прозрачные капельки одна за другой скатывались по рельефным кубикам его загорелого пресса.
Снова надев халат, он поднял с туалетного столика в ванной фотографию, которая бросалась в глаза при первом же взгляде.
На водонепроницаемой рамке выступил слой испарины.
Шан Хуайчжоу небрежно провел по ней бумажной салфеткой. Мутная пелена исчезла, открывая взгляду невинные, оленьи глаза и каштановые барашковые кудри, запечатленные под стеклом.
Это был Юй Ми.
Прибрав на туалетном столике, Шан Хуайчжоу погас свет и унес фотографию обратно в ящик стола в кабинете.
На следующий день Юй Ми попросил Жун Цзя помочь оформить ему больничный и проспал в квартире Шан Хуайчжоу весь день напролет.
Забота дяди Чжоу была безупречной: из кухни доставляли самые что ни на есть правильные больничные обеды. И хотя из-за температуры Юй Ми почти не чувствовал вкуса, было заметно, что еду готовили в строгом соответствии с его вкусовыми предпочтениями и любимыми блюдами.
Юй Ми уже давным-давно не ел настолько угождающих его вкусу больничных блюд.
Хотя повара в семье Юй и знали о его капризности в еде, готовить больничную пищу они совсем не умели.
Поскольку из-за слабого здоровья Юй Ми с детства часто болел, а во время болезни терял вкусовую чувствительность, он обожал еду с более насыщенным вкусом, чем обычно.
Об этой его особенности знала одна бывшая няня: она специально варила для Юй Ми в глиняном горшочке кашу с сушеными креветками и зеленым луком, щедро посыпая ее солью. Няня приговаривала, что ее собственный ребенок в детстве тоже вечно болел, и она всегда варила ему такую целебную кашу.
Позже у этой няни возникли семейные обстоятельства, она уволилась из семьи Юй, и с тех пор больше никто и никогда не варил для Юй Ми такую вкусную кашу для больных.
Он никак не ожидал, что на этот раз в квартире Шан Хуайчжоу ему вновь посчастливится ее отведать.
Допив больничную кашу, Юй Ми вяло поинтересовался у дяди Чжоу:
— Дядя Чжоу, откуда Шан Хуайчжоу откопал этого повара? Почему он так здорово готовит?
Да он словно читал его мысли — даже сварил ту самую больничную кашу, которую он не ел уже целую вечность.
Однако дядя Чжоу лишь ответил:
— Второй молодой господин нанял его наугад, должно быть, просто случайно угадал ваши вкусы.
Неужели?
Юй Ми, укутавшись в одеяло, смутно подумал, что ему чертовски повезло.
***
Передохнув денек в квартире и пропив еще пару дней лекарства, Юй Ми почти полностью поправился.
Накануне выходных Лян Кунь позвонил Юй Ми.
Он пропадал несколько дней, и когда Юй Ми попытался дозвониться, выяснилось, что тот предавался безделью.
Стоило Юй Ми взять трубку, как Лян Кунь затараторил:
— Мими, я слышал, ты переехал к Шан Хуайчжоу? С тем, как он о тебе заботится, я стал намного спокойнее. А я ведь слышал, что пару дней назад эта Гу Цзячунь снова приходила к тебе трепать нервы?
Юй Ми подумал про себя: о чем это ты там спокоен? А Лян Кунь меж тем продолжал:
— Он в своем чатике пару дней назад просто бесновался, изрыгая на тебя и Шан Хуайчжоу такие грязные оскорбления, каких свет не видывал. Вопил, что тот из каких-то сомнительных низов и вонючий нувориш. Говорят, все из-за того, что Шан Хуайчжоу перехватил на показе HMS trunk show ту самую модель сумки, которую тот собирался заказать. Эта сумка выпускалась лимитированной серией на весь Большой Китай, и раз ее забрал Шан Хуайчжоу, то сам он теперь ни за что ее не купит, ха-ха!
http://bllate.org/book/39426/4990008
Готово: